Общая характеристика зарубежной конфликтологии: Характеристика зарубежной конфликтологии

Содержание

Характеристика зарубежной конфликтологии

История зарождения зарубежной конфликтологии

Конфликты с древних времен притягивают внимание людей. Упоминание о них встречается во многих зарубежных источниках.

Конфуций примерно в V веке до нашей эры утверждал, что конфликты происходят из злобы и заносчивости людей, что, в свою очередь, вызывает социальное неравенство. Он настаивал на том, что необходимо улучшать нравы, повышать моральный облик человека, устранять пороки, только таким образом можно устранить конфликты. Сам Конфуций оценивал себя как доброго человека, не способного к категоричности, почтительного и уступчивого.

Древнегреческим философом Гераклитом была высказана мысль о том, что все в мире происходит через вражду и распри, то есть любые явления развиваются только в том случае, если присутствует конфликт. Он рассматривал конфликт в качестве необходимого условия существования человечества, ибо противоборство являлось началом всего.

Конфликты также рассматривали в V-VI веках до нашей эры такие ученые, как

Платон и Аристотель. По их мнению, конфликты вытекали из следующих обстоятельств:

  • Человек является существом общественным.
  • Человек является составляющей общества, его ячейкой.
  • В человеке имеются основы, которые дают возможность сотрудничать с другими людьми, понимать их.

Однако при этом не исключалось наличие вражды, непонимания между людьми. Аристотель высказывал мнение о том, что конфликты происходят по причине неравенства людей, обладающих разным количеством имущества и разной степенью власти. Кроме того, людям характерна наглость, страх, ревность, пренебрежение, алчность, что также ведет к возникновению конфликтов.

В условиях средневековья конфликтобуславливался подчинением человека феодальному государству, кроме того, множество конфликтов возникало в сфере церковных взаимоотношений.

Многие ученые выступали с резкой критикой средневековой смуты, имеющихся социальных беспорядков и социальных противоречий, за что поплатились жизнью. Например,

Томас Мор, Френсис Бэкон ратовали за мир и согласие между людьми.

Готовые работы на аналогичную тему

В свою очередь, Джон Локк и Томас Гоббс считали, что человек является самодостаточным существом, для которого общество других людей – это лишь среда обитания. Приоритет при развитии всего общества в целом принадлежит отдельной личности. Любые общественные связи – это война против всех, в которой люди могут уступать только в качестве оппонентов или врагов.

Рисунок 1. Концепции социального конфликта. Автор24 — интернет-биржа студенческих работ

Становление зарубежной конфликтологии как науки

Замечание 1

Научный подход к конфликтологии возник во второй четверти 19-го века. Именно с этого момента встал вопрос о возведении конфликтологии в разряд науки. Формирование конфликтологии происходило наряду с такими науками, как социология, психология, этика, юриспруденция и так далее.

Кроме того, в этот период

Чарльз Дарвин выдвинул теорию биологической эволюции, поставив конфликт в основу эволюции человека. Он объяснял необходимость развития общества борьбой за выживание, причем данный конфликт был присущ всему живому как необходимая сила эволюции. Данная идея нашла отражение в работах других классиков, среди которых можно выделить Огюста Конта, Карла Маркса, Герберта Спенсера.

В то же время, складывались иные подходы к пониманию конфликта. Так, Макс Вебер рассматривал конфликт, как эмоциональное действие, связывая его с конкретным индивидом. По его мнению, общество представляло собой взаимодействие между людьми, на которых действовали как положительные, так и отрицательные группы. Они озабочены материальными и идеальными интересами, желая упрочить свое влияние, от чего и возникают конфликты.

Социологи и психологи по-разному рассматривали роль конфликта. Если социологи считают конфликт движущей силой развития общества, то психологи оставили конфликтное поведение в зависимости от психологических факторов. Например, хорошо известна концепция

Зигмунда Фрейда о том, что для развития личности необходимо ее разделение на три инстанции – «Оно», «Я», «Сверх Я». Он придавал огромное значение теории сексуальности, в то же время другие ученые отказывались от подобной точки зрения.

Современный этап развития конфликтологии за рубежом

В конце XX — начале XXI века интерес ученых к конфликтам возрос, так как конфликт был признан нормальным социальным явлением, однако до сих пор не были найдены действенные инструменты его разрешения. Ученые указывали на ряд биологических, психологических, социальных и иных факторов, которые определяли развитие конфликтов и с неизбежностью их порождали.

Немецкий социолог Ральф Дарендорф считал, что устранить конфликты невозможно, они являются частью общественной жизни, они вездесущи, однако люди имеют инструментарий, который позволяет не перерасти конфликту в уничтожающее явление, например, в войну, в революцию и так далее.

Замечание 2

Многие ученые отказались от иллюзорных попыток анализа роли субъектов в конфликте. Считается, что для анализа развития конфликтов необходимо изучение не только субъективных факторов, но и объективных, например, состояния экономики в стране, уровня заработной платы, социальных гарантий и т.д.

В настоящее время многие точки зрения западной конфликтологии распространены и на Россию. Интернет позволяет познакомиться с большим перечнем информации, представленной зарубежными учеными по вопросам развития конфликта. Однако конфликтологам необходимо учитывать, что не стоит пользоваться непроверенными и неадаптированными методиками. Специфика конфликтов в России и за рубежом несколько различна, это связано не только с менталитетом, но и уровнем социальных гарантий, степенью развития государства и т.д. Заимствование западной культуры всегда приводит к конфликтам, так как субъекты не понимают некоторых элементов, традиций, условий, которые являются типичными для жителей определенных государств.

Например, такое явление, как феминизм, который защищает западных же женщин от ряда неприятностей, для мусульманских стран выступает в качестве причины трагедии, способа нарушения их вековых традиций.

II. Общая характеристика Зарубежной и отечественной конфликтологии

2.1. Развитие конфликтологии в рамках психологической науки

Психолог видит в конфликтном взаимодействии столкновение противоположных мотивов, взглядов, интересов, которые не могут быть удовлетворены одновременно.

Ав­стрийский психолог Зигмунд Фрейд пришел к выводу, что их главным источником является изначально присущий челове­ческой психике конфликт между сознательным и бессознательным, между инстинктивными влечениями и требованиями моральных и правовых норм.

Карл Юнг предло­жил новую классификацию характеров людей, в основе которой лежал критерий различий по способу разрешения ими внутренних конфликтов. По этой классификации все люди делятся на два ос­новных психотипа: интровертов и экстравертов.

Американский психолог Эрик Берн разработал концепцию трансактного анализа. Согласно его теории все люди разделяются по трем основным состояниям, которые доминируют в их психике: «ребенок», «родитель» и «взрослый». Люди, относящи­еся к первой группе, склонны к эмоциональному, спонтанному по­ведению; вторые любят поучать, отличаются стереотипным мышле­нием; третьи — прагматичны, рассудочны.

В 90-е годы американский психолог К. Томас предложил ориги­нальную тестовую методику определения склонности людей к од­ному из способов поведения в конфликтной ситуации. Эти способы поведения он обозначил следующим образом: 1) избегание или уход от конфликта; 2) соперничество или силовой метод; 3) приспособле­ние или метод односторонних уступок; 4) компромисс или взаим­ные уступки; 5) сотрудничество или достижение взаимовыгодного решения.

2.2. Проблема конфликтологии в социологии

Английский социолог Герберт Спенсер (1820-1903), в работе «Основы социологии» развил тезис о всеобщности и универсальности конфликта и утверждал, что борьба за выживание, конфликты между индивидами и группами способствуют равновесию в обществе, обеспечивают процесс общественного развития.

Немецкий социолог Георг Зиммель (1858-1918). Автора опубликованной в 1908 г. «Социологии» по праву считают основоположником функциональной теории конфликта. Согласно Зиммелю, конфликт — универсальное явление; более того, полностью единая и гармоничная группа или общество вообще немыслимы.

Американский социолог Толкотт Парсонсон (1902-1979) в работе «Структура социального действия» рассматривал конфликт как причину дестабилизации и дезорганизации общественной жизни. Определив конфликт как социальную аномалию, главную задачу он видел в поддержании бесконфликтных отношений между различными элементами общества, что обеспечивало бы социальное равновесие, взаимопонимание и сотрудничество.

Американский социолог Льюис Козер заложил основы современной западной социологии конфликта. В данной теории конфликт рассматривается как борьба за ценности и социальный статус, власть и недостаточные материальные и духовные блага. Это борьба, в которой целями сторон являются нейтрализация, нанесение ущерба или уничтожение противника.

Немецкий социолог Ральф Дарендорф обосновал новую теорию социального конфликта, которая получила название «конфликтная модель общества». Он утверждает, что общество в каждый момент подвержено изменениям и эти изменения всепроникающие. Поэтому классовый конфликт определяется характером власти.

Американский социолог Кеннет Боулдинг предпринял попытку создать универсальное учение о конфликте — «общую теорию конфликта». Все конфликты имеют общие функции, свойства и тенденции возникновения, протекания и разрешения.

Классификация функций/дисфункций конфликтов в отечественной и зарубежной конфликтологии (общая характеристика)


Многие зарубежные авторы (Г. Зиммель, Р. Макайвер, Дж. Симпсон и др.) выделяют следующие парные функции социальных конфликтов: позитивные и негативные, гармоничные и дисгармоничные, коммуникативные и некоммуникативные, стабильные и нестабильные, ассоциативные и др. (см., например, [12, 94, 95, 96, 97]). Тем самым указанные авторы подчеркивают двойственную природу любого социального конфликта и функциональную его противоречивость.

Продолжая отмеченную традицию и указывая, что функции конфликта проявляются в обществе через взаимодействие противоположно направленных тенденций, польский ученый Я. Штумски выделяет на основе данного подхода пять пар функций социального конфликта: различающую и отождествляющую, интегрирующую и дезинтегрирующую, демаскирующую и маскирующую, прогрессивную и регрессивную, позитивную и негативную (см. [27. С. 67 – 70]). Более или менее обстоятельная характеристика данных функций рассматривается в работах Ю.Г. Запрудского (см., например, [3. С. 96 – 101; 71. С. 84 – 86]).

Опираясь на исследования Г. Зиммеля, Л. Козер в книге, спе­циально посвященной функциям социального конфликта (на рус­ском языке издана в 2000 г.), выделяет такие функции: группооб­разующую (установление и поддержание границ соответствующих социальных групп), стабилизирующую (внутригрупповые и межгрупповые отношения, поддерживающие баланс сил), интег­рирующую, идентификационную, контрольную, информацион­ную, нормативную (связана с созданием и обновлением социаль­ных норм), организационную (направлена на формирование новых социальных институтов и структур), функции социализации и адаптации людей, их социальных групп и коллективов (см., например, [12. С. 32 – 138; 94. Р. 33 – 149]).



По его мнению, «конфликт служит установлению и поддержанию самотождественности границ общества и групп», «устанавливает и поддерживает равновесие сил», «создает ассоциации и коалиции», «усиливает внутреннюю сплоченность» социальных слоев и общества в целом (см. [12. С. 58, 104, 111, 147, 162, 167]).

Подчеркивая, что конфликт является постоянным и даже необходимым компонентом социальных отношений, Р. Дарендорф писал: «Для реального мира необходимо пересечение различных взглядов, конфликтов, изменений. Именно конфликт и изменения дают людям свободу; без них свобода невозможна» [96. Р. 87]. Речь, по сути дела, идет о функциях социализации и гуманизации индивидуальной и общественной жизни.

Мнения отечественных авторов также весьма разнообразны по данному аспекту проблемы. Так, некоторые из них рассматривают только две функции: конструктивную (позитивную) и деструктивную (негативную) (см., например, [63. С. 23 – 25]).

А.Я. Анцупов и А.И. Шипилов выделяют «основные функции конфликтов по отношению к оппонентам и их социальному окружению». И те и другие функции в свою очередь подразделяются авторами на конструктивные и деструктивные (см. [6. С. 251 – 261]).

Э.А. Уткин пишет, что конфликты могут выполнять как позитивные, так и негативные функции. К позитивным функциям он относит:

а) разрядку напряженности между сторонами;

б) получение новой информации об оппонентах;

в) сплочение коллектива, организации в процессе борьбы с внешним недругом;

г) стимулирование к изменению и развитию;

д) снятие синдрома покорности у подчиненных;

е) диагностику возможностей сторон.

Негативными функциями (дисфункциями) социальных конфликтов он называет следующие:

а) большие материальные, эмоциональные и иные затраты на участие в конфликте;

б) увольнение сотрудников, снижение дисциплины, ухудшение социально-психологического климата в социальной группе, коллективе и т.д.;

в) представление о побежденных группах как о «врагах»;

г) чрезмерное увлечение конфликтными отношениями в ущерб работе;

д) уменьшение степени взаимодействия и сотрудничества между частью работников;

е) сложное восстановление деловых, бытовых и иных отношений (см. [17. С. 57 – 58]).

Кроме того, Э.А. Уткин специально выделяет функции организационных конфликтов: информативную, интегративную и инновационную (см. [17. С. 58 – 59]).

А.В. Дмитриев считает, что главной функцией любого конфликта является выявление и разрешение противоречий. «Разрешение противоречий, – пишет он, – объективная функция социального конфликта» [7. С. 62]. На межличностном уровне конструктивные функции конфликтов, по его мнению, заключаются в следующем:

а) способствуют мобилизации усилий группы и индивида по преодолению возникающих в ходе совместной деятельности критических ситуаций;

б) расширяют сферы познания личности и группы, позволяют активно усваивать социальный опыт, обеспечивают обмен ценностями, эталонами и т.д.;

в) способствуют формированию антиконформистского поведения и мышления личности;

г) ведут к укреплению групповой сплоченности (см. [7. С. 63]).

А.В. Дмитриев присоединяется и к мнению Ю.Г. Запрудского, согласно которому в целом конфликт выполняет сигнальную, информационную, дифференцирующую, динамическую и другие функции (см. [3. С. 92 – 101; 71. С. 84 – 86; 7. С. 63]).

Ю.Г. Запрудский выделяет также материальную и духовную функции социальных конфликтов. Кроме того, подчеркивая внутреннюю противоречивую природу конфликта, он отмечает принципиальную важность классификации функций, которую дает Я. Штумски (см. [71. С. 96 – 101]).

В юридической конфликтологии данному аспекту проблемы уделяется явно недостаточное внимание. Можно отметить лишь работы В.С. Жеребина и Т.В. Худойкиной, которые попытались выделить отдельные функции ЮК и дать им краткую характеристику. Так, Т.В. Худойкина пишет: «Можно выделить две основные специфические функции юридического конфликта, которые вытекают из общей. Первая специфическая функция будет вытекать их общей способности любого юридического конфликта нести информацию об окружающей действительности, ее можно назвать отражением правовой действительности. Юридический конфликт может отражать деформацию правовой реальности, указывать на дефекты правовой системы, несовершенство законодательства и судебной практики, выявлять дисбаланс в организации и функционировании государственно-правовых институтов. … Вторую специфическую функцию юридического конфликта, – считает она, – можно сформулировать следующим образом: влияние на процесс изменения правовой действительности. Юридический конфликт может способствовать изменению правовой системы, законодательства, государственно-правовых институтов» [31. С. 153 – 154].

В.С. Жеребин полагает, что «общей объективной функцией конфликтов выступает преодоление конкретных форм обострения социальных противоречий» [9. Ч. 3. С. 7]. Кроме того, он указывает, что «функции юридического конфликта носят «парный» характер: первая пара – противоположность сигнально-информа­цион­ной и сигнально-дезинформационной функций, назначение которых состоит в предупреждении контрсубъектов юридического конфликта о возникшем между ними разладе и получении ими противоречивых (верных и неверных) сведений о его причинах и путях преодоления … Вторая пара – противоположность установочно-нормативной и установочно-ненормативной функций, действие которых создает противоречивую готовность контрсубъектов юридического конфликта в их отношениях к требованиям правовых норм … Третья пара – противоположность нормативно-гармоничной и нормативно-дисгармонич­ной функций, действие которых детерминирует рассогласованность общеобязательных требований к сознанию и поведению контрсубъектов юридического конфликта … Четвертая пара – противоположность юридически дозволительной и запретительной функций, обострение противоречий между которыми усиливает социальную напряженность взаимоотношений контрсубъектов и других участников юридического конфликта» [9. Ч. 3. С. 9 – 17].

Положение о парности социальных конфликтов, как мы видим, не является новым. Об этом, в частности, подробно писали многие отечественные (А.Я. Анцупов, А.И. Шипилов, Ю.Г. За­прудский и др.) и зарубежные (Г. Зиммель, Дж. Симпсон и др.) ученые, подчеркивая двойственный характер и противоречивость природы любого конфликта, а также его функций. Кроме того, В.С. Жеребин допускает методологическую неточность, когда функции ЮК сводит к функциям отдельных его элементов, а именно к функциям контрсубъектов.

Анализ разнообразных точек зрения по поводу выделения функций социальных и юридических конфликтов привел нас к следующим выводам. Во-первых, указанные классификации не отражают всего многообразия воздействия конфликтов на реальную действительность. Во-вторых, нельзя путать функции конфликта в целом с функциями элементов его структуры. В-третьих, действительно, при исследовании функции КЮД следует иметь в виду двойственную, противоречивую ее природу. В-четвертых, от функций КЮД нужно отграничить ее возможные дисфункции, которые дестабилизируют жизнедеятельность людей, их коллективов и организаций. В-пятых, не только КЮД в целом, но и отдельные ее типы (виды и подвиды) выполняют специфические для них функции. Однако КЮД, взятые в системе, не нарушают общего представления о природе и направлениях воздействия КЮД на различные сферы общественной жизни.


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:

Содержание пояснительная записка тема 1 история возникновения конфликтологии

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

Учебно-методический комплекс

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Тема 1. История возникновения конфликтологии

Предпосылки возникновения конфликтологических идей: проблема насилия в религиозных учениях; отражение конфликтов в искусстве и средствах массовой информации; практические знания как источник конфликтологических идей. История отечественной конфликтологии. Отрасли отечественной конфликтологии. История зарубежной конфликтологии. Роль конфликтологии в развитии российского общества.

Тема 2. Конфликтология как научная и учебная дисциплина

Роль конфликтологии в развитии человеческого общества. Объект и предмет конфликтологии. Основные понятия конфликтологии. Методология конфликтологии. Основные цели и задачи конфликтологии.

Тема 3. Психологическая традиция изучения конфликтов

Разные объяснительные модели конфликта. Ситуационные подходы: конфликт как форма агрессивного ответа на внешнюю ситуацию; конфликт как форма ответа на конкурентную ситуацию; ситуационный подход в изучении межгрупповых конфликтов. Традиции отечественных ученых в исследовании конфликта.

Тема 4. Феноменология конфликтов

Содержание понятия конфликта в обыденном сознании.

Категории проблемного поля описания конфликтов: сущность конфликта, структурные характеристики конфликта (стороны конфликта, условия конфликта, предмет конфликта, действия участников конфликта, исход конфликта), динамические характеристики конфликта (предконфликтная ситуация, инцидент, эскалация, кульминация, завершение конфликта, постконфликтная ситуация), функции конфликта, личность в конфликте, последствия конфликта. Причины возникновения конфликтов и выбор стратегии реагирования.

Тема 5. Методы исследования и диагностики конфликтов

Методологические принципы исследования конфликтов. Системный подход к изучению конфликтов. Универсальная понятийная схема описания конфликта (А.Я.Анцупов). Применение методов психологии в конфликтологии.

Тема 6. Типология конфликтов

Проблема классификации в конфликтологии. Основные виды классификации конфликтов. Общая характеристика внутриличностного конфликта. Различные подходы к пониманию внутриличностного конфликта: постфрейдисткие концепции, ролевые конфликты, подход когнитивной психологии.

Тема 7. Основы предупреждения конфликтов. Прогнозирование и профилактика конфликтов

Особенности и технологии прогнозирования и профилактики конфликтов. Организационно-управленческие условия предупреждения конфликтов. Социально-психологические условия профилактики конфликтов.

Тема 8. Теория и практика разрешения конфликтов

Cпособы выхода из конфликта: насилие, разъединение, примирение. Основные формы разрешения конфликта: переговоры; урегулирование конфликта с привлечением третьей стороны (арбитраж, медиация, посредничество).

Примерные темы рефератов и курсовых работ

Вопросы к ЗАЧЕТУ по курсу «Конфликтология»

Рекомендуемая литература

ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

Цель курса: освоение слушателями системы знаний о феномене конфликта и ознакомление их с современными технологиями предотвращения и урегулирования конфликтов.

Задачи курса: ознакомление слушателей с общей систематизацией имеющихся знаний о конфликтах в отечественной и зарубежной конфликтологии, с философскими, социологическими и психологическими воззрениями на феномен конфликта, с методологическими и теоретическими основами науки, с конфликтологическими исследованиями и перспективами их развития в различных областях научного знания; усвоение основных понятий теории конфликта, способов и методов анализа конфликта; овладение приемами и способами выявления, предупреждения и урегулирования конфликтов.

Требования к уровню освоения содержания курса: критериями освоения слушателями курса «Конфликтология» являются знания основных теорий конфликта, истории становления конфликтологии, методологических основ науки; знания основных классификаций конфликта, схем анализа и методов диагностики конфликта; навыки применения специфических и неспецифических методов изучения конфликта; представления о многообразии приемов и способов профилактики и урегулирования различных типов конфликтов; навыки работы по урегулированию межличностных конфликтов.

Итоговой формой отчетности является экзамен.

Темы и краткое содержание

Тема 1. История возникновения конфликтологии

Эволюция научных воззрений на конфликт: древнее время, средние века, новое время. Современные концепции конфликта (взгляды Т.Парсонса, Л.Козера, Р.Дарендорфа). Предпосылки возникновения конфликтологических идей: проблема насилия в религиозных учениях; отражение конфликтов в искусстве и средствах массовой информации; практические знания как источник конфликтологических идей. История отечественной конфликтологии. Отрасли отечественной конфликтологии. История зарубежной конфликтологии. Проблема конфликта в зарубежной психологии. Западная социология конфликта. Зарубежные политологические теории конфликта.

Место конфликтологии в системе наук. Роль конфликтологии в развитии российского общества.

Тема 2. Конфликтология как научная и учебная дисциплина

Роль конфликтологии в развитии человеческого общества. Объект и предмет конфликтологии. Основные понятия конфликтологии. Методология конфликтологии. Основные цели и задачи конфликтологии.

Тема 3. Психологическая традиция изучения конфликтов

Разные объяснительные модели конфликта. Интрапсихическая интерпретация (К.Хорни, Э.Эриксон). Ситуационные подходы: конфликт как форма агрессивного ответа на внешнюю ситуацию; исследования М.Дойча: конфликт как форма ответа на конкурентную ситуацию; М.Шериф: ситуационный подход в изучении межгрупповых конфликтов. Когнитивистские подходы: конфликт как когнитивный феномен (К.Левин, Ф.Хайдер). Традиции отечественных ученых в исследовании конфликта (В.Н.Мясищев, В.С.Мерлин).

Тема 4. Феноменология конфликтов

Содержание понятия конфликта в обыденном сознании.

Категории проблемного поля описания конфликтов: сущность конфликта, структурные характеристики конфликта (стороны конфликта, условия конфликта, предмет конфликта, действия участников конфликта, исход конфликта), динамические характеристики конфликта (предконфликтная ситуация, инцидент, эскалация, кульминация, завершение конфликта, постконфликтная ситуация), функции конфликта, личность в конфликте, последствия конфликта. Причины возникновения конфликтов и выбор стратегии реагирования.

Тема 5. Методы исследования и диагностики конфликтов

Методологические принципы исследования конфликтов. Системный подход к изучению конфликтов. Универсальная понятийная схема описания конфликта (А.Я.Анцупов). Этапы конфликтологического исследования. Применение методов психологии в конфликтологии: экспериментальные исследования конфликта в лабораторных условиях; эксперименты с провоцированием конфликтов в естественных условиях; изучение специфических форм взаимодействия как моделей конфликта; тестовые и опросные методы.

Тема 6. Типология конфликтов

Проблема классификации в конфликтологии. Основные виды классификации конфликтов. Общая характеристика внутриличностного конфликта. Различные подходы к пониманию внутриличностного конфликта: фрейдистский подход, постфрейдисткие концепции, ролевые конфликты, подход когнитивной психологии.

Внутриличностные конфликты и суицидальное поведение. Психологические условия предупреждения и разрешения внутриличностных конфликтов.

Межличностные конфликты. Особенности межличностных конфликтов. Взаимосвязь межличностных конфликтов с внутриличностными и групповыми. Причины межличностных конфликтов. Классификация межличностных конфликтов. Управление межличностными конфликтами.

Межгрупповые конфликты. Механизмы возникновения межгрупповых конфликтов. Мотивационные подходы. Ситуационный подход. Когнитивные подходы. Соединение подходов: примеры исследований. Специфика межэтнических конфликтов.

Социальные конфликты. Экономические конфликты. Трудовые конфликты: формы «справедливого» дележа социальных благ. Основные причины производственных конфликтов. Классовая борьба и конфликты социального планирования.

Политические конфликты. Определение политического конфликта. Власть и конфликт. Два основных вида политических конфликтов: между существующей властью и общественными силами и внутри существующей власти.

Политический конфликт и возможности формирования рефлексивной политики. Четыре поля борьбы в российском политическом пространстве.

Межкультурные конфликты. Столкновение различных социальных групп как носителей разных культур – наций (межнациональный конфликт), этносов (межэтнический конфликт), религиозных объединений (конфликты религиозного сознания). Определение межкультурного конфликта как конфликта картин мира, ценностей, интерпретаций и установок.

Военные конфликты. Цена военного конфликта. Формы военной депривации.

Конфликты в различных сферах человеческого взаимодействия. Семейные конфликты. Конфликты в организации. Конфликты в условиях учебной деятельности. Инновационные конфликты.

Тема 7. Основы предупреждения конфликтов. Прогнозирование и профилактика конфликтов

Особенности прогнозирования и профилактики конфликтов. Организационно-управленческие условия предупреждения конфликтов. Социально-психологические условия профилактики конфликтов.

Технологии предупреждения конфликтов. Изменение своего отношения к ситуации и поведению в ней. Способы и приемы воздействия на поведение оппонента. Психология конструктивной критики. Методы психокоррекции конфликтного поведения.

Оптимальные управленческие решения как условие предупреждения конфликтов. Компетентная оценка результатов деятельности как условие предупреждения конфликтов. Предупреждение конфликтов и стресс.

Тема 8. Теория и практика разрешения конфликтов

Cпособы выхода из конфликта: насилие, разъединение, примирение. Основные формы разрешения конфликта: переговоры; урегулирование конфликта с привлечением третьей стороны (арбитраж, медиация, посредничество).

Психологическая традиция работы с конфликтами: психотерапия, психологическое консультирование, групповая психотерапевтическая и тренинговая работа.

Примерные темы рефератов и курсовых работ

  1. Развитие конфликтологических идей в философской мысли Древнего Востока.

  2. Эволюция конфликтологических идей в античной философии.

  3. Проблема конфликта в средневековой философии и философии эпохи Возрождения.

  4. Проблемы конфликта в философии Нового времени.

  5. Современные проблемы развития конфликтологии.

  6. Интерпретация конфликта с позиций теории когнитивного диссонанса.

  7. Ситуационный подход в исследовании конфликта.

  8. Проблема классификации конфликтов на современном этапе развития конфликтологии.

  9. Стратегии поведения личности в конфликтном взаимодействии.

  10. Конфликт и манипуляции.

  11. Методы диагностики «конфликтной» личности.

  12. Механизмы психологической защиты – способ выхода из конфликта или его источник.

  13. Особенности межличностных конфликтов.

  14. Двойственный характер функций конфликта.

  15. Внутриличностные конфликты и суицидальное поведение.

  16. Механизмы возникновения межгрупповых конфликтов.

  17. Конфликт и культура.

  18. Социобиология и проблема конфликтов у животных.

  19. Межгосударственные конфликты.

  20. Организационно-управленческие и социально-психологические условия профилактики конфликтов.

  21. Переговорный процесс как способ разрешения конфликтов.

  22. Специфика ведения переговоров в острых критических ситуациях.

  23. Урегулирование конфликтов с участием третьей стороны.

  24. Социально-психологические детерминанты семейных конфликтов.

  25. Обратная связь как детерминанта конфликтного поведения.

  26. Технологии урегулирования внутригруппового конфликта.

Вопросы к ЗАЧЕТУ по курсу «Конфликтология»

  1. Эволюция научных воззрений на конфликт (ранние представления о конфликте).

  2. Представления о конфликте в новое время (А.Смит, И.Кант, Г.Гегель, Ч.Дарвин).

  3. Характеристика функциональной теории конфликта Георга Зиммеля.

  4. Дайте характеристику «Конфликтной модели общества» (Ральф Дарендорф).

  5. Характеристика структурного функционализма (Талкотт Парсонс).

  6. Теория «позитивно-функционального конфликта» Льюиса Козера.

  7. Характеритика общей теории конфликта (Кеннет Боулдинг).

  8. Этапы становления отечественной конфликтологии.

  9. Проблемы развития и становления конфликтологии.

  10. Значение, предмет и задачи конфликтологии.

  11. Проблема определения понятия конфликта на современном этапе.

  12. Основные функции конфликта.

  13. Структура конфликта.

  14. Причины возникновения конфликтов.

  15. Универсальная понятийная схема описания конфликта (А.Я.Анцупов).

  16. Методы изучения и диагностики конфликтов.

  17. Модульная методика диагностики межличностных конфликтов (А.Я.Анцупов).

  18. Проблема классификации в конфликтологии.

  19. Подходы к пониманию внутриличностного конфликта.

  20. Основные виды внутриличностного конфликта.

  21. Внутриличностные конфликты и суицидальное поведение.

  22. Причины и особенности межличностных конфликтов.

  23. Основные классификации межличностных конфликтов.

  24. Конфликты в организациях.

  25. Особенности межгрупповых конфликтов.

  26. Виды межгрупповых конфликтов.

  27. Социальные конфликты.

  28. Политические конфликты.

  29. Межкультурные конфликты.

  30. Военные конфликты.

  31. Общность конфликтов разных видов.

  32. Стратегии поведения в конфликте.

  33. Условия профилактики конфликта.

  34. Основы предупреждения конфликтов.

  35. Конфликтологическая традиция в разрешении конфликтов.

  36. Психологическая традиция в работе с конфликтами (психотерапия, психологическое консультирование, групповая психотерапевтическая работа).

  37. Модель посредничества и модель арбитража в разрешении конфликта: их преимущества и недостатки.

  38. Принципы и условия успешного проведения переговорного процесса при использовании модели посредничества.

  39. Обучение эффективному поведению в конфликтах.

Рекомендуемая литература

  1. Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология: Учебник. Москва, 1999.

  2. Гришина Н.В. Давайте договоримся. Практическое пособие для тех, кому приходится разрешать конфликты. С-Петербург: Сова,1993.

  3. Гришина Н.В. Психология конфликта.- С-Петербург, 2000.

  4. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. Москва, 1996.

  5. Зеркин Д.П. Основы конфликтологии. Ростов-на-Дону, 1998.

  6. Конфликтология: Учебник / Под ред. А.С.Кармина. С-Петербург, 1999.

  7. Коузер Льюис Основы конфликтологии.Учебное пособие, СПб, 1999.

  8. Основы конфликтологии под ред. Кудрявцева.М.: Юрист, 1997.

  9. Петровская Л.А. О понятийной схеме социально-психологического анализа конфликта // Социальная психология: Хрестоматия. Москва, 1999.- С.116-126

Статьи в журналах:

  1. Гостев А.А., Соснин В.А., Степанов Е.И. «На путях становления отечественной конфликтологии»- П/ж 1996, Т.17, № 2, с.110-112.

  2. Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта // Социологические исследования, 1994.- № 5.- 142-147.

  3. Соснин В.А. “Переговоры по урегулированию этнополитического регионального конфликта” — П/ж – 1993, № 6.

  4. Латынов В.В. Конфликт: протекание, способы разрешения, поведение конфликтующих сторон. Обзор зарубежных исследований по психологии конфликта // Иностр. психология.- 1993, № 2.

  5. Соснин В.А. Урегулирование и разрешение конфликтов: проблема посредничества в прикладной исследовательской практике Запада //Психол. журнал 1994, № 5.

  6. Хащенко В.А. Способы разрешения межличностного конфликта в экстремальных условиях жизнедеятельности // Психол. журнал 1993. № 3.

Рекомендуемая литература (дополнительная):

  1. Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология: теория, история, библиография. М., 1996.

  2. Братченко С.Л. Межличностный конфликт как общение // Конфликт в конструктивной психологии. Красноярск, 1990.

  3. Вершинин М.С. Конфликтология. Конспект лекций. Изд-во Михайлова,-СПб, 2000.

  4. Лефевр В.Л. Конфликтующие структуры.- М., 1967.

  5. Скотт Дж. Конфликты, пути их преодоления.- Киев: Внешторгиздат, 1991.

  6. Уткин Э.А. Конфликтология: теория и практика.- М., Тандем, 2000.

  7. Хасан Б.И. Психотехника конфликта: учебное пособие. Красноярский ун-т., 1995-99.

  8. Хорни К. Ваши внутренние конфликты.- СПб.: Лань, 1997.

  9. Шибутани Т. Маргинальный статус и внутренние конфликты. Разд. В кн. Социальная психология. Ростов-на-Дону, 1999. С.-489-496.

Статьи в журналах:

  1. Алешина Ю.Е., Лекторская Е.В. Ролевой конфликт работающих женщин // Вопросы психологии. 1989. №5. С. 80-88.

  2. Вачугов Д.Д., Веснин В.Р. Поощрения, наказания и конфликты // Соц-полит. журнал 1993. № 11/12. С. 58-65.

  3. Гришина Н.В. Обучение психологическому посредничеству в разрешении конфликтов // Московский психотерапевтический журнал 1992. №2. С.145-160.

  4. Зиммель Г. Человек как враг // Социологический журнал, 1994. № 2. С.11- 119.

  5. Козлов А.С. Регулирование и разрешение конфликтов: стратегии, подходы и индивидуальные стили // Прикладная психология.- 1999, № 5, с. 1-23.

  6. Моск. Универс., Сер.14, Психология.- 1997, № 4.- С. 41-45

  7. Петровская Л.А. К вопросу о природе конфликтной компетентности // Вестн.

  8. Сагатовский В.Н. Нравственный конфликт: природа и способы разрешения // Вестник гипнологии и психотерапии- 1993, № 2, с.113-127

  9. Сулимова Т.С. Конфликт как предмет соц.-психол. анализа // Прикладная психология.- 1999, № 3.- С.45-56

  10. Хасан Б.И. Методика для изучения конфликтных установок подростков // Журнал практического психолога- 1996, № 2, с.26-29

  11. Целикова В.В. Групповое мышление как механизм влияния на личность в деструктивном культе // Журнал прак. Психолога – 1997, № 1, с. 98-101

  12. Цой Л.Н. Конфликтное содержание в коммуникации // Мир психологии.-2000.- № 2.- С.- 26-33

  13. Шемякина О.Д. Эмоциональные преграды во взаимопонимании культурных общностей: Заметки историка о межгрупповой враждебности // Обществен. Науки и современность – 1994, № 4, с.104-114

Зарубежный опыт разрешения конфликтных ситуаций на предприятии Текст научной статьи по специальности «Экономика и бизнес»

УДК 331

й0\: 10.24411/1813-3528-2018-10044

ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЙ НА ПРЕДПРИЯТИИ

Аннотация: Материал статьи посвящен рассмотрению вопросов разрешения конфликтных ситуаций, возникающих в трудовых коллективах в развитых странах, где накоплен большой опыт в данной сфере.

Ключевые слова: конфликт, зарубежный опыт, разрешение споров, медиация.

Alikhanova S.Z. Foreign experience of resolving conflict situations in an enterprise

Abstract: The material of the article is devoted to the consideration of issues of resolving conflict situations that arise in labor collectives in developed countries, where they have gained extensive experience in this field. Keywords: conflict, foreign experience, dispute resolution, mediation.

Проблема возникновения и разрешения конфликта является очень важной в современной системе управления персоналом. Изучением конфликтов занимаются не только психологи и социологи, но и руководители больших компаний, политологи, социальные работники, которые, так или иначе, сталкиваются с проблемой конфликтов в своей работе. Такой большой интерес к данной проблеме связан с тем, что возрастает напряжение среди работников и внутри коллектива. И общество часто не подготовлено к таким ситуациям и не знает, что необходимо предпринять.

Как и в отечественной конфликтологии, в зарубежной науке основной вклад в развитие проблемы конфликта внесли психология, социология и политология. Но она имеет три основных отличия от зарубежной: в западных странах первые попытки создать теорию конфликта относятся еще ко второй половине XIX в.; за рубежом в конфликтологии имеется более значительное разнообразие теоретических подходов к пониманию конфликтов и объяснению конфликтности общества; современная западная конфликтология -преимущественно прикладная наука. Только в США конфликтами занимаются десятки исследовательских центров и кафедр в крупнейших университетах. С конца 60 -х годов готовятся специалисты уровня бакалавра и магистра по конфликтологии. Издается несколько специализированных журналов. На разработку теоретических и прикладных программ выделяются значительные средства [1].

Многие западные ученые придерживаются мнения, что с точки зрения эффективного управления организацией конфликты могут быть полезны и даже необходимы. Благодаря противоречиям, возникающим в организации, руководитель может ознакомиться с различными точками зрения и проанализировать большое количество вариантов решения проблемы.

Изучение научных трудов современных зарубежных ученых по конфликтологии показал вероятность и полезность применения некоторых идей в российских условиях. В первую очередь имеются в виду модель «принципиальных переговоров», модель «вмешательства менеджмента» во внутриорганизационные конфликты, концепция «позитивного конфликта» в организации, технология поэтапного регулирования конфликтных отношений оппонентов.

Большой вклад в изучение конфликтологии внёс социолог Э.Мейо, который разработал теорию «человеческих отношений». Данная модель обосновала возможность объединения сотрудников в группу, призванная избегать конфликтов между рабочими и управляющими. Дарендорф считал, что социальный конфликт по причине обладания власти будет всегда, и

54

Алиханова С.З.

Студентка 1 курса магистратуры по напр. «Управление персоналом» ФГБОУ ВО ДГУ

г.Махачкала

поэтому и трудовые конфликты в современном обществе поддаются только урегулированию, а не полному разрешению [2].

Руководители должны учитывать тот факт, что на рынке всё взаимосвязано. Если во время конфликта из организации уходит ценный сотрудник, руководитель не только проигрывает, но и позволяет одержать победу конкурентам. На самом деле, удержание главных, высококвалифицированных сотрудников — это главная задача любой компании, которая хочет не только выжить, но и успешно развиваться на современном рынке.

Под современным подходом к разрешению конфликтов в управлении Деминг Э. в своих работах подразумевает партнерство сотрудников и руководителей, где руководителю отводится роль наставника, старшего товарища, который может указать работнику путь к его профессиональному росту. Так же он считает, что одной из главных причин возникновения противоречий между сотрудниками и подразделениями является то, что все преследуют только свои цели, не замечая важности задач других. Нужно уметь определять работников, которые идут на работу только для получения денег, и тех, кто гордится своим профессионализмом, своим коллективом, своей компанией. Такие методы, как доски почета и наградные грамоты, актуальны и на сегодняшний день. Одна из главных задач управляющего организации — привлечь все подразделения в работу над повышением качества. И это нужно сделать так, чтобы работники добровольно принимали участие в общей работе. Приведенные принципы Э. Деминга доказали свою эффективность в Японии и других странах мира. Ярким примером является компания Toyota. Мнения зарубежных и отечественных исследователей причин успеха Toyota сводятся к единому мнению: «Воспитание незаурядных людей в Toyota — задача первостепенной важности и неотъемлемая часть Дао Toyota». Эта концепция часто обсуждается в других компаниях, но редко применяется на практике [3].

Профилактика конфликта означает оказание воздействия на те социально-психологические явления, которые могут стать частями, составляющими структуру будущего конфликта, на будущих оппонентов и используемые ими ресурсы. Так как любой конфликт приводит к ограничению потребностей и интересов людей, необходимо начинать предупреждение конфликта с его самых ранних предпосылок, с выявления потенциальных причин будущего конфликта. В Германии для профилактики конфликтов используются следующие методы: предохранение; предупреждение; предотвращение; предостережение; устранение; контроль.

Для успешного разрешения конфликта руководитель в Германии должен заранее изучать возможные источники возникновения конфликта и исключать их воздействие на персонал. Для выявления причин противоречий руководители устраивают различные досуговые мероприятия, тренинги и исследования. Данный метод позволяет сплотить коллектив и уменьшить риск возникновения конфликта, руководитель может сблизиться с коллективом, что при возникновении конфликта повышает вероятность его успешного разрешения. Отсюда следует, что в Германии хорошо развита и успешно применяется на практике система методов профилактики конфликтов. Что является существенным плюсом для немецких организаций и делает их более конкурентоспособными в сравнении с российскими [4, С. 43-46].

Одним из главных методов разрешения конфликтных ситуаций в США является медиация. Под медиацией понимается разрешение конфликта, в котором участвует третья сторона, не заинтересованная напрямую в том, как окончится конфликт: роль третьей стороны может исполнять один человек, либо группы профессионалов или даже государства. Медиация обладает детально разработанной и выверенной технологией.

Медиация появилась в 1960 году в США. Многие крупные компании прибегают именно к такому способу разрешения конфликтов, так как около 90% составленных соглашений выполняются. В Америке имеется больше 2500 нормативных актов штатов, так или иначе связанных с регулированием процедуры посредничества. Обобщающим итогом стало появление в 2001 году Унифицированного закона о посредничестве (UniformMediationAct). В Великобритании действует Британская медиаторская организация — Центр разрешения

конфликтов, во Франции существует Трибунал по конфликтам, играющий арбитральную посредническую роль в судебной системе [5, С. 34-35].

В итоге, медиация при разрешении конфликтов внутри организации может способствовать успешному достижению результата. Хотя мы осознаем, что разрешение любого конфликта — процесс долгий и противоречивый, с заранее неизвестным исходом. Тем не менее, во многих подобных ситуациях участие посредника является важным фактором прекращения конфликтного взаимодействия. Можно констатировать тот положительный факт, что в России принят закон о медиации [6], а, следовательно, появилась возможность применять этот эффективный механизм разрешения конфликтов, в том числе социально -трудовых [7].

Таким образом, можно сделать вывод, что благодаря методам воздействия на конфликт можно его погасить, предупредить, а также направить нужное русло уже существующий конфликт и не дать ему привести к деструктивным последствиям.

Список источников:

1. Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология: Учебник для вузов. — М.: Издательство «ЮНИТИ», 2016. 528 с.

2. Буртовая Е.В. Конфликтология: Учебное пособие. — М.: Издательство «Юнити», 2012. 255 с.

3. Лайкер Д. Дао Toyota. 14 принципов менеджмента ведущей компании мира / Пер. Гутман Т. — М.: Издательство «Точка», 2018. — 400 с.

4. Козлов А.В. Сравнительная характеристика методов профилактики конфликтов в организациях Федеративной Республики Германия и Российской Федерации // Научно -методический электронный журнал «Концепт». 2016. №3. С. 43-46.

5. Бард П. Объединительные процессы в странах Восточной и Центральной Европы // Медиация и другие методы стимулирования демократического диалога. 2016. С. 34-35.

6. Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» от 27.07.2010 N 193-ФЗ (последняя редакция). [Электронный ресурс]. — http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_103038/

7. Большаков А.С. Менеджмент: учебное пособие. — СПб.: Издательство «Питер», 2009. — С. 98.

8. Кутаев Ш.К., Кутаева Р.А. Экономика региона и занятость населения: точки соприкосновения // Вестник ИНЖЭКОНа, серия: Экономика. — 2009. — № 2. (29) — С. 366-369.

9. Кутаев Ш.К. Кутаева Р.А. Тенденции воспроизводства населения и их воздействие на движение трудовых ресурсов Северо-Кавказского федерального округа // Економiчний часопис-XXI. — 2016. — № 160 (7-8). — С. 88-91.

10. Кутаев Ш.К., Вишневская Н.Г., Новикова И.В. Концептуальные основы функционирования и развития рынка труда: опыт регионов/ Под общей ред. Ш.К. Кутаева -М.: Издательство «Перо», 2013. — 272 с.

Управление международными конфликтами — Политология

Помимо изучения нескольких академических дисциплин, ICM в качестве области исследования занимается межгосударственными, внутригосударственными и транснациональными конфликтами, исследуя ответы, начиная от открытого применения силы и заканчивая попытками трансформировать отношения между воюющими сторонами. Следующие работы предлагают примеры глубины и широты связанной с этим стипендии. Levy 1998 предлагает краткий обзор литературы о мире и конфликтах, восходящей к традиции политической науки, тогда как Zartman 2007, первоначально опубликованная в 1997 году, помогла сделать ICM отдельной областью исследований и остается надежным введением в основные методы и приемы миротворчества. .Размышляя о вкладе Зартмана и других, Крокер 2011 предлагает обзор первых трех десятилетий профессионализации управления конфликтами как академического предмета и его роли как инструмента внешней политики. Сегодня доступен ряд антологий, чтобы познакомить читателей с историческими контурами и возникающими проблемами ICM. Наиболее полные обзоры соответствующей теории и практики представлены в Ramsbotham, et al. 2016 и Wallensteen 2019, теперь в их четвертом и пятом изданиях соответственно.Более краткий праймер предлагается у Greig, et al. 2019 года, сфокусированный больше на практике, чем на теории. Беркович и др. 2009 год по-прежнему является одним из лучших общих обзоров посредничества и переговоров как основных инструментов торговли. Удраат и Браун 2020 исследуют, как гендер влияет на важные для ICM вопросы и как динамика конфликта влияет на гендерные вопросы. Наконец, наше понимание ICM дает основу для будущего благодаря обсуждению, предложенному Crocker, et al. Дипломатические вызовы, с которыми столкнутся специалисты по управлению конфликтами до 2021 года, в контексте трех альтернативных сценариев мирового порядка и утверждения Slaughter 2017 о том, что управление этим будущим потребует навигации по глобальной паутине сетевых отношений.Хотя эти работы ни в коем случае не являются исчерпывающими, они должны дать читателям основные контуры этой области. Они иллюстрируют разнообразие точек зрения на источники и ответы и могут предложить читателям трамплин для более широкого канона литературы.

  • Беркович, Якоб, Виктор Кременюк и И. Уильям Зартман, ред. Руководство SAGE по разрешению конфликтов . Thousand Oaks, CA: SAGE, 2009.

    Очень широкий и всесторонний читатель, посвященный взаимосвязи между процессами международных переговоров и управлением конфликтами.

  • Крокер, Честер А. «Размышления о сфере управления конфликтами через 30 лет». Международные переговоры 16.1 (2011): 1–10.

    DOI: 10.1163 / 157180611X553845

    В этом эссе прослеживаются тенденции и вехи в этой области по мере того, как она стала основным элементом академических исследований и политических проблем. В нем исследуется место управления разрешением конфликтов (CRM) в арсенале политики и проблемы, создаваемые слабыми государствами, нестабильными поселениями и растущим влиянием вооруженных негосударственных субъектов.

  • Грейг, Дж. Майкл, Эндрю П. Овсяк и Пол Дил. Управление международными конфликтами . Кембридж, Великобритания: Polity Press, 2019.

    Введение в различные подходы и факторы, способствующие деэскалации и мирному урегулированию конфликта, с отдельными главами, посвященными вмешательству, санкциям, переговорам, посредничеству, правовым подходам и миротворческим операциям. . Авторская новаторская концепция траектории, представленная в последней главе, фиксирует взаимодополняющие и противоречивые способы взаимодействия этих подходов и предлагает руководящие принципы по срокам их использования.

  • Леви, Джек С. «Причины войны и условия мира». Ежегодный обзор политической науки 1 (1998): 139–162.

    DOI: 10.1146 / annurev.polisci.1.1.139

    Это эссе, созданное по образцу работы Кеннета Вальца, определившего подход к изучению конфликтов с использованием уровней анализа, является прекрасным примером того, как можно применять различные уровни анализа. используется для организации и осмысления поля.

  • Удраат, Шанталь де Йонге и Майкл Браун. Гендер и повестка дня безопасности: стратегии на XXI век . Нью-Йорк: Рутледж, 2020.

    DOI: 10.4324 / 9781003030232

    Отредактированный том, в котором исследуются гендерные аспекты широкого спектра вызовов безопасности в контексте десяти проблемных областей, включая вооруженные конфликты, постконфликтный период, терроризм и управление.

  • Рамсботэм, Оливер, Том Вудхаус и Хью Миалл. Современное разрешение конфликтов: предотвращение, управление и преобразование смертоносных конфликтов .4-е изд. Кембридж, Великобритания: Polity Press, 2016.

    Всесторонний обзор области, в которой излагаются аргументы в пользу того, что авторы называют космополитическим разрешением конфликтов.

  • Слотер, Анн-Мари. Шахматная доска и Интернет: стратегии взаимодействия в сетевом мире . Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 2017.

    Используя теорию сетей, автор представляет стратегии противостояния сегодняшним вызовам безопасности, рассматривая не отдельные объекты, а их связи друг с другом.

  • Валленстин, Питер. Понимание разрешения конфликтов . 5-е изд. Лос-Анджелес: SAGE, 2019.

    450-страничная ориентация на эмпирически обоснованное исследование мира и конфликтов, теперь пятое издание. Текущее издание включает раздел о современных вызовах, таких как изменение климата, ядерная зима, терроризм и расширение прав и возможностей женщин.

  • Зартман, И. Вильям, изд. Миротворчество в международном конфликте . Вашингтон, округ Колумбия: Институт мира США, 2007.

    Классическое введение в методы и техники миротворчества, включая часто цитируемую главу Крисберга о становлении и развитии разрешения конфликтов как отдельной области исследования и практики.

  • Разрешение международных конфликтов | Encyclopedia.com

    Добрые услуги и посредничество

    Арбитраж

    Судебная ответственность и разрешение конфликтов

    Односторонние процедуры урегулирования

    Принудительные процедуры, не связанные с войной

    БИБЛИОГРАФИЯ

    Международное разрешение конфликтов связано с процессами снятия напряженности между государствами или их поддержания на уровнях, совместимых с продолжающимся мирным преследованием государствами своих целей (индивидуальных или коллективных).Полное описание процессов разрешения конфликтов внутри сообщества повлечет за собой полное описание многочисленных и сложных видов и степеней разделяющих и общих проблем среди его членов. Это заявление признает, с одной стороны, что конфликт и даже война ни в коем случае не являются ненормальной частью международной жизни (Stone 1954; Wright 1942; Boasson 1950; Singer 1949; Boulding 1962; International Sociological Association 1957). Подсчитано, что только 270 из 3500 лет, известных истории, не имели войн.С другой стороны, мы не должны заходить так далеко, чтобы отождествлять «международную политику» целиком с «оппозиционными» отношениями групп (Wright 1955, стр. 131). Чарльз Боассон правильно говорит, что такая идентификация недостаточно учитывает роль приспособления и отказа, влияние норм юридического и этического суждения и влияние апелляции к правосудию (Boasson 1963, стр. 77-78; Stone 1965 ). Кооперативный аспект подчеркивается Эрнстом Хаасом, который заново исследовал перспективы современного международного «функционализма» перед лицом разнообразных и меняющихся типов национальных обществ и будущей международной среды [см. международная интеграция; Haas, 1964] и Джоном Бертоном, который выдвинул тезис о том, что использование силы неуклонно уступает место совместным мерам даже в оппозиционных отношениях между государствами, преследующими только свои собственные, независимые, «неприсоединившиеся» интересы в региональных и функциональных договоренностях (1965). ).

    Изучение разрешения международных конфликтов не может быть сведено к подробному изучению процесса принятия решений, даже если мы могли бы получить всю информацию, восприятие, интерпретации и альтернативные варианты выбора, доступные лицам, принимающим решения (Снайдер и др., 1954; и для более подробной информации). диффузный проект для руководства лицами, принимающими решения, см. McDougal 1953). Решения часто имеют большое значение для конфликта, но такие решения являются лишь частью контекста и содержания конфликта и его разрешения. Детальные исследования процесса принятия решений имеют два серьезных недостатка: они влекут за собой бесконечное и часто бесплодное накопление деталей и могут упускать из виду важные факторы, концентрируясь на зарегистрированных, или известных решениях. Полный набор обстоятельств, составляющих международный конфликт, действует, даже если лица, принимающие решения, не действуют и не осведомлены обо всех обстоятельствах. Если считать такое бездействие и неосведомленность решениями, то это, конечно, только беллетризует весь подход (Boasson 1963, стр. 22-35, 75-77).

    Несомненным достижением является то, что после Первой мировой войны изучение международных конфликтов и их разрешения вышло из общей монополии историков (Boasson 1963, стр.43-49) и вдали от специализированных технических проблем международного юриста и публициста (Stone 1954, введение; Stone 1956; Boasson 1963, стр. 50-59). В настоящее время существует журнал Journal of Conflict Resolution, , и обучение и исследования в этой области широко распространены, особенно в Соединенных Штатах. Также продолжаются заметные эксперименты в методологии. Проект Фонда Карнеги за международный мир был направлен на выявление конфликтов и этапов, через которые они проходят, в связи с ростом и спадом напряженности и насильственным или ненасильственным разрешением.В важном Центре исследований в области разрешения конфликтов при Мичиганском университете Кеннет Боулдинг провел систематическое исследование конфликта как общего социального процесса и международного конфликта в его рамках (1962, стр. 227–276, 304–343). Роберт Норт из Стэнфордского университета пытается с помощью компьютеров выявить из множества факторов, составляющих совокупность обстоятельств прошлых международных кризисов, те факторы, которые обычно имеют значение для интерпретации и преодоления таких кризисов.Соответствующая работа была также проделана биологами по конфликтам животных и психологами и социологами по индивидуальному и групповому поведению (например, Freud 1915-1933; West 1949; Scott 1958). Эти подходы, что бы они ни добавляли к знаниям, вряд ли произвели революцию в урегулировании международных конфликтов. Но осознание непреодолимости даже специализированных исследований может само по себе способствовать терпению и сдержанности в действиях, которые будут положительным фактором в разрешении конфликта.

    Цель этой статьи — выявить и описать некоторые подходы к разрешению конфликта между государствами, которые стали институционализированными или, по крайней мере, номинированными.В частности, это охватывает широкий спектр подходов между войной и международными санкциями, с одной стороны, и простыми переговорами, с другой, и включает добрые услуги, посредничество, комиссии по расследованию и арбитраж [см. Судебное решение ].

    В муниципальном обществе мы, естественно, воспринимаем судебный процесс как обязательную основу для разрешения крупных споров. И несмотря на сравнительную слабость международного права, при разрешении конфликтов нельзя пренебрегать этим. Однако международно-правовая база не только слабее; он, кажется, опирается на фундамент, диаметрально противоположный муниципальному.Там подчинение обязательному судебному решению третьей стороны считается нормальным, в то время как международное право исходит из того, что государство не подчиняется никакому решению третьей стороны (или даже менее безапелляционным «добрым услугам» или посредничеству, кроме как по собственному согласию. ). Хотя каждый штат остается своим судьей, это не дает ему полномочий по отношению к другому штату; поскольку любое другое государство также пользуется такой же прерогативой. Чтобы ссориться, нужны двое; и также требуются оба участника спора, чтобы присвоить международную компетенцию.

    Простое следствие этого состоит в том, что каждый участник спора также свободен осуществлять свое собственное определение своих прав. Хотя эта свобода ограничивалась различными международными документами, такими как Пакт Келлога-Бриана и Пакт Лиги Наций (ныне замененный Уставом Организации Объединенных Наций), размер ограничений и остается спорным и проблематичным. Запреты на широкое применение силы между государствами сегодня носят в основном не юридический, а фактический и психологический характер и проистекают из распределения экономической и технологической мощи и из универсальных последствий обращения к ядерному оружию.Каким бы ни было окончательное правильное юридическое толкование, торги и позиционные маневры происходят в основном на военной арене. Современные проблемы, связанные с применением силы крупными державами, которые стоят перед нами , на самом деле, в значительной степени являются продолжением тех, которые стояли перед миром до 1914 года как с точки зрения закона, так и с точки зрения факта (Stone 1958 ; 1961).

    Добрые услуги и посредничество — это особые формы переговоров, в которых участвует третья сторона (Николсон, 1954; Форгак, 1937: Камень, 1954, стр.68-72). Это свидетельствует о сравнительно недавнем росте и примитивном характере международных механизмов урегулирования конфликтов, что даже добрые услуги так высоко ценятся как метод. Ибо его значение состоит только в том, чтобы восстановить общение и переговоры между спорящими сторонами и, возможно, вызвать некоторую сдержанность в этом общении; стороны не обязаны идти дальше. Самый известный успех произошел, когда подход президента Теодора Рузвельта к воюющим сторонам помог положить конец русско-японской войне в 1905 году; и его самый вопиющий провал, когда президент Франклин Д.Усилия Рузвельта в 1939 году остановить начало Второй мировой войны оказались безуспешными. Основной отрицательной чертой добрых услуг является то, что их функция не распространяется даже на выражение мнения по существу, не говоря уже о принятии каких-либо решений. Эти функции чрезвычайно скромны, каждая сторона сохраняет (как болезненно показали Палестина и Кашмир и другие современные примеры) как право окончательного решения, так и право решать, должны ли переговоры (с посредничеством или без) вообще продолжаться.Такие правовые нормы, которые существуют как для добрых услуг, так и для посредничества, в основном связаны с узакониванием этих незначительных вмешательств третьей стороны в ссоры других государств.

    На первой Гаагской мирной конференции в 1899 году все еще считалось необходимым заявить, что предложение таких услуг не было «недружественным актом». И после двух поколений борьбы за более эффективные и императивные процедуры через Лигу Наций и Организацию Объединенных Наций эти предварительные предварительные процедуры переговоров по-прежнему играют важную роль в разрешении конфликтов.

    Посредничество отличается от добрых услуг главным образом степенью непринудительной инициативы, разрешенной третьей стороне. Посредник, получив приглашение действовать, волен не только передавать, но и вносить предложения по решению (Wehberg 1958). Однако термины «добрые услуги» и «посредничество» иногда используются нечетко, без четких различий, особенно в Организации Объединенных Наций; и термин «примирение» (который не имеет технического значения ) также часто используется как синоним «посредничества» (Stone 1965, стр.71).

    Установление фактов

    Успех любой из этих процедур проявляется в согласии, а не в решении; существо спора в отношении фактов или закона может вообще никогда не проявиться. Общеизвестно, что участники диспута видят факты по-своему, и это особенно верно в отношении государств, которые часто могут лучше скрывать доказательства, чем отдельные лица. Государственное сопротивление вторжению третьей стороны всегда проявлялось с особой ревностью к установлению фактов третьей стороной, даже когда это было чисто рекомендательным.Поэтому неудивительно, что институционализация процедур международного установления фактов произошла почти так же недавно, как и международное судебное разбирательство.

    Международные комиссии по расследованию были предусмотрены Гаагской конвенцией 1899 года, которая установила правовые рамки, в рамках которых по соглашению сторон могла быть назначена комиссия для установления фактов по конкретному спору. Такие комиссии оказались полезными в нескольких случаях, в основном военно-морских, из которых самым известным был англо-русский спор относительно инцидента с Доггер-Банком во время русско-японской войны.И Лига Наций, и Организация Объединенных Наций адаптировали этот вид техники к своим собственным организационным устройствам, причем первые использовали ее особенно хорошо как средство откладывания на потом и убеждения.

    Наряду с едва сдерживаемыми полномочиями Совета Безопасности Организации Объединенных Наций принимать обязательные решения в конфликтах, связанных с угрозами миру или нарушениями мира, эти традиционные процедуры кажутся хилыми и робкими. Лига Наций и ее преемник, объединив даже умеренные традиционные процедуры, значительно развили и укрепили их (Conwell-Evans 1929; Walters 1952; Stone 1954, стр.165-176). Однако Организации Объединенных Наций в этих усилиях сильно помешало устойчивое выравнивание голосов в нынешней биполярной политической ситуации (Stone 1958, стр. 165–183; Morgenthau 1946; Claude 1958).

    Люди, переживающие кризис, всегда строили стереотипы о себе и своих противниках и преобразовывали проблемы в стереотипы. Это, однако, значительно усиливается сегодня, когда стереотипные взгляды распространяются, часто преднамеренно и с благословения государственных властей, по всем каналам массовой коммуникации в преддверии конкретного кризиса.Эти стереотипы всегда готовы определить, какая версия каждого будущего спора получит национальное признание, так что даже когда государство, инициирующее конфликт, само приглашает к беспристрастному расследованию, «факты», как они обнаруживаются рационально, часто тщетно пытаются проникнуть в суть дела. национальная версия. Таким образом, по мере того, как возрастает потребность в процессах действительно беспристрастного установления фактов, трудности даже с этой скромной целью возрастают еще больше. Многочисленные конкретные конфликты иллюстрируют эти трудности, но наиболее ярко они проявляются в проблеме установления фактов международным органом, приемлемым для двух основных противников, как часть инспекционной системы в мировом плане ядерного разоружения.Каждая сторона была стереотипна для другой как возглавляемая кликами, склонными к мировому господству с помощью вероломства или силы. Проблемы для беспристрастного органа связаны с выживанием каждой стороны, и отсутствует третья сторона, которая по таким вопросам в достаточной степени выше подозрений, что они симпатизируют или запугивают одну или другую сторону, чтобы им доверяли обе. Успешное создание органа с такими функциями было бы знаком того, что кризис выживания закончился, а не только первым шагом к его преодолению.

    «Интернационалистские» усилия со времен Первой мировой войны не всегда учитывали эти реалии. Нетерпение по поводу слабых дипломатических методов привело к созданию более «современных» механизмов. При Лиге Наций реакция на амбициозный Общий закон о тихоокеанских поселениях 1928 года была плохой. Но реакция членов Организации Объединенных Наций на предложенный пересмотр этого закона в 1949 году была еще более обескураживающей. Действительно, хотя каждая часть закона может быть принята отдельно, даже часть I, касающаяся примирения, не была принята ни одним коммунистическим государством, ни каким-либо новым азиатским государством.Разочарование надежд на более жесткие меры стимулировало определенный интерес к возможностям улучшения методов посредничества. Это, например, входило в число проектов Института международного права и Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (Rolin 1959; Jessup 1956; Efremov 1927; Hill 1932; Revel 1931; Jackson 1952; Techniques of Mediation). … »1958; Дуглас 1957).

    Обсуждение было сосредоточено на том, в какой степени посреднический процесс может выиграть от (1) стилизации и (2) разрешения посреднику делать предварительные, необязательные выводы третьей стороны.К сожалению, не удалось избежать того факта, что посредничество ценится государствами именно из-за его неформального, нестилизованного характера, рассмотрения каждого случая как уникального и потому, что оно дает средства катарсиса и откровенного обмена мнениями через посредника. Реформы, вызывающие опасения, что уступки или признания в ходе этого обмена могут быть использованы против одной стороны, если согласительная процедура окончательно не удалась, подрывают всю функцию посредничества.

    Другой вопрос, представляющий широкий социологический интерес, касается сложности расширения знаний о таких неформальных процедурах.Насколько далеко и с какой подробностью отчеты о процедурах примирения должны быть доступны для юридических, политических и социологических исследований? Проблема в том, что потребности в эффективном решении конкретного спора расходятся с потребностями накопления и передачи знаний и опыта для понимания межгосударственных конфликтов в целом. Как и в случае с «тайной дипломатией», данные для полной научной оценки могут быть недоступны из-за предварительных условий успеха в оцениваемой деятельности.

    Даже в наше время, когда обязательная сила арбитражного решения обычно обеспечивается включением в состав арбитража хотя бы одного независимого члена, стороны в споре по-прежнему сохраняют четырехкратный контроль над арбитражным процессом (Ralston 1929; Johnson 1953). ; Stone 1954, стр. 73-105; Carlston 1946; Hudson 1944; United Nations… 1949). Они контролируют, во-первых, предварительное решение о том, следует ли передавать спор. Они контролируют, во-вторых, выбор арбитров.Они могут контролировать, в-третьих, применяемые правила. Наконец, даже после вынесения решения они имеют определенный косвенный контроль над его последствиями, поскольку по международному праву арбитражное решение является недействительным, если оно вызвано мошенничеством, вынесено без юрисдикции или основано на «существенной ошибке», ведущей к «явной несправедливости». Поскольку ни один суд не имеет юрисдикции определять иск о недействительности, истец может заблокировать дальнейшее разъяснение.

    Комиссия международного права в своем проекте конвенции об арбитражном судопроизводстве 1953 года предложила смягчить эти недостатки путем назначения органов или лиц, таких как Международный суд или его президент, для действий в некоторых из этих и других ситуаций.Это получило, к сожалению, небольшую поддержку со стороны членов Организации Объединенных Наций. В любом случае, однако, как указало правительство Нидерландов, государства останутся свободными, даже в соответствии с проектом, вообще не вступать в соглашения об арбитраже. Эффект лишения их возможности побега за счет ужесточения закона может просто уменьшить количество и диапазон представлений. Никакие простые словесные предписания не могут изменить того факта, что свобода спорщика не подчиняться является основным контролем, так как это также основная блокировка предложений для общего представления.

    Хотя эти недостатки ослабляют безудержные надежды на обеспечение мира посредством общего арбитража, они не должны заставлять нас недооценивать реальную, пусть и скромную, роль арбитража в разрешении конфликтов. Между Договором Джея 1794 года (предусматривающим стороннее урегулирование англо-американских споров после Войны за независимость) до конца XIX века было 238 индивидуальных официальных арбитражей. Кроме того, с 1794 года более шестидесяти постоянных (хотя и временных) трибуналов рассмотрели большие категории исков, которые были переданы им парами заинтересованных штатов.Этот вид урегулирования фактически сопоставим с делами обычных муниципальных судов (Stone 1954, стр. 86, 97, библиография). Арбитраж внес большой вклад в урегулирование претензий после великих войн и в качестве вспомогательного средства для современного роста международного управления.

    Постоянный арбитражный суд, состоящий из регулярных рамок, в рамках которых государства, желающие проводить арбитраж, могут выбирать арбитров из постоянной комиссии с соответствующими постоянными службами регистрации, был учрежден первой Гаагской конференцией, и более двадцати его трибуналов функционировали (Франсуа 1955; Стоун 1954).Это правда, что, несмотря на свое название, это не было ни постоянным судом, ни судом, и спустя более шестидесяти лет после его создания и после более чем полутора веков современного арбитража, хронические недостатки все еще сохраняются, и лишь горстка людей в полной мере имеет опыт ведения споров. управляемость ни разу не всплыла.

    Не возлагая чрезмерных надежд на всеобщий принудительный арбитраж как на рецепт против войны, мы можем выделить по крайней мере четыре вида правовых представлений государств, которые должны быть гораздо более развиты и обобщены, прежде чем любые надежды могут материализоваться.

    (1) Специальное представление конкретных существующих конфликтов известного и определенного диапазона. Суть разделения их как класса состоит в том, что это дела (например, те, которые касаются компенсации, выплачиваемой за реквизицию государством иностранных судов), где обе стороны довольно хорошо знают фактические и юридические пределы, в которых будут действовать их права. быть поставленным на карту по решению третьей стороны.

    (2) Специальное представление существующих конфликтов неопределенного, но некритического диапазона. Интересы, поставленные на карту в конфликте, хотя фактические или юридически неопределенные, все же могут рассматриваться государством как некритические для его безопасности или процветания. Сам факт того, что спор полностью созрел, обычно позволяет увидеть по крайней мере внешние пределы риска. Англо-американский спор вокруг дела Alabama , возникший в результате признания Великобританией воинственности конфедеративных штатов в Гражданской войне в США и переданный в арбитраж Вашингтонским договором 1871 года, является хорошим примером.Во время самой Гражданской войны спор превратился почти в casus belli; впоследствии, представление сторон по-прежнему импортировало гораздо большее отрицание свободы действий государства, чем это связано с категорией (1) выше, из-за неопределенностей, касающихся закона и фактов и, следовательно, диапазона ответственности. Но внешний диапазон был достаточно ясен, чтобы решить эту проблему , célèbre, , и этот случай является важной вехой в международном арбитраже.

    (3) Общее представление тщательно разграниченных классов будущих мелких конфликтов. Подача класса будущих споров — это отдельный этап со своими собственными подфазами. Элемент будущего всегда влияет на пределы обязательств, поскольку государство не может заранее знать точный диапазон своей подверженности спорам, которые еще не возникли. Тем не менее, представление здесь может быть ограничено на различных уровнях путем тщательного определения класса участвующих споров. Самыми распространенными примерами являются компромиссные положения, прилагаемые к ряду коммерческих договоров, договоров о консульских правах и многих видов технических договоров, и охватывающие их.

    (4) Представление будущих конфликтов без точного определения границ, но с резервированием неопределенных классов конфликтов, причем диапазон резервирования определяется каждой стороной в каждом конфликте самостоятельно. Когда под давлением интернационалистских настроений государства, казалось, преодолели свое сопротивление широкому подчинению, полученные в результате оговорки о подчинении при внимательном рассмотрении выявили другие ограничивающие механизмы. Самым известным из них, популярным до Первой мировой войны, была основная оговорка, известная как положение о «жизненных интересах, чести и независимости».Эта формулировка служила на словах для выражения давления общественного мнения, при этом мало что давала в юридическом, политическом или ином существенном смысле. Его настроение было достаточно естественным для договоров, подобных тому, который учредил англо-французскую Антанту Кордиал. Однако это также было образцом для более трезвого мирного урегулирования дел, таких как договор между Соединенными Штатами и Соединенным Королевством 1908 года. Оговорка, как правило, в отношении чрезмерной компенсации за степень подчинения, использовалась настолько широко, что быть практически субъективным в применении.По трагической иронии, чрезмерное рвение привело к иллюзорным успехам и фактическому откату.

    Принятие решений третьей стороной может стать решающим для предотвращения войны только в том случае, если штатов будут готовы заранее выявить даже самые серьезные интересы, которые могут быть затронуты будущими конфликтами. Именно такая постулируемая (а не опытная) фаза международного арбитража воспринимается как идеальная модель большинством тех, кто выступает за «верховенство закона среди наций» как достижимую альтернативу «равновесию страха».«Большая часть этой чрезмерной кровопролитности возникает из-за неспособности провести различия, подобные тем, что только что нарисованы.

    На самом деле, трудно найти даже современные неудачные примеры такого представления будущих конфликтов, не отвечающих интересам. Положения об арбитраже Локарнских договоров после Первой мировой войны в рамках попытки предотвратить возобновление франко-германской борьбы на восточных границах Франции с помощью региональной системы безопасности, гарантированной соседними государствами, не содержали оговорок о жизненно важных интересах, но они все же исключил не подлежащие судебному рассмотрению споры из обязанности арбитража (Stone 1954, стр.79-81). А в 1939 году Соединенное Королевство проявила серьезное волнение, когда поняла, что его предварительное подчинение юрисдикции Постоянной палаты международного правосудия могло быть сделано достаточно широко, чтобы оспорить позиции, касающиеся военно-морских прав воюющих, которые Великобритания считала основными. Представление было отозвано и заменено соответствующим образом при первой же возможности.

    Множество бесплодных споров в обширной литературе, созданной после Первой мировой войны, возникает из-за двусмысленности слова «подлежащий судебному рассмотрению», особенно когда мы вырываем его из его историко-международного контекста.Например, часто понимается, что это относится просто к вопросу, может ли, , если стороны готовы принять обязательное решение третьей стороны, может ли трибунал предложить какое-то решение. Это действительно устраняет проблему возможности рассмотрения дела в судебном порядке. Ибо суть этой проблемы заключается не в сложности заставить третью сторону предложить то или иное решение, а в том, чтобы заставить конфликтующие государства пригласить его сделать это, а затем найти решение, которое урегулирует реальные проблемы. по поводу чего они находятся в конфликте (Stone 1961, стр.18-21). То, что здесь происходит, выходит за рамки интересов технического юриста; ибо, конечно, так называемые проблемы, не подлежащие судебному рассмотрению, как правило, именно те, которые угрожают спровоцировать войны.

    Хронический и разгорающийся конфликт между Востоком и Западом вокруг Берлина после Второй мировой войны, например, без сомнения, можно было бы свести к ряду юридических вопросов, которые в высшей степени пригодны для рассмотрения Международным судом. Вот некоторые из них: каковы размеры каких-либо обязательств Советского Союза по разрешению перевозки немецкого персонала и товаров между Федеративной Республикой Германия и Западным Берлином в соответствии с переговорами Джессупа-Малика 1949 года? Какие существуют ограничения, если таковые имеются, у советского обязательства разрешить союзникам военное железнодорожное, автомобильное или воздушное сообщение между Западной Германией и Западным Берлином? И еще было бы много юридических подвопросов.Тем не менее, когда на все эти вопросы был дан ответ трибуналом, разрешение конфликта не обязательно было бы продвинуто вперед. Поскольку опасения, которые привели к этому конфликту и поддерживают его, на самом деле не имеют ничего общего с такими вопросами (Stone 1954, стр. 146-152; Bloom-field 1958; Wengler 1956; Boasson 1950). Причины, по которым этот и многочисленные аналогичные современные конфликты ставят под угрозу мир, по большей части являются теми самыми причинами, по которым они считаются неправосудными.

    Проблема возможности судебного разбирательства проявляется, во-первых, в случае простого отказа сторон в конфликте подчиниться какому-либо определению третьей стороны.До такого представления вопрос не имеет технического юридического значения, и возможность рассмотрения дела в судебном порядке является просто политическим вопросом между теми, кто поддерживает представление, и теми, кто возражает против него.

    Вопрос о том, подлежит ли спор рассмотрению в судебном порядке, может также возникать как технический юридический вопрос. Это происходит в тех случаях, когда имело место явно относящееся к делу представление о классе будущих конфликтов, причем этот класс ограничен в документе о представлении, чтобы исключить конфликты, которые являются «необоснованными» (иногда называемые «политическими»), или включить только те, которые являются «Подлежащие судебному преследованию» (иногда называемые «законными»).Более того, в этих буквальных словах нет никакого волшебства. В Общем законе 1928 г. проводится различие между «юридическим» и «нелегальным», и когда государства соглашаются в соответствии с «факультативным положением» статьи 36 (2) Статута Международного Суда о передаче в суд перечислены перечисленные категории споров, весь перечень оговорен проблемными словами «правовые споры, касающиеся». Более того, существует точка зрения, что некоторые договорные обязательства, например, присоединиться к другой стороне в войне, являются по своей природе, политическими или необоснованными, в том смысле, что каждая сторона должна сама определить, наступило ли срок действия обязательства.

    Очевидно, что в соответствии со старой формулой оговорок «жизненные интересы, честь и независимость» определение того, подлежит ли данный вопрос рассмотрению в судебном порядке, было субъективным для каждой стороны в конфликте. Это, вероятно, остается так, когда возникает вопрос о возможности судебного разбирательства в настоящем смысле, если только представление государства или конституция постоянного трибунала, в который передается дело, не проясняет обратное (Stone 1958, p. 32). Эффект заключается в том, чтобы позволить заинтересованному государству, если оно решит действовать по своему произволу (и столкнуться с любым связанным с этим моральным неодобрением), полностью избежать своего обязательства подчиняться арбитражу.В самом деле, сторонники расширенного арбитража использовали это как аргумент в пользу убедительной логической атаки на представление о том, что существуют споры, которые могут быть необоснованными. К сожалению, основные слабости международного правопорядка, из которых это понятие продолжает черпать свою силу, являются настолько твердыми эмпирическими фактами, что, хотя они могут быть выявлены, они не могут быть устранены с помощью логики.

    Термин «необоснованный» (и его синонимы, такие как «политический»), использованный выше, относится к серьезности интересов, вовлеченных в конфликт, которые заинтересованные государства рассматривают как препятствующие их подчинению третьим сторонам.Это также может означать, что применимые правовые нормы несправедливы и должны быть изменены (Clark & ​​Sohn 1958, статья 36; Stone 1956, pp. 165-177) или что не может быть найдено никаких применимых правил (non liquet) (Lauter -pacht 1930; Stone 1954, с. 152-164).

    Опыт опровергает желаемое за действительное мнение о том, что вето в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций было лишь временным исключением из общего движения к наделению властью принятия обязательных решений большинством органов, занимающихся урегулированием конфликтов (Stone 1954, стр.185-186). Действительно, в современный период, отмеченный конфликтами как старого, двустороннего, так и нового, блокового идеологического типа и рассредоточенными, но глубокими противоречиями термоядерного баланса террора, вето, возможно, получило новую и возрождающуюся роль. в разрешении конфликта. Презрение к слабым переговорным процедурам, обсуждавшимся ранее, и осуждение права вето в Совете Безопасности, безусловно, исчезли. И пришло по крайней мере неохотное признание ценности заранее разработанных, согласованных методов разрешения конфликтов, даже когда каждая сторона остается юридически свободна до конца, чтобы наложить вето на любое возникающее решение.Поскольку становится все более очевидным, что там, где сильное государство убеждено в том, что затронуты его жизненные интересы, правовое вето вряд ли будет решающим, поскольку это государство в любом случае будет иметь право вето de facto .

    С этим связано также возросшее понимание того, что продолжать безнадежно заблокированные переговоры не обязательно лучше, чем их прекращение. Повторяющееся противостояние непримиримых антагонизмов само по себе может поддерживать или даже усиливать напряжение, так что взаимное отстранение может быть положительным шагом на пути к расслаблению.Более того, упорство в безнадежных переговорах на таком этапе может сдерживать или препятствовать поиску «более слабых», но более многообещающих средств. Именно с затуханием, а не возобновлением переговоров по разоружению между Востоком и Западом, удалось добиться определенных ограниченных успехов путем параллельных односторонних шагов. Соединенные Штаты и Советский Союз приняли тщательно синхронизированные, но не взаимозависимые меры по сокращению своих вооруженных сил и запасов ядерных материалов. В отношении этого, а также других современных конфликтов, подходы через одностороннюю деэскалацию или «постепенные и ответные инициативы по снижению напряженности» в значительной степени являются приложениями обсуждаемого здесь общего принципа (Osgood 1965).

    Такие параллельные, но тщательно независимые действия дают каждой стороне возможность изменить свою одностороннюю позицию в любой момент без формальностей или затруднений. Это разрешает своего рода пренатальное вето, позволяя каждой стороне прервать, если она желает, замысел, лежащий в основе параллельных действий; и, возможно, именно гарантия этого «вето» заставляет заинтересованные государства идти дальше в действительности, чем в законе. Участники переговоров об обязательствах на будущее должны внести в спекулятивную оценку непредвиденные обстоятельства, в которых предполагаемые обязательства были бы потенциально опасными.Такие непредвиденные обстоятельства, рассмотрение которых привело бы к тупиковой ситуации в переговорах, на самом деле могут, однако, никогда не произойти. Следовательно, когда обе стороны отказываются от переговоров, чтобы действовать в одностороннем порядке и без обязательств по вопросам и способами, о которых они не смогли договориться в ходе переговоров, цель переговоров может фактически поддерживаться самим признанием их неудачи. Односторонность в определенных ситуациях имеет свои достоинства для разрешения конфликтов.

    Пожалуй, не слишком фантастично продвигать эту линию анализа дальше.На фоне мечтаний о том, чтобы каким-то образом заменить «баланс страха» на «верховенство закона среди наций», кластер проблем, на который направлено соглашение о «горячей линии», представляет собой кошмарное вторжение. Однако для тех, кто предложил или реализовал идею «горячей линии», обеспечение адекватных каналов связи вплоть до последнего момента возможного катастрофического кризиса является в существующем мире критическим столпом, поддерживающим диффузным образом все потенциальные средства разрешения конфликтов. «Горячая линия» не обеспечивает переговоров, не говоря уже о достижении согласия, по существенным вопросам конфликта, но неспособность обеспечить средства связи в кризисной ситуации, безусловно, может исключить даже возможность переговоров.Еще более важным является успокаивающий эффект уверенности в том, что каналы останутся открытыми во время промежуточных поз и при росте напряжения. Поскольку представление о том, что ядерные гиганты имеют общий интерес в выживании, является реальностью, «горячая линия» позволит этому интересу действовать в момент наибольшей нужды. Хотя ни одна из великих ядерных держав не могла согласиться взять на себя юридические обязательства, чтобы уведомить другую о неминуемой опасности войны, «горячая линия» позволяет им вместе двигаться в этом направлении.

    Назначенные принудительные процедуры, за исключением войны, включают разрыв дипломатических отношений, реторсию, репрессалии, эмбарго, бойкот и мирную блокаду, на большинство из которых влияют проблемы, связанные с запретом на применение силы или угрозы силой [см. Международный]. Наряду с войной, это методы разрешения споров только в том смысле, что в обществе, где отсутствуют общие убеждения и слабые правоохранительные механизмы, самопомощь потерпевшей стороны может быть единственным средством их «разрешения».Они безутешно парит в водах Стигии, которые отделяют несовершенную территорию международного права от неконтролируемой территории внелегальной анархии, и в которой обычно разрешенный выбор между войной и миром все еще имеет некоторую власть. «Карантин» Кубы, введенный Соединенными Штатами в 1962 году, ясно показал, что каким бы ни был правильный ответ на правовую проблематику, принудительные методы, за исключением войны, по-прежнему играют свою роль.

    Действительно, терпимость к некоторым ограниченным принудительным мерам может иметь особое значение для эпохи, которая не может ни изгнать международный конфликт, ни разрешить ядерную войну.Необходимо переосмыслить весь вопрос о принуждении за исключением войны, сопоставив его не с образом мира, желательно постулируемого как свободный от всех сил, а с суровой реальностью международного конфликта, который все еще имеет место в основном на военной арене. .

    Джулиус Стоун

    [ См. Также Судебное решение , статью о Международном судебном решении ; Конфликт; Международная интеграция; Международный закон; Международная организация; Мир; Война.]

    Блумфилд, Линкольн 1958 Закон, политика и международные споры. Международная согласительная процедура Цел. 516.

    Боассон, Чарльз 1950 Социологические аспекты права и международного регулирования. Амстердам: Издательство Северной Голландии.

    Боассон, Чарльз 1963 Подходы к изучению международных отношений. Ассен (Нидерланды): Ван Горкум.

    Боулдинг, Кеннет Э. 1962 Конфликт и оборона: общая теория. Публикация Центра исследований в области разрешения конфликтов при Мичиганском университете. Нью-Йорк: Харпер.

    Бертон, Джон В. 1965 Международные отношения: общая теория. Cambridge Univ. Нажмите.

    Карлстон, Кеннет С. 1946 Процесс международного арбитража. Нью-Йорк: Колумбийский университет. Нажмите.

    Кларк, Гренвилл; и Сон, Луис Б. (1958) 1960 Мир во всем мире через всемирное право. 2-е изд., Изм. Кембридж, Массачусетс: Гарвардский унив.Нажмите.

    Claude, Inis L. JR. 1958 Многосторонность: дипломатические и другие. Международная организация 12: 43-52.

    Конвелл-Эванс, Томас П. 1929 Совет Лиги в действии: исследование методов, применяемых Советом Лиги Наций для предотвращения войны и разрешения международных споров. Oxford Univ. Нажмите.

    Дуглас, Энн 1957 Мирное урегулирование производственных и межгрупповых споров. Журнал разрешения конфликтов 1: 69-81.

    Ефремов, Иван 1927 La conciliation internationale. Гаага, Академия международного права, Recueil des Cours 18: 1-148.

    Forgac, Albert A. (1937) 1950 Essai sur laiplomatic nouvelle. Новое изд., Изм. Пэрис: Педоне.

    Франсуа, Ж. П. А. 1955 La Cour Permanente d ’Arbi-trage: Son origine, sa law, son avenir. Гаага, Академия международного права, Recueil des Cours 87: 457-553.

    Фрейд, Зигмунд (1915-1933) 1939 Цивилизация, война и смерть. Выдержки из трех работ Зигмунда Фрейда под редакцией Джона Рикмана. Лондон: Хогарт. → Три произведения: «Мысли о времени войны и смерти»; «Цивилизация и ее недовольство»; и «Почему война?»

    Хаас, Эрнст Б. 1964 За пределами национального государства: фракционность и международная организация. Stanford Univ. Нажмите.

    Гаага, Постоянная арбитражная палата 1916-1932 гг. Доклады Гаагского суда. 2 тт. Под редакцией Джеймса Брауна Скотта. Нью-Йорк: Oxford Univ.Нажмите.

    Гаага, Постоянный суд или арбитраж 1934 г. Анализирует приговоры, вынесенные…: 1899-1934. Гаага: Международное бюро арбитражных судов.

    Hette, Jean G. P. 1934 L ’ivolution de la conciliation internationale. Париж: Мюллер.

    Хилл, Норман Л. 1932 Международные комиссии по расследованию и примирению. Международная согласительная процедура Цел. 278.

    Хадсон, Мэнли О. 1944 Международные трибуналы: прошлое и будущее. Вашингтон: Институт Брукингса.

    Международная социологическая ассоциация 1957 Природа конфликта: исследования социологических аспектов международной напряженности. Париж: ЮНЕСКО.

    Джексон, Элмор 1952 Встреча умов: путь к миру через посредничество. Нью-Йорк: Макгроу-Хилл.

    Джессап, Филип К. Парламентская дипломатия 1956 года: проверка юридического качества Правил процедуры органов Организации Объединенных Наций. Гаага, Академия международного права, Recueil des Cours 89: 181-320.

    Джонсон Д. Х. 1953 Конституция арбитражного суда. Британский год Книга международного права 30: 152-177.

    Lauterpacht, H. 1930 La Theorie des Differends non-justifiables en droit international. Гаага, Академия международного права, Recueif des Cours 34: 493-654.

    Макдугал, Майрес С. 1953 Международное право, власть и политика: современная концепция. Гаага, Академия международного права, Recueil des Cours 82: 133-259.

    Мур, Джон Б. 1898 История и дайджест международных арбитражей, в которых участвовали Соединенные Штаты. 6 тт. Вашингтон: Государственная типография.

    Мур, Джон Б. (редактор) 1929-1933 Международные судебные решения: древние и современные. 6 тт. Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите.

    Моргентау, Ханс Дж. Дипломатия 1946 года. Йельский юридический журнал 55: 1067-1080.

    Майерс, Денис П. (1911) 1915 Арбитражные соглашения, существующие в настоящее время в договорах, положениях договоров и национальных конституциях. Серия брошюр Всемирного фонда мира, Том. 5, вып. 5, часть 3. Бостон: Фонд. → Впервые опубликовано как «Список арбитражных договоров».

    Николсон, Гарольд 1954 Эволюция дипломатического метода. Лондон: Констебль.

    Осгуд, Чарльз Э. 1965 Перспективы внешней политики. Урбана, III: частное издание.

    Ральстон, Джексон Х. 1929 Международный арбитраж: от Афин до Локарно. Stanford Univ.Нажмите; Oxford Univ. Нажмите.

    Ревель, G. 1931 Rô1e et caractere des Commissions de Conciliation. Revue ginirale de droit international public 38: 564-607.

    Rolin, Henri 1959 La conciliation internationale (Trentieme Commission) rapport deilnitif. Институт международного права, Annuaire de I’Institut de Droit International 48, no. 1: 5-130.

    Скотт, Джон П. 1958 Агрессия. Univ. Чикаго Пресс.

    Певец, Курт 1949 Идея конфликта . Melbourne Univ. Нажмите.

    Снайдер, Ричард К.; Bruck, H.W .; и Сапин, Бертон 1954 Принятие решений как подход к изучению международной политики. Принстонский университет, отдел организационного поведения.

    Стоун, Джулиус (1954) 1959 Правовое регулирование международных конфликтов: трактат о динамике споров и военного права. Ред. Ред. Нью-Йорк: Райнхарт. → Включает приложение за 1953–1958 гг.

    Стоун, Джулиус 1956 Проблемы, противостоящие социологическим исследованиям международного права.Гаага, Академия международного права, Recueii des Cours 89: 61-180.

    Стоун, Джулиус 1958 Агрессия и мировой порядок: A Критика теорий агрессии Организации Объединенных Наций. Беркли: Univ. Калифорнийской прессы.

    Stone, Julius 1961 Quest for Survival: Роль закона и внешней политики. Кембридж, Массачусетс: Гарвардский унив. Нажмите.

    Стоун, Джулиус 1965 Человеческое право и человеческое правосудие. Stanford Univ. Нажмите.

    Стоун, Юлий 1966 Социальный Измерения закона и справедливости. Stanford Univ. Нажмите.

    Методы медиации и примирения. 1958 г. Международный бюллетень социальных наук 10: 507-628. → Содержит эссе Элмора Джексона «Посредничество и примирение в международном праве»

    Организация Объединенных Наций, Секретариат 1949 г. Систематический обзор договоров о тихоокеанском урегулировании международных споров: 1928–1948 гг. Лейк-Саксесс, Нью-Йорк.: ООН.

    Visscher, Charles De (1953) 1957 Теория и реальность в международном публичном праве. Princeton Univ. Нажмите. → Впервые опубликовано на французском языке.

    Уолтерс, Фрэнсис П. (1952) 1960 История Лиги Наций. Oxford Univ. Нажмите.

    Wehbehg, Hans 1958 Die Vergleichskommissionen im modernen Völkerrecht. Zeitschrift für ausändisches öffentliches Recht und Völkerrecht 19: 551-593.

    Wengler, Wilhelm 1956 Der Begriff des Politiscken im internationalen Recht. Тюбинген (Германия): Mohr.

    West, Ranyard 1949 Призыв к рациональному подходу к проблеме войны и мира. Обзор права Чикагского университета 16: 390-396.

    Райт, Куинси (1942) 1965 Исследование войны. 2-е изд. Univ. Чикаго Пресс.

    Райт, Куинси 1955 Исследование международных отношений. Нью-Йорк: Аплтон.

    Разрешение конфликтов в меняющемся мире | Разрешение международных конфликтов после холодной войны

    Джервис, Р.1983 Режимы безопасности. В международных режимах , С.Д. Краснер, изд. Итака, Нью-Йорк: Издательство Корнельского университета.

    Джозеф, Р.А., изд. 1998 Государство, конфликты и демократия в Африке . Боулдер, цвет: Линн Риннер.


    Кек М. и К. Сиккинк 1998 Активисты без границ . Итака, Нью-Йорк: Издательство Корнельского университета.


    Лауэ, Дж. 1991 Вклад новой области разрешения конфликтов.Стр. 300–332 в Подходы к миру: интеллектуальная карта , У.С. Томпсон и К.М. Дженсен, ред. Вашингтон, округ Колумбия: Институт мира США.

    Лорен, П.Г. 1998 Эволюция международных прав человека: видения . Филадельфия: Издательство Пенсильванского университета.


    Мастны В. 1991 Хельсинкский процесс и реинтеграция Европы, 1986–1991: анализ и документация. Нью-Йорк: Издательство Нью-Йоркского университета.


    Национальный исследовательский совет 1989 Поведение, общество и ядерная война , т. 1, П. Э. Тетлок, Дж. Л. Мужья, Р. Джервис, П. К. Стерн и К. Тилли, ред. Комитет по вкладу поведенческих и социальных наук в предотвращение ядерной войны. Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

    1991 Поведение, общество и ядерная война , т. 2, П. Э. Тетлок, Дж. Л. Мужей, Р. Джервис, П. К. Стерн и К. Тилли, ред. Комитет по вкладу поведенческих и социальных наук в предотвращение ядерной войны.Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

    1993 Поведение, общество и международный конфликт , т. 3, П. Э. Тетлок, Дж. Л. Мужей, Р. Джервис, П. К. Стерн и К. Тилли, ред. Комитет по международным конфликтам и сотрудничеству. Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.


    Pruitt, D.G. 1986 Достижение интеграционных соглашений в переговорах. Стр. 463–478 в Психология и предотвращение ядерной войны , Р. К. Уайт, изд. Нью-Йорк: Издательство Нью-Йоркского университета.


    Ратнер, С. 1998 Международное право: испытания глобальных норм. Министерство иностранных дел 110 (Весна): 65–80.

    Ruggie, J.G. 1993 Вопросы многосторонности: теория и практика институциональной формы . Нью-Йорк: издательство Колумбийского университета.

    Рассетт Б. 1993 Постижение демократического мира: принципы мира после холодной войны . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.


    Сондерс, Х.H. 1999 Общественный мирный процесс: устойчивый диалог для преобразования расовых и этнических конфликтов . Нью-Йорк: St. Martin’s Press.

    Schelling, T.C. 1960 Стратегия конфликта . Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

    Стерн П.К. и Д. Дракман, 1995 г. Опровергло ли землетрясение 1989 г. теорию международных отношений? Обзор психологии мира 1: 109–122.


    П. Валленстин и М. Солленберг 1996 Конец международной войны? Вооруженный конфликт 1989–1995 гг. Журнал исследований мира 33: 353–370.

    Международный конфликт | За пределами несговорчивости

    По
    Кейт Малек

    Обновлено в мае 2013 г., Хейди Берджесс

    определение:

    Традиционно термин «международный конфликт» относится к конфликтам между различными национальными государствами и конфликтам между людьми и организациями в разных национальных государствах. Однако все чаще это применяется и к межгрупповым конфликтам внутри одной страны, когда одна группа борется за независимость или усиление социальной, политической или экономической власти (например,г., Судан / Южный Судан, Ирак (теперь, когда США в основном ушли) и Сирия.

    Описание:

    Различают международные конфликты между частным сектором, которые представляют собой конфликты между отдельными лицами и / или предприятиями, которые происходят из двух разных стран, и конфликты между правительствами разных стран. Частные конфликты аналогичны по своей природе частным домашним межличностным или деловым конфликтам, за исключением того, что они дополнительно осложняются расстоянием, культурой, иногда языком и двусмысленностью относительно того, чьи законы будут применяться.Иногда с этими вопросами становится очень трудно справиться, но все чаще международные деловые контракты требуют разрешения споров через арбитраж с одной из многих международных арбитражных организаций. Это позволяет избежать споров о юрисдикции, а также смягчает некоторые другие сложности.

    Публичные международные конфликты, как правило, гораздо труднее разрешить. Хотя этот термин изначально ограничивался конфликтами между суверенными национальными государствами, за последние два десятилетия все большее количество так называемых «международных» конфликтов фактически были межгрупповыми или общинными конфликтами внутри одной страны.(Примеры: Ирландия, Шри-Ланка, Босния, Косово, Руанда и Чечня в дополнение к перечисленным выше, и многие другие.) В большинстве этих случаев спорным вопросом был суверенитет определенной этнической группы или региона. и / или равенство этих этнических групп в политических, социальных и экономических структурах их собственных обществ. До недавнего времени концепция суверенитета предполагала, что другие страны не должны ввязываться в подобные «внутренние» споры. Однако человеческие издержки и изменение ценностей сделали международное вмешательство в эти «внутренние» конфликты все более распространенным явлением.

    Пример:

    Примером международного конфликта в частном секторе может быть конфликт между американской компьютерной компанией и японской компанией, которая поставляла материнские платы для американской компании. Если бы у японской компании был контракт, по которому они отгружали 10 000 материнских плат в месяц, а они отгружали только 6 000, это привело бы к частному международному конфликту. Это не будет конфликт, в котором участвует правительство США, но он, вероятно, будет рассматриваться каким-либо международным трибуналом.Другим примером может быть группа потенциальных родителей, которые приехали из США в Китай, полагая, что они смогут усыновить китайского младенца, когда они приедут. Однако, когда они приехали в Китай, им сказали, что «их» младенца больше нет в наличии, и им придется вернуться домой. С этим конфликтом будет труднее справиться, если не будет какого-то письменного соглашения о том, что делать в случае разногласий. Без этого американская пара была бы в очень шатком положении, находясь в Китае и подпадая под действие китайских законов.

    Примеры публичных международных конфликтов ежедневно появляются в новостях. Конфликт между США и Талибаном в Афганистане является международным конфликтом, как и конфликт между Индией и Пакистаном. Но все больше и больше конфликтов внутри стран также считаются «международными», если международное вмешательство рассматривается или действительно имело место (как в Боснии, Косово, Ливии или Ираке).

    Подходы к разрешению конфликтов:

    Как указано выше, частные конфликты обычно разрешаются таким же образом, как и внутри страны, после решения юрисдикционных вопросов, если только они не передаются в какой-либо международный орган (например, Международный арбитражный суд), из которых Есть много.

    Публичные конфликты также могут быть разрешены международной организацией, такой как ООН, но это происходит не очень часто. Чаще страны занимаются дипломатией, договариваются об урегулировании своих разногласий или продолжают свой конфликт с разной степенью интенсивности и насилия. Иногда привлекаются посредники, которые могут быть из ООН, государственные деятели из третьих стран (например, президент США Джимми Картер выступает посредником в Кэмп-Дэвидских соглашениях между Египтом и Израилем) или бывшие государственные деятели, такие как США.Сенатор Джордж Митчелл из Северной Ирландии или Джимми Картер, который продолжает действовать независимо в качестве международного посредника, но с большим опытом и уважением. Иногда посредниками выступают частные лица, часто члены одной из «церквей мира», например квакеры или меннониты. В дополнение к посредничеству ООН или другие международные органы обычно отправляют «миротворцев» — вооруженные или иногда невооруженные военные и / или гражданские силы, которые просто занимают позицию между враждующими группировками, пытаясь остановить насилие (хотя они ничего не делают. чтобы разрешить основной конфликт).

    Хотя поддержание мира (прекращение насилия) обычно легче осуществить, чем миротворчество (переговоры по мирному соглашению), это не конечное состояние. Скорее, он оставляет конфликт в подвешенном состоянии до тех пор, пока миротворчество — а затем и миростроительство — не увенчается успехом. Было выдвинуто обвинение в том, что в некоторых случаях такое прекращение боевых действий отвлекает от миротворческого процесса, поскольку становится очевидно ненужным. Воюющие страны или фракции навсегда становятся зависимыми от внешних миротворцев, что редко, если вообще когда-либо, является жизнеспособной ситуацией.(Это обвинение было выдвинуто, например, в связи с ситуацией на Кипре.)

    Ссылки на статьи по теме:

    Конфликты идентичности (межгрупповые)
    Военное вмешательство

    проблем в разрешении конфликтов — ACCORD

    Аннотация

    Что касается различных вопросов при разрешении конфликтов, важно помнить не только о явном физическом насилии, но и о иногда слегка замаскированных формах структурного и культурного насилия. Что касается компонентов конфликта, то следует сосредоточить внимание не только на враждебном поведении, но и на предвзятом отношении и несовместимых интересах.С таких более широких перспектив можно получить значимое представление о культурных ценностях, лежащих в основе конфликтов, и проблемах власти в области посредничества. Больше внимания можно уделять влиянию смены руководства на конфликты и их разрешение, а также нескольким конституционным и процедурным путям содействия укреплению постконфликтного доверия. На решающем этапе мониторинга и управления выполнением соглашения следует серьезно принимать во внимание различные формы насилия и различные компоненты конфликта.Такое всеобъемлющее понимание может даже привести к более широкому применению определенных методов разрешения конфликтов и восстановительного правосудия, чтобы они могли способствовать предотвращению конфликтов. Разнообразные знания, понимание и опыт действительно могут улучшить качество и эффективность разрешения современных конфликтов.

    Введение

    Управление конфликтами в целом и разрешение конфликтов в частности почти полностью определяется нашим пониманием состава конфликта, а не только его симптомами.В то же время важно задаться вопросом, синонимичны ли разрешение конфликтов и мир. В некоторых случаях изучение конфликта (и его разрешения) ограничивается случаями физического насилия (в этом отношении следует отметить подход Департамента исследований мира и конфликтов в Упсале по сравнению с подходом Департамента исследований мира и развития в Гётеборг), в других странах применяется более широкий подход с точки зрения мира (например, Институт исследования проблем мира в Осло).Не вдаваясь в подробности, можно согласиться с тем, что исследования в области разрешения конфликтов или мира различаются по своим подходам, и поэтому обобщение вопросов разрешения конфликтов является амбициозным мероприятием. Для целей этого обсуждения и в качестве одной из отправных точек полезно отметить добавление Йохана Галтунга (1990: 291-295) структурного и культурного насилия к физическому насилию. Подходы и методы разрешения конфликтов могут извлечь большую пользу из описания конфликта Галтунгом (1969) с точки зрения следующих трех необходимых компонентов: во-первых, несовместимость интересов (или противоречие) или то, что CR Mitchell (1981: 18) называет «ошибкой». -соответствие социальных ценностей и социальной структуры »; во-вторых, негативное отношение в виде представлений или стереотипов о других; и, в-третьих, поведение принуждения и жесты враждебности и угрозы.Политика по определению функционирует в условиях дефицита: нехватки ресурсов, недостатка власти, недостатка статуса и так далее.

    Таким образом, конкуренция неизбежна, будь то между двумя или более людьми, группами или даже государствами. Конфликт можно предотвратить или урегулировать, если вовлеченные стороны являются сторонами образного соглашения о «правилах», в соответствии с которыми регулируется конкуренция, примером такого соглашения является «общественный договор». В отсутствие такого консенсуса конфликт становится затяжным, неразрешенным и вредным.

    Треугольник

    Галтунга служит руководством для специалистов-практиков и исследователей в разрешении конфликтов для понимания коренных причин и основной природы конфликтной ситуации. Многие посреднические процессы сосредоточены в основном на поведенческом аспекте. Тогда цель прекращения огня, например, имеет первостепенное значение, но два других компонента не рассматриваются. (В том же ключе Хан предостерегает от чрезмерного акцента на прекращении огня в конфликте в Кашмире в Khan 2001: 25.) Механизмы укрепления доверия, с другой стороны, сосредоточены на изменении отношения, в то время как структурные изменения (в форма согласованной конституции, например) подчеркивают сокращение несовместимых интересов.

    Кто-то может возразить, что существует причинно-следственная связь между несовместимостью и установками, а также между установками и поведением, и в результате возникает точка зрения, согласно которой разрешение конфликта должно в первую очередь концентрироваться либо на несовместимости, либо на поведении в качестве отправной точки. К сожалению для тех, кто жаждет мета-теорий в этой области, исследования еще не обнаружили таких корреляций. Искусство разрешения конфликтов предполагает, что практикующий тщательно проанализирует все три компонента и только после этого определит, где наиболее подходящие точки входа для стимулирующих вмешательств.Такое решение может быть тесно связано с представлением Уильяма Зартмана (2000) о взаимовыгодном тупике в сочетании с опасностью катастрофы и связанном с «выходом». Честер Крокер (Crocker 1999: 223-226) приводит пример того, как фасилитаторам приходилось создавать такое восприятие в Юго-Западной Африке в 1980-х годах, чтобы сформировать жизнеспособную ситуацию для посредничества. В некоторых случаях прекращение огня (т. Е. Изменение поведения) является предварительным условием прежде всего. В других случаях уровень недоверия между сторонами настолько огромен, что сначала необходимо установить элементы взаимного доверия (т.е. изменение отношения), что затем может привести к прекращению огня, а затем и к переговорам. Иногда несовместимые интересы рассматриваются напрямую (как, например, в Дейтонском соглашении между Хорватией, Боснией и Герцеговиной и Югославией в 1995 г.), и только после этого решаются вопросы укрепления доверия и изменения отношения (Holbrooke 1999). Опыт разрешения конфликтов и хорошее теоретическое понимание природы конфликта кажутся абсолютными предпосылками для определения того, как следует подходить к процессу фасилитации.Учебные рецепты отсутствуют.

    1. Ценностная база разрешения конфликтов

    Моральные достоинства разрешения конфликтов и мира часто принимаются как должное. Пол Салем (1997: 12-13) предостерегает от такого культурного допущения. По его словам, в определенных традициях, в том числе в исламе, добродетелью может быть борьба, а не мир. Безоговорочная настойчивость в разрешении конфликтов или установлении мира тогда воспринимается как преимущественно христианское или западное либеральное ценностное определение.В таких условиях фасилитатор может рассматриваться как склонный к статус-кво или определенной системе ценностей. Он подтверждает важность понимания всех трех компонентов конфликта, включая его весьма специфический культурный контекст. Зартман (2000: 25-30) косвенно соглашается с этой деликатностью в своем объяснении того, почему взаимно причиняющие ущерб тупиковые ситуации иногда укрепляют решимость сторон продолжать конфликт, вместо того, чтобы побуждать их к поиску урегулирования, и почему «взаимно заманчивые возможности »Также требуются.

    Означает ли разрешение конфликта подчинение интересам сильных мира сего? Текущие события предполагают, что большинство инициатив по разрешению конфликтов на Балканах, Ближнем Востоке, в Латинской Америке или Южной Азии, вероятно, будут немыслимы без активной поддержки Америки или молчаливого согласия. Тот же принцип якобы применим в отношении определения подхода к отправлению правосудия в постконфликтных ситуациях. Почему международное сообщество не продиктовало процедуру установления справедливости в Южной Африке (Комиссия по установлению истины и примирению), а сделало это в Камбодже, Сьерра-Леоне и Руанде? Ответ заключается в том, что решения были обусловлены политическими обстоятельствами, а не общими универсальными принципами.

    Международное публичное право часто рассматривается как единственная универсальная ценная база разрешения конфликтов. Хотя дипломатия всегда определялась интересами и политическими соображениями, возросшая значимость принятия политических решений изменила де-факто характер и практику международного публичного права в том, что касается конфликтов. В главах 6 и 7 Устава ООН приводится ряд инструментов разрешения конфликтов. Из этих двух глава 7 оказалась наиболее эффективной, поскольку она допускает экономические санкции, блокаду и использование военной силы.В международной юридической практике высшие полномочия в этих отношениях приписываются Совету Безопасности. Но американское вмешательство в Косово в 1999 году без такого явного разрешения (несмотря на американские отрицания) внесло больше, чем просто символическое или случайное изменение в международное право (Cassesse 1999: 23-30). Последствия международной политической перестройки традиционного англо-американского партнерства в сравнении с вызовом Франции, России и Китая и меньшим государственным сопротивлением, возможно, создали предвкушение того, что в будущем международное право будет все более и более открыто определяться политическими соображениями, а не директивой. политическое поведение.Испытательными примерами в этом отношении являются отказ Америки ратифицировать создание Международного уголовного суда и нарушения им Договора по противоракетной обороне (ПРО). Швеция показала пример, создав в 1999 году международную комиссию во главе с судьей Ричардом Голдстоуном для расследования возможного нарушения американского международного права в Косово в 1999 году. Односторонние санкции столь же противоречивы в отношении сохранения универсальных ценностных рамок. Имеет ли государство право вводить санкции в отношении другого в рамках своей внутренней политики, в то время как международное сообщество в целом с этим не соглашается?

    Такое положение дел усложняет урегулирование конфликтов как практику, потому что их ценностная база (в виде Устава ООН в качестве основного источника) стала предметом переговоров.Глава 6 остается актуальной как описание инструментов мирных средств разрешения конфликтов. Но можно ли их комбинировать с инструментами главы 7? Ян Элиассон (1998: 205-207) предполагает, что Глава 6 представляет собой лестницу инструментов разрешения проблем, которая подразумевает ранжирование лекарств. Общие правовые принципы обычно определяют, что все внутренние средства правовой защиты должны быть исчерпаны до того, как станут доступны определенные внешние средства правовой защиты. Возможно, главы 6 и 7 вписываются в такие рамки. Но, якобы, это не соответствует нынешним политическим подходам.

    2. Переговоры при посредничестве

    Посредничество, как напористое содействие со стороны внешней стороны, представляет собой особую форму переговоров. К посредничеству следует относиться не только как к содействию выходу из тупика, но также как к содействию поиску и укреплению доверия. Важной особенностью посреднических инициатив, предпринимаемых в настоящее время, является использование силы или рычагов воздействия (например, посредничество с помощью силы или посредничество с использованием рычагов). Примеры: Кэмп-Дэвид (1978), Мадрид (1991), Дейтон (1995), Гаити (1994) и Юго-Западная Африка (1980-е).Краткое изложение американского подхода к конфликтам последних лет, представленного Сэмюэлем П. Хантингтоном (1999: 38-39) как сочетание военно-воздушных ударов, экономических санкций и переговоров, свидетельствует о его полезности. Американский подход к Косово — тому пример. Нордквист (1999: 7) определил национальные интересы фасилитатора как главную мотивацию при посредничестве власти. Это означает, что медиация в ее традиционном понимании как содействие беспристрастной и беспристрастной внешней стороны в данном случае неприменима.Фактически, посредническое агентство становится партнером по переговорам, хотя и не является прямой стороной конфликта. Стороны редко приглашают силовых посредников для содействия, но в большинстве случаев они сами навязывают ситуацию. Стороны принимают его иногда неохотно из-за преимущества посредника во власти над ними, а в противном случае — из-за негативных международных последствий.

    2.1 Посредничество через кредитное плечо

    Может ли какое-либо агентство кроме США быть посредником власти? Сила или рычаги посредничества зависят от ряда условий: асимметричные властные отношения между посредником и участвующими сторонами; способность посредника вознаграждать сотрудничающие стороны, например, помощью в целях развития; способность посредника мобилизовать негативные международные санкции против непокорных сторон; и способность посредника мобилизовать поддержку со стороны других держав для мобилизации рычагов влияния в переговорном процессе (Baker 1999: 189–192; Crocker 1999: 240–243).Теоретически эту роль могут сыграть и другие державы, кроме США, но нам еще предстоит это испытать. ООН также может, хотя у нее нет интересов, аналогичных национальным интересам, которые нужно продвигать. Его упор на дипломатическую осторожность и достижение консенсуса также препятствует такому прямому вмешательству.

    Могут ли отдельные лица применять рычаги воздействия и посредничество власти? Джимми Картер подошел ближе всего к этому в своем вмешательстве в дела Северной Кореи. Но он не мог применить такую ​​же власть в Бурунди или в Югославии.Нельсон Мандела в настоящее время участвует в бурундийском процессе, и его неоднократно просили помочь на Ближнем Востоке. Его власть основана не на национальных интересах, экономическом или военном потенциале, а на моральном авторитете и международном статусе. Также всем известно, что у него есть доступ практически к любому международному форуму или к лидеру, если потребуется их влияние. Хотя его посредническая тактика может быть более действенной, чем у других посредников, это не американский стиль силового посредничества, потому что он не является де-факто стороной переговоров.Использование пожилых государственных деятелей иногда рассматривается как ценный источник посредничества. Однако большинство из них не может гарантировать успеха. У них есть опыт ведения переговоров в качестве политических лидеров, но не обязательно в посредничестве, и они редко имеют инфраструктурную поддержку для поддержания процесса урегулирования. Поэтому, каким бы привлекательным и «идеалистическим» он ни казался, его вероятный успех относительно невелик. Сэр Кетумиле Масире, от имени Сообщества по вопросам развития стран юга Африки (САДК), сталкивается с такими же затруднениями в Демократической Республике Конго (ДРК).

    2.2 Посредничество второго уровня

    Посредничество Трека II обычно носит исследовательский и укрепляющий характер. Это этап, во время которого гражданское общество принимает самое непосредственное участие в управлении конфликтами. В прошлом, когда урегулирование конфликтов применялось в основном в сфере дипломатии, этой форме посредничества уделялось мало внимания. В последние годы он стал неотъемлемой частью практически любого миротворческого процесса. Почти все без исключения процессы, которые потерпели неудачу, потерпели неудачу из-за недостаточного участия гражданского общества в создании атмосферы, способствующей переговорам и успешному выполнению соглашения.Церковные руководители, руководители бизнеса, НПО и ученые, по-видимому, наиболее активны и вовлечены в эту область. Самый известный недавний пример такой инициативы — это процесс канала Осло для Ближнего Востока, начатый шведскими учеными и продолженный норвежским профсоюзным движением. Руководители бизнеса и церкви в Южной Африке также проявили инициативу в 1991 году, результатом чего стало подписание национального мирного соглашения. В 2001 году турецкие и армянские бизнес-лидеры, политики в отставке и бывшие военные выступили с инициативой создания комиссии по развитию диалога между двумя противниками после недавних усилий Армении по международному признанию геноцида армян в 1915 году в Турции (Aktan 2001 : 5).Шведские ученые регулярно приглашают ученых и других лидеров мнений конфликтующих сторон (например, в Нагорном Карабахе), чтобы познакомиться с уникальным конституционным устройством на «сухопутных» островах в Балтийском море. Другой популярный подход второго направления — это мирные или продемократические фонды, которые способствуют диалогу между молодежью конфликтующих сторон.

    Успех посредничества второго уровня во многом зависит от тонкого баланса между публичным раскрытием процесса и сохранением конфиденциальности.Эта форма посредничества может служить двум целям: повлиять на общественное мнение в сторону принятия диалога между соперниками и, следовательно, подготовить среду, благоприятную для переговоров, или для создания первоначального контакта между людьми (но еще не официальными представителями) со стороны соперников. Обе цели направлены против укоренившихся стереотипов друг о друге, которые сохраняются за счет взаимной изоляции и отсутствия противоборствующих импульсов. Были предприняты некоторые попытки достичь обеих целей в одном процессе, но в качестве общего наблюдения можно сказать, что они обречены на провал из-за противоречия между публичностью и конфиденциальностью.

    Пример такой аварии произошел в 1996 году в Турции. В разгар внутренней войны между турецкой армией и Рабочей партией Курдистана (РПК) на юго-востоке курдский писатель Исмаил Накар установил контакт с РПК с ведома правительства Эрбакана. Первоначальным мотивом его инициативы было то, что некоторое количество турецких солдат было захвачено курдами. Тот факт, что военные выступили против этой инициативы, потому что она разрушила их демонизацию РПК как коммунистов и террористов, и тот факт, что об этом ежедневно сообщалось в средствах массовой информации общественности, которая еще не была готова к таким инициативам, привели к ее провалу.С другой стороны, примерами конфиденциального подхода являются диалог между Нельсоном Манделой (тогда еще находившимся в тюрьме) и правительством Национальной партии (НП) в середине 1980-х годов, а также диалог между Африканским национальным конгрессом (АНК) и лидерами общественного мнения африканеров. в тот же период (Спаркс 1994: 76-86). Также в тот же период, но в рамках процесса социализации общественного мнения, Институт демократической альтернативы для Южной Африки (IDASA) провел ряд публичных диалогов с АНК в изгнании.Хотя правительство Национальной партии очерняло их (несмотря на свой собственный секретный диалог), инициатива IDASA не являлась основным процессом диалога. А инициатива Накара была главной и единственной. Определенный уровень конфиденциальности применялся в процессе Осло (в качестве основного процесса диалога) между Организацией освобождения Палестины (ООП) и Израилем, в то время как процесс вторичного диалога в Вашингтоне и других местах был публичным, но не принес каких-либо ощутимых результатов.Вообще говоря, кажется, что на этапах его формирования основной процесс диалога должен оставаться конфиденциальным. Когда общественное мнение не восприимчиво к диалогу (часто в результате продолжительной негативной обработки участвующих сторон), участники переговоров не желают публично рисковать своей репутацией. Риск неудачи обычно очень высок на начальных этапах, а вероятность сохранения лица относительно невысока. Таким образом, противоречие между дегуманизированными образами соперника, культивируемыми для публики, и образами переговорщиков, разговаривающих с одними и теми же людьми, слишком велико, чтобы примирить его публично и со своими политическими коллегами на этом этапе.Обычно из-за внутренних разногласий по данному вопросу даже не все члены правительства и их соперники обязательно информируются о диалоге.

    Особым типом сближения, сравнимым с посредничеством второго пути, но не реальным посредничеством, является появление социальных движений среди соперников. В Северной Ирландии возникли организованные женщинами движения за социальное миролюбие, которые оказали непреодолимое давление на политических лидеров с целью вовлечения их в мирный процесс. Землетрясение в Турции в августе 1999 года и стихийная гуманитарная реакция Греции на него также положили начало периоду улучшения отношений между двумя странами.

    Наше понимание посредничества в сфере разрешения политических конфликтов определенно меняется. Тот факт, что силовому посредничеству уделяется так много внимания, хотя на самом деле это не посредничество, а новое определение переговорных отношений, вызывает сожаление. Но возврат к более классическим формам медиации маловероятен.

    3. Смена руководства

    Проблема разрешения конфликтов, которая до сих пор привлекала лишь предварительное внимание, — это влияние смены руководства на разрешение конфликтов.Затяжные конфликты обычно сопровождаются неудачными попытками урегулирования, предательством личных чувств лидеров или укоренившейся приверженностью конкретным требованиям или переговорным позициям. Негативные воспоминания о прерванных соглашениях, невыполненных обещаниях, превосходящей тактике другой стороны или нападениях на персонажей лидеров — все это серьезные препятствия для разрешения конфликта. Поскольку затраты на сохранение лица возрастают по мере увеличения срока полномочий лидеров, часто возникает тупиковая ситуация (даже болезненная), которая усугубляется с каждым яростным обменом мнениями между лидерами.Срок полномочий во многом напрямую связан с возрастом руководителей. Молодое поколение кажется более восприимчивым к диалогу и изменениям. (Возможная корреляция между возрастом и успешностью переговоров должна стать достойной темой исследования.) Примерами, в которых смена руководства увеличила шансы на достижение договоренности путем переговоров, являются Великобритания в 1997 году (для Северной Ирландии), Южная Африка в 1989 году и ДРК в 2000 году. Лидерство служит препятствием на Кипре и в Северной Ирландии. Новое британское лейбористское правительство с твердым парламентским большинством определенно послужило катализатором Соглашения Страстной пятницы в 1998 году.Смена руководства в Южной Африке с П. В. Бота на Ф. В. де Клерка также является недооцененным фактором переходного периода в Южной Африке. С приходом на пост президента ДРК молодого Жозефа Кабилы он разблокировал политические партии, принял посредника САДК и инициировал внутриконголезский диалог, что является положительным индикатором возможного урегулирования.

    Проблема смены руководства поднимает два связанных между собой политических вопроса, а именно важность консолидированной власти руководства и использование старших государственных деятелей в разрешении конфликтов.Смена руководства обычно означает нового лидера со свежим мандатом и высокими ожиданиями общества, но еще не с консолидированной властью в махинациях государства. Возможное объяснение их готовности вести переговоры — их относительная изоляция от военных или вооруженного крыла. Чем дольше они находятся у власти, тем больше они становятся восприимчивыми к военному складу ума, который всегда ориентирован на статус-кво, если только они уже не проиграли битву.

    Али Мазруи (1994: 41-42) придерживается мнения, что участие старейшин в разрешении конфликтов является одной из характерных ценностей Африки.Примеры этого за последние несколько лет: Джулиус Ньерере в Бурунди, сэр Кетумиле Масире в ДРК и Нельсон Мандела в Бурунди. Примеры Джимми Картера, лордов Оуэна и Кэррингтона на Балканах, Генри Киссинджера в Южной Африке в 1994 году, Группы видных деятелей Содружества в Южной Африке (1986) и Комиссии Джорджа Митчелла видных деятелей Ближнего Востока ( 2001) тоже полезны. Однако их результаты в качестве посредников не обнадеживают, и ни один из них не преуспел в своей миссии.Даже в Северной Ирландии Джордж Митчелл возглавил (без посредничества) успешный переговорный процесс (Mitchell, 1999), но не смог включить механизм надзора за его успешным выполнением. Таким образом, остается без ответа вопрос, являются ли пожилые государственные деятели успешными посредниками, а если нет, то почему?

    4. Укрепление уверенности

    Соглашение, заключенное добросовестно, всегда предусматривает новую ситуацию, которая косвенно влечет за собой изменения и неопределенности. Некоторые предпочли бы известный статус-кво (даже если он нежелателен и причиняет боль) неизвестной неопределенности.Следовательно, для успеха посредничества и других процессов содействия они зависят от новаторских механизмов и гарантий укрепления доверия. Характер перехода и несовместимые интересы также будут определять, должны ли механизмы действовать только в течение временного переходного периода или постоянно. Их продолжительность является критическим вопросом, поскольку они обычно отражают согласованный между сторонами компромисс и считаются отклонением от «нормальной» конституционной практики.Укрепление доверия обычно рассматривается как специальная мера для создания достаточного доверия между сторонами переговоров, чтобы обеспечить переход и позволить им в конечном итоге перейти к «нормальной» практике. Как общее наблюдение, такие меры не должны приобретать постоянный статус, поскольку они будут сигнализировать о неспособности устранить и устранить коренные причины конфликта. С другой стороны, переходная фаза или фаза стабилизации могут длиться относительно долго.

    Существует ряд конституционных средств укрепления доверия.Популярный механизм — это правительство национального единства или большая коалиция. Он предназначен для включения всех значительных политических движений в конкретной ситуации, чтобы никто не мог заявить о политической маргинализации. Совместная государственная ответственность создает политические системы сдержек и противовесов и, следовательно, гарантирует отсутствие преференциального отношения к слоям общества. Швейцария является примером такой постоянной договоренности. Аналогичные временные механизмы были введены в Южной Африке (1994–1999 годы), Мозамбике и Руанде.В Анголе (1992 г.) и Македонии (2001 г.) это не удалось. В Лесото (с 1999 г.) был применен вариант с неоднозначными результатами. Правительство национального единства кажется подходящим, когда гарантии или лица, способствующие укреплению доверия, находятся в национальном центре конституционного устройства.

    Когда партнеры по переговорам не доверяют политическому и конституционному национальному центру и считают, что сотрудничество в этом центре маловероятно или нежелательно, применяется децентрализованный подход. Он может принимать две формы: распределение политических и других прав по территориальному признаку или распределение по принципу правосубъектности.Возможна политическая география территориального деления, когда политизированные группы населения сконцентрированы в определенных областях, и власть может быть передана, чтобы позволить им осуществлять высокий уровень автономии. В качестве альтернативы, в регионах со смешанным составом компетенции могут быть переданы групповым учреждениям, состоящим из лиц с общей лояльностью, независимо от того, где они расположены. Босния (1995 г.) является примером первого; Кипр (1960 г.), Ливан и Бельгия в меньшей степени являются примерами второй альтернативы.

    Кипр (в его Конституции 1960 г.) представляет собой пример сочетания центрального правительства национального единства и децентрализованной конституционной структуры, основанной на личностях. Не удалось, вероятно, из-за этой амбивалентной комбинации. Если выбор сделан в пользу интегрирующего правительства национального единства, оно не должно сотрудничать с инструментами, которые поощряют не сотрудничество и интеграцию, а секторальную автономию. Напряжение между ними будет настолько огромным, что оба обречены на провал.В Южной Африке Правительство национального единства сосуществовало с относительно слабыми территориальными провинциями. Конституционная и политическая природа была достаточно ясной: упор делается на центр, и доверие должно быть построено вокруг этого центра.

    При разрешении конфликтов и укреплении доверия всегда недооцениваются взаимоисключающие договоренности или договоренности, которые могут привести к поляризации. Поэтому требуются хитроумные меры по смягчению воздействия большинства и меньшинства.Первая возможность заключается в применении руководящего принципа пропорциональности в составе таких институтов, как исполнительная власть, парламент, государственная служба, судебная система, вооруженные силы и т. Д. Он гарантирует не равенство в представительстве, а равенство по конституционному статусу. Это гарантирует предсказуемость и определенность в отношении представительства и поддерживает опасения маргинализации. С другой стороны, это укрепляет групповую идентичность и не дает мотивации для возможной национальной интеграции.Соразмерность реально возможна только при отсутствии группировки большинства (50% + 1). Если все ассоциации принадлежат к меньшинствам, это способствует созданию коалиции с перекрестным расколом и, следовательно, стабилизации.

    Пропорциональность заключена не только в представлении, но и в механизмах принятия решений. Обычное или абсолютное (50% + 1) большинство подвержено поляризации и чисто силовой политике. Политическое устройство склонно к конфликтам, особенно когда пересекающиеся идентичности и ассоциации создают модели постоянного большинства и меньшинства.Галтунг назвал бы это структурным насилием. Существует множество примеров (этнических) групп, которые поддерживают конкретное политическое движение и, как бенефициары его руководящей власти, получают несоразмерные экономические выгоды. Когда этническая принадлежность, политический класс и экономический класс совпадают в случае большинства или меньшинства, использование обычных демократических инструментов (таких как простое большинство) дает недемократические результаты и не может создать уверенность в конституционном устройстве. Таким образом, укрепление доверия требует договоренностей, в которых учитываются намерения принципа большинства, но с помощью других средств, таких как особое или загруженное большинство.С другой стороны, консенсус также нежелателен, потому что право каждого вето не способствует созданию коалиции или поддержке всех слоев общества. Подходы «сделай сам» не являются долгосрочными вариантами разрешения конфликта, потому что международная тенденция практически во всем выступает в пользу интеграции, а не дезинтеграции.

    Другой вариант пропорциональности — автономия. В меньшей степени, чем независимость, он вмещает уникальные особенности, которые являются субнациональными характеристиками. Это может быть уникальная история региона, язык или социальный состав.В отсутствие автономии эти уникальные функции будут иметь статус функций меньшинства или будут ассимилированы с функциями большинства. Если они считаются жизненно важными для идентичности своих приверженцев, автономное принятие решений по вопросам, относящимся к этим характеристикам, но в рамках национальных ценностных рамок, является вариантом. Федеральное устройство — такая возможность, что оно может быть распространено даже на асимметричную федерацию, такую ​​как Канада (Квебек) и Испания (Каталония и басков).Автономия также возможна в более объединенных, централизованных государствах, таких как… сухопутные острова (в Финляндии) и Занзибар (в Танзании).

    Выборы обычно считаются одним из столпов демократии. Многие мирные процессы нацелены на выборы в качестве своей главной цели, подразумевая, что выборы сами по себе являются инструментом разрешения конфликта. Выборы обычно рассматриваются как наиболее законное средство распределения политической власти в обществе. Но распространение может вызвать конфликт, если оно не поддерживается механизмами, которые могут предотвратить или разрешить этот конфликт.Лесото (1998 г.), Восточный Тимор (референдум 30 августа 1999 г.) и Занзибар (октябрь 2000 г.) являются примерами такого конфликта. С другой стороны, выборы могут быть средством разрешения конфликта или средством укрепления доверия. Если конфликт был связан с отсутствием демократического устройства, свободные и справедливые выборы могут быть одним из самых мощных символов, указывающих на начало демократической эры.

    Дата выборов может указывать на крайний срок для переговорного процесса и может указывать на серьезную приверженность переговорам.Процесс переговоров без крайних сроков и временных рамок может продолжаться бесконечно, и стороны, ведущие переговоры, могут подозревать, что переговоры используются исключительно в тактических целях, а не добросовестно для достижения урегулирования. Такое недоверие можно устранить, указав конкретную дату закрытия в форме выборов.

    Укреплению доверия можно также способствовать, если выборы проводятся не действующим правительством или его бюрократией, а автономной избирательной комиссией.Манипуляции на выборах в форме подтасовки, фальсификации выборов, ненадлежащего использования государственных ресурсов и средств массовой информации для предвыборной агитации являются возможными основаниями для того, чтобы выборы стали причинами конфликта. Автономная комиссия должна обеспечивать равные условия для игры, должна также укреплять веру и уверенность в справедливости выборов и должна иметь возможность независимо определять, были ли они свободными и справедливыми, тем самым обеспечивая легитимацию выборов (Harris & Reilly 1998: 309- 319).Индия была одной из первых, кто учредил такое агентство в 1950 году в форме независимого главного избирательного комиссара, а затем и Избирательной комиссии.

    Другим средством обеспечения доверия к выборам является присутствие местных и международных наблюдателей или наблюдателей, а также избирательных трибуналов для разрешения споров между партиями. В случае Камбоджи (1993 г.) выборы управлялись и проводились ООН. Это обеспечило доверие, которого не могло обеспечить ни одно национальное учреждение, поскольку красные кхмеры по-прежнему пользуются безнаказанностью, а их влияние распространяется на все слои общества.

    Выборы или референдум также могут укрепить доверие участников переговоров или политических лидеров, если они предоставляют мандат на продолжение переговорного процесса или на утверждение соглашения и его выполнение. Переговорщиков всегда беспокоит влияние своих действий на общественное мнение, потому что они знают, что на каком-то этапе процесса их будут судить на выборах. Примерами таких референдумов по укреплению доверия являются референдумы в Южной Африке в 1992 году о продолжении переговоров по конституции, а также референдумы в Ирландии и Северной Ирландии в рамках Соглашения Страстной пятницы (1998 г.).

    В конфликтных ситуациях со всех сторон совершаются преступления и берутся пленные. Лица, совершившие преступления, и в особенности военные компоненты всех сторон, а также те, кто несет политическую ответственность за преступников, не будут участниками соглашения без гарантий против судебного преследования впоследствии, если они не потерпят военное поражение. Это влечет за собой такую ​​форму компенсации, как амнистия. Это является приоритетом в ситуациях, когда преступники будут частью новой диспенсации (например, частью новых сил обороны или полиции) и где их поддержка новой диспенсации критически важна.Обратной стороной требования искупления является требование карательного правосудия, которое также является предпосылкой уверенности в справедливости нового устроения. Там, где виновные будут изолированы от нового устроения, нет необходимости уравновешивать справедливость и амнистию. (Ситуации, когда используются международные трибуналы по военным преступлениям или когда преступники навсегда лишаются права занимать государственные должности, являются примерами таких обстоятельств.) Более сложными являются ситуации, когда они объединены.Полная амнистия для всех не кажется подходящим вариантом. (Он использовался в Латинской Америке, например в Чили, а также в Македонском соглашении в августе 2001 г.). Квалифицированная амнистия за преступления, связанные с конфликтом, и карательное правосудие за все другие преступления — один из проверенных вариантов. Вариант бездействия (например, в Намибии, Зимбабве или Камбодже до недавнего времени) очень привлекателен, потому что он не затрагивает проблемы, связанные с карательным правосудием, но в то же время он не обеспечивает какой-либо формы безопасности или предсказуемости в отношении будущее и подрывает уверенность в справедливости соглашения.

    Освобождение политических заключенных — сложный вопрос, но незаменимый механизм укрепления доверия.

    Подобно освобождению военнопленных, это означает либо окончание конфликта, либо жест доброй воли и примирения. И это удаляет полезный, но потенциально разрушительный козырь из переговорного процесса. Например, тогда уже невозможно спорить: «Наши лидеры в тюрьме, и поэтому мы не можем вести переговоры». Примеры, когда освобождение политических заключенных в начале переговорного процесса способствовало нормализации ситуации и способствовало переговорам, были в Зимбабве в конце 1970-х годов, в Намибии в 1980-х годах и в Южной Африке после 1990 года.Пример, когда релизы были частью выполнения соглашения и служили укреплением доверия для выполнения других разделов соглашения, был замечен в Северной Ирландии (Sentence Review Commissioners 1999: 6-8).

    Освобождение политических заключенных концептуально (а иногда и тактически) сопровождается снятием с эксплуатации оружия или прекращением огня. Строго говоря, переговоры как мирное средство должны быть свободны от любых стандартных позиций вооруженного или военного характера.В противном случае угроза насилия может стать разменной монетой, которая вряд ли будет способствовать каким-либо реальным переговорам, вероятно, только уступкам под принуждением. Однако переговорщики, статус которых как стороны в конфликте во многом зависит от их вооруженного потенциала, вряд ли откажутся от этого потенциала, пока он не будет полностью использован в переговорном процессе. Например, генерал Уэсли Кларк, командующий НАТО (Организации Североатлантического договора) на Балканах во время подписания Дейтонского соглашения, утверждал, что они недостаточно применили свою авиацию против Сербии во время первоначальных переговоров, но сделали это в 1999 году.Временная ИРА в Северной Ирландии также рискнула заключить Соглашение Страстной пятницы из-за своего нежелания списать свое оружие. В случае с АНК в Южной Африке он в одностороннем порядке объявил о приостановке своей вооруженной деятельности в августе 1991 года (в протоколе Претории), а в следующем году начал вывод из эксплуатации, потому что, хотя военное измерение не имело большого значения для переговоров, «Прекращение огня» имело большое символическое значение. Соглашение о национальном мирном соглашении в сентябре 1991 года также внесло ценный вклад не только в борьбу с политическим насилием, но и в укрепление доверия к процессу урегулирования.

    5. Управление реализацией договора

    Забытый аспект разрешения конфликта — это период непосредственно после заключения соглашения, когда содействующее агентство довольно часто покидает место происшествия, и стороны предоставлены самим себе в реализации соглашения. Период после заключения соглашения обычно является апогеем. И если в соглашении не указано, кто несет ответственность за его выполнение, это может вызвать неопределенность. Более того, детали соглашений часто исключают возможность вероятных споров по процедурным вопросам и вопросам существа.Поэтому критически важно, чтобы в соглашении предусматривался центральный орган, который может дать окончательную и авторитетную интерпретацию спорных аспектов соглашения, обеспечить соблюдение сроков соглашения, разрешить споры по поводу выполнения и вызвать доверие к соглашению. Это не то же самое, что международные гарантии, предлагаемые свидетелями соглашения или международными организациями. Орган по реализации должен обеспечивать политическое измерение и безопасность, чтобы обеспечить переход и стимулировать этот процесс.ООН часто предоставляет такие полномочия по реализации. Двумя примерами являются Временная администрация ООН в Камбодже (ЮНТАК), созданная в 1992 году, и Временная администрация ООН в Восточном Тиморе (ВАООНВТ) с 1999 года.

    Хорошим примером полномочного органа по осуществлению является Дейтонское Общее рамочное соглашение (1995 г.), которое включало Соглашение о выполнении мирного соглашения гражданскими лицами. Он учредил Высокого представителя с персоналом для «поддержания тесных контактов со сторонами в целях содействия их полному соблюдению всех гражданских аспектов мирного урегулирования» (статья II, 1 (b)) и для содействия «разрешению любых трудностей, возникающих в связь с гражданским исполнением »(статья II, 1 (d)).Высокому представителю следует также поддерживать постоянный контакт с командующим Силами выполнения обязательств НАТО (СВС). Военный аспект учитывается в соответствии с Соглашением о военных аспектах мирного урегулирования, которое предусматривает создание Совместной военной комиссии под председательством командующего СВС. Он создан для наблюдения за выполнением военных аспектов соглашения (Grant 1998: 28-31).

    Ангола и Северная Ирландия являются примерами, где такое агентство по реализации соглашений отсутствовало, и где несоблюдение соглашений стало основным камнем преткновения (Ohlson 1998: 180-182).

    Включение такого имплементационного органа в процесс международного урегулирования менее проблематично, чем в случаях внутренних процессов. Двумя примерами такого внутреннего исполнительного органа являются Временный исполнительный совет (ПИС), который использовался в период с января по апрель 1994 года в Южной Африке, и Временный политический орган (ВПИ) в Лесото с 1999 года. ПИС состоял из всех участников переговоров и обслуживал почти как правительство, параллельное правительству Национальной партии, и как наблюдатель за ее деятельностью.Он использовал семь подсоветов для мониторинга критических областей политики и безопасности в переходный период (Саракинский 1994: 74-81). IPA следовало тому же подходу, но не достигло аналогичного уровня успеха.

    Конфликтный треугольник

    Галтунга подразумевает, что разрешение конфликта не должно ограничиваться лечением симптомов конфликтной ситуации; Другими словами, во-первых, конфликтное поведение и, во-вторых, конфликтные отношения. Несовместимость интересов также должна быть устранена, что означает, что следует устранить несправедливые структурные аспекты структурного конфликта и гегемонистские культурные аспекты культурного конфликта.Другими словами, урегулирование конфликта должно переходить к предотвращению конфликта. Это гораздо более долгосрочный и менее привлекательный проект, и поэтому профессиональные посредники уделяют ему меньше внимания.

    6. Предотвращение конфликтов

    Предотвращение конфликтов в первую очередь связано с превентивной дипломатией. Дипломатическое давление и влияние, включая классическую дипломатию «кнута и пряника», связанную с Realpolitik, используются для достижения договоренностей, прежде чем они могут перерасти в конфликт.Предотвращение конфликтов, проявляющееся как сдерживание, будь то ядерная угроза, обычная военная мощь, экономический или технологический потенциал или другие соображения, является разновидностью политики силы или рычагов воздействия. К предотвращению конфликтов можно подходить и с более идеалистической точки зрения. В этом смысле конфликт рассматривается как циклическое явление, а не как линейное событие начала и конца. Это означает, что коренные причины конфликта могут быть устранены в форме переговоров и других форм предотвращения конфликтов, прежде чем они перерастут в открытый конфликт.В рамках циклического характера после урегулирования открытого конфликта его глубоко укоренившееся разрешение также требует предотвращения конфликтов, хотя и в различных формах. Если устранены существенные несовместимости, это предотвратит повторение конфликта, но в случае неудачи это может стать началом нового цикла конфликта.

    Хотя посредничество второго уровня традиционно ассоциируется с ранними стадиями разрешения конфликта, когда ситуация назревает и когда идет подготовка к «переговорам о переговорах», оно также представляется подходящим для предотвращения конфликтов и консолидации мирного процесса.Участие гражданского общества на этом этапе снова является императивом. Выполнение соглашений требует дальнейшего диалога и переговоров, хотя и в меньшей степени в центре внимания. Примером такого подхода является то, что традиционные противники, которые должны сотрудничать в свете нового соглашения, но все еще не доверяют друг другу, совместно участвуют в процессе изучения новых методов разрешения конфликтов. Если переговорные группы работодателя / руководства и профсоюза могут совместно пройти курс по альтернативным методам ведения переговоров, чтобы избежать тупиковых ситуаций, политические оппоненты могут сделать то же самое.Если политические оппоненты хорошо понимают основополагающие принципы посредничества и совместно получили это понимание посредством семинаров и упражнений, у них есть общая основа понимания этих методов, и поэтому они могут легко ссылаться на его аспекты без опасности недопонимания. Обучение аспектам изучения мира — еще одно популярное направление предотвращения конфликтов.

    Долгосрочная цель предотвращения конфликтов, которая в равной степени применима к консолидации демократии, заключается в воспитании культуры уважения прав человека, включая политическую терпимость.Социально-экономическое развитие не менее важно как превентивная мера и как демократический принцип. Сегодня большинство политических конфликтов включают заметное социально-экономическое измерение. При наличии большего количества ресурсов конкуренция за них не обязательно будет менее интенсивной, но считается менее взаимоисключающей и менее опасной для их выживания. Шведский подход к гуманитарной помощи в рамках развития является примером такого понимания предотвращения конфликтов.Его основная посылка заключается в том, что «программы сотрудничества в целях развития могут способствовать предотвращению вооруженных конфликтов до их возникновения. Этого можно достичь с помощью целевых проектов развития, программ укрепления демократии и прав человека, программ регионального сотрудничества и поддержки связи между враждебными сторонами »(Norberg 2000: 25).

    За последнее десятилетие возникло относительно новое явление в контексте предотвращения конфликтов. Это использование трибуналов по военным преступлениям и комиссий по установлению истины.Большая часть исследовательской работы в этом отношении сосредоточена на правовом измерении трибуналов, их влиянии на суверенитет государств, новой природе международного гуманитарного права и способах, которыми оно способствует (карательному) правосудию. Комиссии по установлению истины, с другой стороны, оцениваются с точки зрения мнимого дуализма между истиной и справедливостью, и предоставление амнистии, по-видимому, является фокусом в этом отношении (например, Gutmann & Thompson 2000). Эти вопросы редко рассматриваются в контексте разрешения конфликтов и почти никогда — в контексте предотвращения конфликтов.Однако значение этой дискуссии состоит в том, что она добавляет важный философский и юридический аспект в предотвращение конфликтов. В этом отношении функции правовой системы в разрешении и предотвращении политических конфликтов следует уделять больше внимания. Что также заслуживает изучения, так это влияние религиозных ценностей на концептуальное понимание комиссий по установлению истины как мотивации для предотвращения конфликтов.

    Вопрос правосудия, возможно, является одним из центральных в предотвращении конфликтов.Существенная часть дискуссии о трибуналах и комиссиях по установлению истины как о наиболее подходящих инструментах связана с понятием справедливости. В ходе дискуссии неявно возникает вопрос: какая форма правосудия является необходимой или наиболее подходящей для предотвращения конфликтов — возмездной или восстановительной? Либерально-демократическая точка зрения настаивает на карательном правосудии с сильным акцентом на верховенстве закона и позитивистским акцентом на процессуальной осмотрительности при отправлении правосудия. Те, кто подчеркивает случайный характер переходного периода сразу после интенсивного конфликта, выступают за восстановительное правосудие, которое менее процедурно и формально и направлено на реабилитацию расколотого общества.Процессуальное правосудие обычно тесно связано с демократией, которая аналогичным образом определяется в процедурных терминах. Это объясняет, почему люди, придерживающиеся преимущественно процедурного взгляда на моральные и ценностные проблемы общества, так яростно настаивают на возмездном (а не восстановительном) правосудии.

    Недостаточно развитым аспектом работы трибуналов и комиссий по установлению истины в контексте предотвращения конфликтов является их реальное влияние на общества. Могут ли их методы работы устранить фундаментальную несовместимость интересов и, наконец, устранить коренные причины конфликта? Другими словами, есть ли какая-либо корреляция между участием человека в суде или комиссии и более широким влиянием на общество? Это не приведет к предотвращению конфликта, если затронет только отдельных людей.В этом отношении проведено мало эмпирических исследований. В случае Южноафриканской комиссии по установлению истины и примирению (TRC) общий опрос общественного мнения был направлен на определение общественного мнения через два года после его завершения. Общие выводы заключались, во-первых, в заметных различиях в отношениях, основанных на расе, во-вторых, в общем одобрении TRC и его работе, и в-третьих, в восприятии того, что в процедурном смысле он справедливо относился к виновным в насилии, но что к жертвам обращались несправедливо в условия амнистии преступников (Гибсон и Макдональд 2001: 3-5, 6-8, 19, 20-23).Он установил сложную картину высокого уровня легитимности КИП в целом, но более низких уровней легитимности по конкретным вопросам. Возможное объяснение состоит в том, что символика примирения (с также сильным религиозным подтекстом и призывами к традиционному гуманизму убунту) более сильна, чем специфический характер его функций.

    Однако международное предпочтение отдается предпочтению судам. Помимо тех, что были созданы для бывшей Югославии и Руанды, Международный уголовный суд находится на стадии становления.Недавно появилась новая вариация в Сьерра-Леоне и Камбодже. В обоих последних случаях ООН сыграла важную роль в создании трибуналов по военным преступлениям комбинированного международного и национального характера, в которых два государства играют решающую роль. С другой стороны, после ареста Слободана Милошевича возникли дебаты о создании комиссии по установлению истины (в дополнение к трибуналу) для бывшей Югославии.

    Трудно представить себе комиссию по установлению истины, наделенную полномочиями объявлять амнистию, в отсутствие возможного преследования тех, кто не подавал прошение об амнистии, или тех, кто не подал заявление.В противном случае мотивация для амнистии отсутствовала бы. Противники амнистии рассматривают ее как альтернативу правосудию и форму безнаказанности. Если, однако, амнистия имеет равный статус с правосудием, из этого следует, что материальные требования для получения амнистии равны сущности (а не процессуальным требованиям) правосудия. Возможно, полное раскрытие информации (то есть истины) в рамках строго ограниченного набора политических действий с очевидными политическими (а не личными) мотивами и целью отвечает основным требованиям как справедливости, так и амнистии.Для всего, что выходит за рамки этой сферы, по-прежнему должно применяться карательное правосудие. Мало кто спорит о том, что с процессуальной точки зрения амнистия не приравнивается к карающему правосудию. Тогда возникает вопрос, является ли процессуальная справедливость абсолютным предварительным условием справедливости по существу. Юридический ответ — нет, но моральный ответ спорен. Ответ на вопрос о переходной политике тоже отрицательный.

    Заключение

    Все аспекты конфликта, его причины, управление и разрешение претерпевают значительные корректировки за последние несколько лет.Было бы чрезмерным упрощением приписывать все динамике пост-холодной войны или глобализации. Изменения в государстве, новые тенденции в международном публичном праве, новые социально-политические движения и пронизывающие колебания развития очень радикальны для умы людей, которые стремятся к стабильности и безопасности, но которые постоянно подвергаются опасности и переменам.

    В прошлом идеологическая солидарность и разделение мира на тех, кто за, против и неприсоединившихся, делали разрешение конфликтов по этим категориям практически невозможным.В сознании многих это идеологическое противостояние сменилось спором между двумя фундаментализмами: идеологией и религией или между экономически редуцированной западной / либеральной идеологией и религиозно редуцированным фундаментализмом. Появилось больше возможностей для разрешения конфликтов, но все же существуют серьезные ограничения на его варианты с точки зрения идеологии или религии. По иронии судьбы, вместе с неолиберальным представлением о «меньшем и более компактном» государстве, возникла сопутствующая большая чувствительность к меньшинствам, и оба они ослабили государство.В условиях отсутствия хорошо консолидированных конституционных государств государственные структуры не могут справиться со всем этим давлением и, таким образом, становятся склонными к конфликтам.

    В настоящее время разрешение конфликтов чаще сталкивается со структурной неэффективностью как государства, так и общества, и реже — с межгосударственными реальными политическими амбициями власти. Что осталось неизменным, так это феномен государств, использующих внутренние конфликты в других государствах.

    Сегодня основные вопросы разрешения конфликтов неразрывно связаны с изменяющейся динамикой внутри государств и в международном сообществе.Никакой конфликт больше нельзя изолировать и рассматривать в контролируемых условиях, хотя Дейтон был ближе всего к такой попытке. Следовательно, разрешение конфликтов требует реального опыта и глубоких знаний в целом ряде дисциплин, включая политическую динамику и историю, дипломатию и психологию. Изучение мира или конфликтологии вряд ли могут быть самостоятельными дисциплинами.

    Список литературы

    1. Актан, Гюндюз 2001. Турецко-армянский диалог. Turkish Daily News 11 июля.
    2. Бейкер, Джеймс А. III 1999. Дорога в Мадрид, в Crocker et al 1999: 183-205.
    3. Cassse, Antonio 1999. Ex iniuria ius oritur: движемся ли мы к международному признанию принудительных гуманитарных контрмер в мировом сообществе? Европейский журнал международного права 10.
    4. Крокер, Честер А. 1999. Миротворчество в Южной Африке: Намибийско-ангольское поселение 1988 г., Crocker et al. 1999: 207-244.
    5. Crocker, Chester A, Hampson, Fen Osler & Aall, Pamela (ред.) 1999. Пастухи кошек: многостороннее посредничество в сложном мире . Вашингтон, округ Колумбия: Институт мира прессы США.
    6. Элиассон, январь 1998 г. Гуманитарная деятельность и поддержание мира, в Отунну, Олара А. и Дойл, Майкл В. (ред.), Миротворчество и поддержание мира в новом веке . Лэнхэм и др .: Роуман и Литтлфилд.
    7. Galtung, Johan 1969. Исследование насилия, мира и мира. Журнал исследований мира 6 (3).
    8. Галтунг, Йохан 1990.Культурное насилие. Журнал исследований мира 27 (3).
    9. Грант, Томас Д. 1998. Гарантированный на международном уровне конституционный порядок: Кипр и Босния как предикаты для нового нетрадиционного участника в обществе государств. Журнал транснационального права и политики (Университет штата Флорида) 8 (1) (осень).
    10. Гутманн, Эми и Томпсон, Деннис 2000. Моральные основы комиссий по установлению истины, в Ротберг, Роберт И. и Томпсон, Деннис (ред.), Правда против справедливости: мораль комиссий по установлению истины .Принстон и Оксфорд: Издательство Принстонского университета.
    11. Харрис, Питер и Рейли, Бен (ред.) 1998. Демократия и глубоко укоренившийся конфликт: варианты переговоров . Стокгольм: Международный институт демократии и помощи в проведении выборов.
    12. Холбрук, Ричард 1999. Чтобы положить конец войне . Нью-Йорк: Современная библиотека.
    13. Хантингтон, Сэмюэл П. 1999. Одинокая сверхдержава. Министерство иностранных дел 78 (2).
    14. Хан, Сардар Аттик Ахмед 2001.Императивы для мира, в Sawhny, Karan R. (ed), Кашмир: Как далеко могут зайти Ваджпаи и Мушарраф? Нью-Дели: Публикации мира.
    15. Мазруи, Али 1994. Африка: в поисках умиротворения (Комментарий). по делам Африки 93.
    16. Митчелл, К. Р. 1981. Структура международного конфликта . Бейзингсток: Макмиллан.
    17. Митчелл, Джордж Дж. 1999. Принятие мира . Нью-Йорк: Альфред А. Кнопф.
    18. Норберг, Карин 2000. Помощь в целях развития, гуманитарная помощь и чрезвычайная помощь, в Cilliers, Jakkie & Hilding-Norberg, Annika (eds), Построение стабильности в Африке: вызовы нового тысячелетия .Серия монографий ISS No. 46. ​​Претория: Институт исследований в области безопасности.
    19. Nordquist, Kjell-Åke 1995. Три формы медиации и когда их использовать. 1995 Исполнительный семинар по третьим сторонам и новым вызовам в разрешении конфликтов. Департамент исследования мира и конфликтов Уппсальского университета.
    20. Олсон, Томас 1998. Политика власти и мира: разрешение внутригосударственных конфликтов в южной части Африки. № отчета 50. Упсала: Департамент исследования мира и конфликтов.
    21. Салем, Пол Э.1997. Критика западного разрешения конфликтов с незападной точки зрения, Салем, Пол (ред), Разрешение конфликтов в арабском мире: избранные эссе . Бейрут: Американский университет в Бейруте.
    22. Саракинский, Ивор. 1994. Репетиция совместного правила: Переходный исполнительный совет, Фридман, Стивен и Аткинсон, Дорин (ред.), Южноафриканское обозрение 7: Маленькое чудо урегулирование переговоров в Южной Африке . Йоханнесбург: Ravan Press.
    23. комиссаров по пересмотру приговоров 1999.Годовой отчет за 1999 год: с 30 июля 1998 года по 31 марта 1999 года. Представлен в парламент в соответствии с Приложением 1 (6) к Закону о Северной Ирландии (приговоры) 1998 года. Лондон: The Stationary Office.
    24. Sparks, Allistair 1994. Завтра — другая страна: внутренняя история революции, совершенной путем переговоров в Южной Африке . Сэндтон: Струик.
    25. Зартман, И. Уильям 2000. Зрелость: болезненная патовая ситуация и не только. Документ представлен на 18 -м Всемирном конгрессе IPSA , Квебек.

    Правозащитный подход к разрешению конфликтов

    Совет по правам человека Фото: Жан-Марк Ферре через ООН в Женеве на Flickr

    Роль нарушений прав человека в причинах, динамике и последствиях конфликта иллюстрирует важность правозащитного подхода к разрешению конфликта: если права человека являются частью проблемы, они должны быть частью решения.Это эссе направлено на то, чтобы показать, как перспектива прав человека может улучшить шансы трансформации насильственных конфликтов в устойчивый мир путем улучшения разработки и реализации мирных процессов и методов разрешения конфликтов. При этом мы проясним основные характеристики правозащитного подхода к разрешению конфликтов и определим набор стандартов в области прав человека, которые будут руководствоваться его применением.

    Затем мы кратко проанализируем колумбийский и израильско-палестинский мирные процессы, каждый через призму правозащитного подхода.Эти два случая иллюстрируют противоположные края спектра при рассмотрении вопроса о включении прав человека в процесс разрешения конфликтов. С одной стороны, колумбийский мирный процесс иллюстрирует, как переговоры и окончательное соглашение могут признать мир правом человека, подчеркивая необходимость изменения структурных условий несправедливости и нарушений прав человека, которые приводят к вооруженным конфликтам. С другой стороны, в соглашениях Осло между Израилем и Организацией освобождения Палестины права человека практически отсутствуют, несмотря на то, что систематические нарушения являются одной из основных причин и последствий конфликта.В заключение мы обращаемся к одной из основных критических замечаний и проблем, связанных с подходом к разрешению конфликтов, основанным на правах человека.

    Права человека и разрешение конфликтов

    Права человека и разрешение конфликтов традиционно изучались как две отдельные области, подчеркивая их различные подходы к непосредственной цели достижения мирного соглашения и более долгосрочной цели построения мирных процессов политических, экономических и социальных изменений.С одной стороны, специалисты по разрешению конфликтов часто опасаются, что ключевые заинтересованные стороны могут не решиться участвовать в переговорах, требующих от них признания моральной или уголовной ответственности за свои действия. Защитники прав человека, с другой стороны, скептически относятся к методам разрешения конфликтов, которые уделяют приоритетное внимание решению неотложных проблем безопасности и прекращению продолжающегося насилия по сравнению с более комплексными процессами, направленными на решение проблемы структурного насилия посредством сосредоточения внимания на социальной справедливости, политическом равенстве и ответственности за прошлые годы. проступки.

    Многочисленные ученые, в том числе Эйлин Бэббит и Мишель Парлевлит, проанализировали эти различия. Их работа показывает, как можно понять основные противоречия между правами человека и разрешением конфликтов, исследуя различные способы, которыми каждая область применяет различные методологии и стратегии для достижения своих целей. Например, субъекты разрешения конфликтов отдают приоритет «хорошо продуманному процессу взаимодействия и решения проблем», стремясь облегчить беспристрастные механизмы диалога между участниками и не проявлять предвзятости в отношении к различным сторонам.С другой стороны, практикующие правозащитники сосредотачиваются на соблюдении международного права прав человека, подчеркивая, что «стандарты прав предназначены для защиты слабых от злоупотребления властью со стороны сильных, а нарушения редко равномерно или пропорционально распределяются между противостоящими факторами». Менее обеспокоенные дисбалансом сил и нормативными соображениями, лица, занимающиеся разрешением конфликтов, предпочитают концентрироваться на перспективах достижения мирного соглашения и, следовательно, их предпочтение беспристрастности и осмотрительности в отношениях со всеми сторонами конфликта.Со своей стороны, активисты-правозащитники сосредотачиваются на осуждении злоупотреблений и призывах к ответственности. Они наблюдают за моральным содержанием достигнутого путем переговоров урегулирования, сообщают и отслеживают прошлые и текущие нарушения прав человека, а также используют такие стратегии, как «называние и осуждение» и освещение в СМИ, чтобы заручиться поддержкой общества.

    Эти различия между лагерями прав человека и разрешения конфликтов реальны, но не обязательно по своей сути проблематичны. Вместо того, чтобы рассматривать два подхода как фиксированную дихотомию «либо — либо», более продуктивно и полезно рассматривать их как развивающиеся и изменчивые социальные практики, которые взаимодействуют друг с другом и составляют друг друга.В следующих разделах мы покажем, как подход, основанный на правах человека, может помочь восстановить и сделать более эффективными традиционные методы разрешения конфликтов.

    Подход к разрешению конфликтов, основанный на правах человека

    Перспектива прав человека может применяться в различных областях и использоваться в качестве основы для различных политических процессов и программ. Например, подход к развитию, основанный на правах человека, широко обсуждается и применяется Организацией Объединенных Наций и ее учреждениями.Независимо от области применения подходы, основанные на правах человека, имеют четыре основных характеристики. Во-первых, основная цель всех этих подходов — реализация прав человека, закрепленных во Всеобщей декларации прав человека и международных договорах. Например, подход к развитию, основанный на правах человека, переопределяет развитие как реализацию прав человека.

    Во-вторых, перспектива прав человека подчеркивает права правообладателей и обязанности носителей обязанностей.Носителем обязанностей в международном режиме прав человека является главным образом государство, но были призывы и попытки расширить эту категорию, включив в нее негосударственных субъектов. Подход, основанный на правах человека, направлен на развитие способности правообладателей отстаивать свои права, а носителей обязанностей — выполнять свои обязательства по уважению, защите и осуществлению этих прав.

    В-третьих, принципы прав человека определяют все этапы процессов и программ, в которых принимают участие специалисты-практики и другие участники.Эти принципы включают универсальность, неотъемлемость, неделимость, взаимозависимость и взаимосвязанность прав человека; равенство и недискриминация; участие и инклюзия; и подотчетность и верховенство закона. В-четвертых, подход, основанный на правах человека, подчеркивает асимметрию и неравенство власти. Нормы прав человека были созданы именно для защиты слабых и уязвимых лиц и групп от злоупотреблений со стороны государства или других потенциально эксплуататорских субъектов.

    Применительно к разрешению конфликтов перспектива прав человека обеспечивает набор стандартов, принципов и ценностей, которые предлагают руководство при разработке и реализации стратегий и процессов разрешения конфликтов.Для целей этого эссе правозащитный подход представляет собой концептуальную основу для процессов разрешения конфликтов, которая нормативно основана на международных стандартах в области прав человека и оперативно направлена ​​на продвижение и защиту прав человека. В оставшейся части раздела исследуются четыре особенности, которые имеют решающее значение при разрешении конфликтов с позиций прав человека: нормативно-правовая база; структурные условия для мира; участие и инклюзия; и подотчетность и возмещение.

    Нормативно-правовая база

    Процессы разрешения конфликтов укрепляются, если в них используются как нормативные, так и правовые основы международных прав человека. Такие идеи, как универсальность и неотъемлемость прав человека, а также упор на недискриминацию, включение и равенство, находят широкий отклик. Таким образом, нормы прав человека могут предоставить полезный и приемлемый набор принципов и моделей поведения, которым участники должны следовать на различных этапах конфликта.Соблюдение этих стандартов в области прав человека и гуманитарного права может ограничить распространение насилия, сформировать способ разрешения конфликта и минимизировать дегуманизацию врага. Тем самым они ограничивают масштабы жертв и обид. Нормы прав человека также могут играть важную роль в обеспечении предварительных переговоров и деэскалации боевых действий путем предоставления заверений и гарантий сторонам спора.

    Стандарты прав человека придают легитимность процессам разрешения конфликтов, обеспечивая общую основу для определения обоснованности конкурирующих требований и оценки жалоб и опасений сторон.Фактически, в некоторых случаях вооруженные группы, похоже, готовы принять права человека в качестве основы, как это было в Сальвадоре, Гватемале и на Филиппинах. Правозащитный подход также способствует формированию уверенности в мирных процессах, поскольку местные субъекты часто чувствуют себя более защищенными в этих рамках, а международные субъекты более охотно предлагают свою поддержку, когда права человека используются в качестве руководящего принципа. Включение прав человека в мирное соглашение может уменьшить страх перед доминированием в будущем и злоупотреблениями властью, поскольку права человека накладывают ограничения на то, как власть имущие могут осуществлять свои полномочия.И они могут играть интегрирующую роль, поощряя межобщинные форумы и коалиции, основанные на общих ценностях.

    Структурные условия мира

    Цель правозащитного подхода — способствовать установлению позитивного и устойчивого мира и, таким образом, устранять не только непосредственные причины конфликта, но и его глубинные и структурные причины. С этой целью права человека способствуют взаимному усилению гражданских и политических прав, с одной стороны, и экономических, социальных и культурных прав, с другой, — все из которых лучше всего реализуются, когда осуществляются вместе.Такой целостный подход, включающий многочисленные требования прав человека, лучше всего проиллюстрировать рассмотрением вопросов, связанных с землей. Наиболее распространенные нарушения прав человека, связанные с землей, включают насильственные споры по поводу владения / оккупации территории, принудительные выселения и переселения, а также потерю доступа к средствам к существованию и природным ресурсам. Внутренне перемещенные лица и беженцы часто сталкиваются с сочетанием этих ситуаций, и в ответ международные организации, такие как ООН-Хабитат, продвигают «чувствительные к конфликтам земельные инструменты», чтобы повысить подотчетность и способность государства выполнять свои обязательства в области прав человека.К ним относятся, среди прочего, такие инструменты, как документирование домов и земель, которые были насильно оставлены, предоставление документов на землю перемещенным лицам и раннее предупреждение о выселениях и нарушениях прав человека. Эти инструменты могут быть частью мер правосудия переходного периода, поскольку они стремятся к некоторой справедливости для жертв злоупотреблений, связанных с землей, и их цель — повысить подотчетность правительств. Почти каждое крупное мирное соглашение с 2005 по 2014 год содержало положения, касающиеся конкретных земель, что подчеркивало растущее понимание того, что перспектива прав человека необходима для прочного мира.

    Участие и вовлечение

    Исполнительный директор структуры «ООН-женщины» Фумзиле Мламбо-Нгкука информирует Совет Безопасности ООН во время обзора на высоком уровне по поводу 15-й годовщины принятия резолюции 1325. Фото: ООН-женщины / Райан Браун через Flickr

    Традиционная модель разрешения конфликтов, применяемая правительственными элитами и высокопоставленными военными чиновниками, в последнее время была поставлена ​​под сомнение призывами к более множественному и основанному на участии процессу как во время, так и после достижения соглашения.Различные исследования показали, как включение гражданского общества и женских групп в мирные инициативы может снизить риски конфликтов и нестабильности и повысить эффективность миростроительства. Однако участие и инклюзивность остаются недостижимой целью. Например, женщины составляли только 2 процента посредников и 5 процентов свидетелей и подписантов в мирных процессах, имевших место в период с 1990 по 2017 год. За тот же период только 5 процентов мирных соглашений содержали ссылки на гендерное насилие, несмотря на его документально подтвержденная распространенность в вооруженных конфликтах.

    Подход, основанный на правах человека, может усилить призывы к вовлечению не только за счет использования правовых инструментов, но и за счет работы обширных сетей защиты интересов на международном и местном уровнях. От участия в ненасильственном сопротивлении до преобразования социальных отношений посредством переговоров и примирения (включая деэскалацию насилия и создание структурного потенциала для мира) правозащитники обычно участвуют в широком спектре деятельности по миростроительству.Эти субъекты также часто играют ключевую роль в просвещении маргинализированных групп об их правах, распространении культуры мира и равенства и укреплении принципов прав человека снизу вверх.

    Подотчетность и возмещение

    Дилемма «справедливость против мира» часто возникает в дебатах между сторонниками возможных положений об амнистии и правозащитниками и жертвами, требующими ответственности за вопиющие нарушения прав человека. Практически все недавно согласованные мирные процессы, например, в Сьерра-Леоне, Либерии, Уганде и Ливии, сталкивались с этой дилеммой.То, как эти проблемы решаются (или нет), сильно различается в зависимости от контекста и часто определяет перспективы мира. Уголовное правосудие остается важнейшим компонентом обеспечения полной ответственности, но это не единственный метод. Одновременно это должно сопровождаться другими мерами по поиску истины, примирения, возмещения ущерба и неповторения.

    Права человека в мирном процессе Колумбии

    Мирные переговоры между правительством Колумбии и Революционными вооруженными силами Колумбии — Народной армией (FARC-EP) завершились подписанием мирного соглашения 24 ноября 2016 года после пяти лет переговоров.Во многих отношениях этот процесс может служить общей основой для включения прав человека в мирные переговоры. Особо выделяются три особенности. Во-первых, с самого начала мирного процесса основные участники переговоров использовали правозащитную основу в качестве руководства при разработке и выполнении соглашений. Во-вторых, процесс был основан на ряде принципов, согласующихся с понятиями подотчетности, участия и инклюзивности. В-третьих, акцент был сделан на социальной справедливости в отношениях власти в постконфликтном обществе, о чем свидетельствует важность, придаваемая вовлечению жертв в мирный процесс, призыв к участию пострадавших общин в процессе осуществления и конкретные меры. приняты для защиты уязвимых групп населения.

    Президент Колумбии Мануэль Сантос и лидер FARC-EP Тимолеон Хименес подписывают соглашение о прекращении огня в Гаване, Куба, в 2016 году. Фото: PresidenciaRD через Flickr

    Каждый из четырех компонентов правозащитного подхода к разрешению конфликтов, описанных выше, сыграл важную роль в мирном процессе в Колумбии. Например, нормы прав человека были прямо включены в окончательное мирное соглашение и в различные частичные соглашения, которые были подписаны на протяжении всего процесса.Примечательно, что посылка о том, что мир является общепризнанным правом человека, послужила основой для развития переговоров и разработки соглашения. Соглашение также получило разную степень поддержки со стороны местных правозащитных групп и международных и региональных организаций, таких как Межамериканская комиссия по правам человека, что значительно ускорило темпы переговоров и придало большую легитимность повестке дня в области прав человека. Международный уголовный суд, проводя предварительное расследование в Колумбии, также сыграл ключевую роль в продвижении мирного процесса, заявив о своей поддержке соглашения между правительством и FARC.

    Структурные условия, ведущие к насильственному конфликту, также были учтены в окончательном соглашении. Например, в сельскохозяйственном соглашении Колумбии говорится, что принципы, которыми руководствовались переговоры, были «благосостояние и хорошая жизнь» и попытка искоренить нищету, чтобы позволить сельским общинам в полной мере осуществлять свои права человека. Программа распределения земли в соответствии с соглашением также является довольно всеобъемлющей и новаторской, поскольку она включает, например, участие затронутых сообществ, включение гендерных соображений в правовые основы реституции и правовую защиту афроколумбийских и коренных общин, которые причитающиеся реституции.Действительно, колумбийский мирный процесс стал важным ориентиром для принципов участия и интеграции, создав механизмы для вовлечения гражданского общества, жертв прав человека и женщин в переговоры.

    Подотчетность оказалась одним из самых сложных аспектов увязки прав человека с разрешением конфликта в мирном соглашении Колумбии. Хотя эта сделка не идеальна, она признает необходимость удовлетворения прав жертв путем создания интегрированной системы «истины, справедливости, возмещения ущерба и неповторения», включая создание специальной юрисдикции для установления мира.Соглашения об ответственности прямо исключают амнистию для тех, кто совершил серьезные нарушения прав человека и / или серьезные нарушения международного права прав человека. Однако при соблюдении двух основных условий виновные имеют право на альтернативный приговор и некоторые ограничения свободы передвижения, но не на тюремный срок. Во-первых, они должны признаться в своих преступлениях и признать ответственность за них. Во-вторых, они должны разработать индивидуальный или коллективный проект возмещения ущерба на период от пяти до восьми лет, который должен быть одобрен специальным судом.Обвиняемым, отказывающимся подчиняться этим условиям, грозит лишение свободы на срок до двадцати лет. В соглашении также разработан комплекс мер реституционного правосудия, направленных на защиту прав жертв, включая создание комиссии по установлению истины. Случай с Колумбией особенно поучителен при рассмотрении дилемм правосудия переходного периода, показывая, что множественные и альтернативные формы ответственности и возмещения ущерба могут быть приемлемыми с точки зрения прав человека, но при этом ведут к подписанию мирного соглашения.

    Права человека и Соглашения Осло

    В отличие от мирного процесса в Колумбии соображения прав человека практически отсутствовали в соглашениях Осло между Израилем и Организацией освобождения Палестины, несмотря на значительную роль нарушений прав человека в причинах, динамике и последствиях конфликта. Декларация принципов о временных мерах по самоуправлению (DOP), как официально называются Соглашения Осло, была подписана 13 сентября 1993 года и не содержала ссылки на концепцию прав человека.В нем также не говорится прямо о праве палестинского народа на самоопределение — вопрос, который также был исключен из повестки дня переговоров о постоянном статусе. Вместо этого в соглашении говорится лишь о признании довольно неоднозначных «взаимных законных и политических прав» двух сторон.

    Ицхак Рабин и Ясир Арафат в Белом доме с Биллом Клинтоном в 1993 году. Фото: Wikimedia Commons

    После DOP Израиль и Организация освобождения Палестины подписали серию временных соглашений между 1993 и 1999 годами, но они редко содержали прямую ссылку на права человека.Например, в статьях, касающихся полицейской деятельности, отсутствует какая-либо ссылка на защиту прав человека, а в тех, которые касаются экономических вопросов, они упоминаются не как «права» (и без ссылки на принцип равенства), а как механизмы развития и экономического сотрудничества. . Кроме того, соглашения не создают институтов для защиты и обеспечения соблюдения прав человека в будущем, и они не предоставляют каких-либо целостных механизмов для рассмотрения прошлых нарушений прав человека и вопросов справедливости и ответственности.Формулировки некоторых из этих соглашений, в частности Израильско-палестинского временного соглашения по Западному берегу и в секторе Газа и Уай-риверского меморандума, фактически предполагают, что международные нормы в области прав человека должны регулироваться мирными соглашениями, а не пороками. -верс. Например, в статье XI Временного соглашения, приложение 1, говорится: « В соответствии с положениями настоящего Соглашения , палестинская полиция и израильские вооруженные силы будут осуществлять свои полномочия и обязанности в соответствии с настоящим Соглашением с должным учетом международных: общепринятые нормы прав человека и верховенства закона, и должны руководствоваться необходимостью защищать общество, уважать человеческое достоинство и избегать притеснений »(курсив добавлен).Как написала Кристин Белл: «Как в тексте, так и в реализации израильско-палестинские мирные соглашения демонстрируют почти полный разрыв между концепцией мира и концепцией справедливости». В соглашениях не рассматриваются структурные и глубинные причины конфликта, и поэтому они направлены на достижение негативного мира, а не устойчивого и позитивного мира. Наконец, переговорный процесс, приведший к соглашениям, не был всеобъемлющим и репрезентативным, поскольку он в значительной степени исключал организации гражданского общества, а также представителей женщин и жертв конфликта.

    Отсутствию принципов прав человека в этих мирных соглашениях способствовал ряд факторов. Во-первых, они отражают относительную мощь Израиля и его интерес к безопасности и порядку, а не правам человека и справедливости. Во-вторых, они отражают преобладающие представления о природе конфликта. Это в значительной степени изображается как территориальный конфликт, решением которого является географическое разделение между двумя сторонами, несмотря на то, что он больше похож на межгрупповой конфликт внутри территории.В результате мирный процесс принял традиционные межгосударственные миротворческие инструменты. Это означало, что права человека были исключены из повестки дня, поскольку межгосударственный подход диктует, что права человека являются внутренним вопросом, который не должен рассматриваться в переговорах между государствами. В-третьих, лидеры Организации освобождения Палестины, по крайней мере, во время мирного процесса в Осло, как правило, уделяли больше внимания праву на самоопределение, а не другим основным правам человека. Отчасти это произошло из-за того, что акцент на права человека мог ограничить способность недавно созданной Палестинской администрации контролировать оппозиционные группы, которые оспаривали ее законность и политику.В-четвертых, международное сообщество, включая посредников, не оказывало давления на стороны с целью принятия принципов прав человека. В своем отчете Amnesty International пришла к выводу, что «стремление мира к миру на Ближнем Востоке привело к международной готовности подчинить интересы прав человека стремлению к миру и нежеланию многих стран поднимать вопрос о нарушениях прав человека, совершаемых Израилем или Палестинская администрация ». Израильско-палестинский опыт показывает, что исключение прав человека из мирного процесса может способствовать неспособности достичь даже негативного мира.

    Заключение

    Наконец, мы хотели бы кратко остановиться на одной из основных критических замечаний и проблемах правозащитного подхода к разрешению конфликтов: жесткой универсальности прав человека. Практики разрешения конфликтов часто отвергают правозащитную перспективу как универсальный подход, навязанный международными субъектами без учета местных условий. Эта критика упускает из виду присущие различия в уровне толкования и реализации прав человека.Как правильно выразился Джек Доннелли: «Универсальные права человека не только могут, но и должны реализовываться по-разному в разное время и в разных местах, отражая свободный выбор свободных народов для включения существенной особенности в универсальные права человека». Адаптация норм и принципов прав человека к местному контексту не только не обходит стороной, но и является неотъемлемой частью правозащитного подхода к разрешению конфликтов, представленного в этом эссе.

    Хотя включение прав человека в мирные соглашения может сигнализировать о начале нового процесса институционализации и социализации норм и принципов прав человека, важно помнить, что это только один этап в процессе построения устойчивого и позитивного мира. .

    Самая большая проблема Колумбии сегодня — это дальнейшее выполнение мирных соглашений в соответствии со стандартами прав человека, установленными в окончательном соглашении. Создание и создание эффективных институтов защиты прав человека — это не единичное мероприятие, а процесс, который происходит в течение длительного периода времени. Отсутствие согласованных и сильных формальных и неформальных институтов с достаточным потенциалом для защиты прав человека может поставить под угрозу переходный период от конфликта к миру.Таким образом, подход, основанный на правах человека, подчеркивает важность повышения потенциала носителей обязанностей, а также роли правообладателей, поскольку они играют важную роль в разработке, реализации и мониторинге этой политики.

    То, как мы концептуализируем взаимосвязь между правами человека и разрешением конфликтов, имеет первостепенное значение. Это существенно влияет на практику правозащитников и специалистов по разрешению конфликтов на местах.В зависимости от того, как понимается взаимосвязь между правами человека и разрешением конфликтов, это может сделать одних практиков более актуальными, чем других, некоторые политики — более разумными, чем другие, а некоторые стороны, вовлеченные в конфликт, более сильными и законными, чем другие. Другими словами, представления о взаимосвязи между правами человека и разрешением конфликтов не являются политически нейтральными. Они регулируют и составляют как процесс разрешения конфликта, так и тот вид мира, который достигается.

    Клаудиа Фуэнтес-Хулио — доцент Института международных отношений Папского католического университета Рио-де-Жанейро. Ее работы были опубликованы в нескольких отредактированных книгах и журналах в области прав человека, внешней политики и латиноамериканской политики. Недавно она вместе с Полой Драммонд редактировала том «Права человека и разрешение конфликтов: преодоление теоретического и практического разрыва» (2018).

    Раслан Ибрагим — доцент кафедры политологии и международных отношений Государственного университета Нью-Йорка в Дженесео.Его исследовательские интересы включают теорию международных отношений, права человека, суверенитет и международную политику Ближнего Востока.

    Американский опыт разрешения конфликтов

    Аннотация

    Принцип разрешения конфликтов занимает видное место в истории США. Он воодушевил некоторых из наиболее уважаемых исторических личностей Америки, и сегодня он составляет общую тему для академических кругов и гражданского общества. И как только Соединенные Штаты стали ведущей державой в 20 веке, они стали основным направлением деятельности У.С. также внешняя политика, хотя и с ограниченным успехом.

    Во всем этом есть некоторая ирония, учитывая, что ранняя история Америки пропитана насилием и конфликтами. Он получил независимость после жестокого восстания против британского правления. Были также резня коренных американцев, война 1812 года, жестокость рабства и кровавая гражданская война.

    Важный вклад гражданского общества

    И все же, несмотря на это жестокое далекое прошлое, американское общество по-прежнему имеет прочное наследие разрешения конфликтов и ненасилия.Безусловно, ему не хватает глубокого наследия и религиозной и философской системы убеждений, лежащих в основе ненасилия, присущего Индии — богатой традиции, красиво сформулированной д-ром Джоти Патаниа в ее сопроводительном эссе. Но Америка, тем не менее, внесла очень важный вклад. Возможно, лучше всего это воплощено в длинной череде знаковых американских деятелей, полных решимости преодолеть — и разрешить — общественную напряженность и конфликты посредством ненасильственной защиты.

    Например, аболиционисты Фредерик Дуглас, который стал одним из величайших ораторов Америки против рабства, и Гарри Табман, который помогал управлять знаменитой Подземной железной дорогой — секретной транспортной системой, которая помогала уносить рабов на свободу.Позже, в начале -х годов века, появилась Джейн Аддамс, которая стала видным защитником самых разных причин, начиная от мира во всем мире и заканчивая правами женщин.

    Затем появилось движение за гражданские права США. Ее главный лидер, преподобный Мартин Лютер Кинг-младший, часто ссылался на влияние Махатмы Ганди на его творчество. Кинг однажды написал, что «Ганди был путеводной звездой нашей техники ненасильственных социальных изменений» во время автобусного бойкота в Монтгомери в 1955-56 годах — успешной попытки афроамериканцев протестовать против расовой сегрегации в общественном транспорте в столице штата Алабама, отказавшись от езды по городу. Автобусы.Кинг посетил Индию в 1959 году и встретился с семьей покойного Ганди. После поездки он написал: «Было чудесно видеть поразительные результаты ненасильственной кампании». находился под сильным влиянием Ганди. Он изучал Ганди на семинарах по ненасилию, которые позже послужили ориентиром для Льюиса, когда он устраивал сидячие забастовки за обеденными стойками в знак протеста против сегрегации в ресторанах Теннесси.

    По мере того, как в дальнейшем в американском обществе развивалась напряженность, возникли новые кампании гражданского неповиновения, направленные на решение новых проблем. Сезар Чавес, активист, получивший известность в 1960-х и 1970-х годах, выступал от имени американских мелких фермеров и иммигрантов из Латинской Америки. Позже, в 1970-х годах, в ответ на рост преступности в Нью-Йорке, была сформирована группа под названием «Ангелы-хранители» для патрулирования общественного транспорта в городе и пропаганды ненасилия. Одетые в красные береты торговой марки, Ангелы-хранители заботились о безопасности людей, производили аресты граждан и предлагали образовательные программы для школ и предприятий.Ангелы-хранители по-прежнему действуют в Нью-Йорке и в начале этого месяца были замечены патрулирующими район Краун-Хайтс в Бруклине после серии жестоких нападений на еврейскую общину.

    Это наследие ненасильственной защиты дополняется богатым научным вкладом в разрешение конфликтов. Это обычное направление обучения в американских университетах. Аналитические центры также занимаются изучением разрешения конфликтов, при этом некоторые из них, такие как Институт мира США и Центр Стимсона, адаптируют его в качестве всеобъемлющей темы своей деятельности.Существует также ведущая научная публикация, рецензируемый журнал Journal of Conflict Resolution , который действует с 1957 года. Изучение разрешения конфликтов также стало широко распространенным, о чем свидетельствует бестселлер 1981 года Getting To Yes , который был опубликован тремя учеными Гарвардского переговорного проекта и посвящен тому, как успешно разрешать личные и профессиональные споры. Последнее обновленное издание было опубликовано в 2011 году.

    Интернационализация разрешения конфликтов

    В последние десятилетия американское гражданское общество все больше ориентировало свои усилия по разрешению конфликтов на споры за пределами Соединенных Штатов.Одним из примеров является процесс диалога «Трек II», форма дипломатии, которая влечет за собой дискуссии между собеседниками из неправительственных организаций, призванные укрепить доверие и продолжить сотрудничество в трудные времена для отношений между странами собеседников. Задача экспертов и бывших политиков — попытаться заложить основу для более беспрепятственного обмена на официальных уровнях. Известному американскому общественному интеллекту по имени Норман Казинс приписывают создание процесса Track II в 1960 году. После того, как в мае того же года в советском небе был сбит американский шпионский самолет, Казинс пригласил группу частных американских и российских граждан на встречу в Дартмуте. Колледж, чтобы обсудить пути вперед.Сегодня ряд университетов и аналитических центров США спонсируют Track II.

    Затем, в 1993 году, американский журналист по имени Джон Уоллах основал организацию «Семена мира», которая набирает молодых людей из конфликтных стран, чтобы вместе проводить время в лагере в штате Мэн. Это один из самых известных и устойчивых вкладов Америки в урегулирование конфликтов. На данный момент «Семена мира» подготовили около 7000 выпускников из стран Ближнего Востока, Индии и Пакистана, а также с Балкан.

    После того, как Соединенные Штаты стали сверхдержавой в -х годах века, разрешение конфликтов стало составной частью внешней политики США, хотя здесь результаты неоднозначны. С одной стороны, правительство США успешно заключило несколько мирных соглашений. В этом отношении особой похвалы заслуживает администрация Билла Клинтона. Это помогло разработать соглашения Осло между израильтянами и палестинцами. Возглавляемая покойным Ричардом Холбруком, она также помогла положить конец конфликту на Балканах (на непродолжительный период) благодаря Дейтонским соглашениям.Кроме того, администрация Клинтона во главе со специальным посланником Джорджем Митчеллом помогла заключить Соглашение Страстной пятницы, положившее конец конфликту в Северной Ирландии.

    В более широком смысле, посредничество правительства США помогло снизить напряженность между конфликтующими государствами, включая Индию и Пакистан. Он также был посредником в внутриполитических кризисах в других странах. Одним из ярких недавних примеров является переговоры госсекретаря Джона Керри о разделе власти между афганскими лидерами Ашрафом Гани и Абдуллой Абдуллой после спорных президентских выборов 2014 года в Афганистане.

    Вызовы разрешению внешне ориентированных конфликтов

    Неудивительно, что Вашингтон был менее успешен в областях разрешения международных конфликтов, где он является одной из сторон конфликта.

    Вашингтону удалось помочь в заключении мирных соглашений после первой и второй мировых войн — обычных конфликтов с участием государственных субъектов, в которых Америка была на стороне победителя. Корейская война оказалась более сложной задачей, но в конечном итоге она привела к перемирию, которое сохраняется до сих пор.

    Война во Вьетнаме ознаменовала собой новую фазу столкновения американских войск с негосударственными субъектами на поле боя и борьбы за достижение соглашений о прекращении боевых действий. В апреле 1975 года военные вертолеты США эвакуировали оставшихся американцев из Вьетнама в посольстве США в Сайгоне. Война вскоре закончилась победой северо-вьетнамских врагов Америки.

    Позже, в Ираке и Афганистане, силы США достигли своих первоначальных военных целей только для того, чтобы противостоять мощным мятежникам, порожденным США.С. военное присутствие. Сегодня в Афганистане американские переговорщики пытаются достичь соглашения с талибами, которое позволило бы войскам США начать вывод из страны, но такая сделка, если она будет завершена, не положит конец войне. В лучшем случае это, скорее всего, приведет к прекращению огня, которое остановит нападения на американские войска, но не на афганские силы безопасности на переднем крае войны.

    Выводы

    Из этого обсуждения можно сделать два основных вывода.

    Во-первых, американское гражданское общество обладает богатыми традициями организаций и отдельных лиц, приверженных разрешению конфликтов.Принимая во внимание нынешнюю обстановку в Соединенных Штатах, характеризующуюся усилением политической и социальной поляризации и разногласий, а также усилением антииммигрантских и расистских настроений, пора активнее использовать эту традицию. Одна из идей состоит в том, чтобы взять удивительно простую модель «Семена мира» — вывести людей из зон конфликта в безопасное пространство для спокойного обсуждения путей продвижения вперед со своими соперниками — и расширить ее так, чтобы она была нацелена на людей в Соединенных Штатах. Сама «Семена мира» начала собирать в свой лагерь молодых людей из разных городов Америки.

    About the Author

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Related Posts