Функции речи в психологии: Речь. Виды и функции речи. Компоненты речевой системы

Содержание

Речь. Виды и функции речи. Компоненты речевой системы

Приложения семинара:

Семинар «Речь. Виды и функции речи. Компоненты речевой системы»

Т.В.Голубева, учитель-логопед МАДОУ ДСКН №7 г. Сосновоборска

Т.В. Полуденная, учитель-логопед МАДОУ ДСКН №7 г. Сосновоборска

Цель: систематизация знаний о речи как одной из высших психических функций человека.

Задачи:

актуализировать теоретические знания о видах и функциях речи;

— актуализировать теоретические знания о компонентах речевой системы.

Оборудование: компьютерная презентация (приложение №1).

План проведения семинара

I. Выступление учителей-логопедов «Речь. Виды и функции речи. Компоненты речевой системы».

II. Ответы на вопросы.

Речь – исторически сложившаяся в ходе материальной преобразующей деятельности людей форма общения, опосредованная языком. Речь – это язык в действии.

В психологии различают два основных вида речи: внешнюю и внутреннюю.

Внешняя речь включает устную (диалогическую и монологическую) и письменную. Диалог — это непосредственное общение двух или нескольких человек. 

Диалогическая речь — это речь поддерживаемая; собеседник ставит в ходе ее уточняющие вопросы, подавая реплики, может помочь закончить мысль (или переориентировать ее). Разновидностью диалогического общения является беседа, при которой диалог имеет тематическую направленность.

Монологическая речь — это речь, произносимая с начала и до конца только одним человеком.  Этот вид речи также развивается в процессе общения, но характер общения здесь иной: монолог непрерываем, поэтому активное, жестовое воздействие оказывает выступающий. В монологической речи, по сравнению с диалогической, наиболее существенно изменяется смысловая сторона. Монологическая речь — связная, контекстная. Ее содержание должно прежде всего удовлетворять требованиям последовательности и доказательности в изложении. Другое условие, неразрывно связанное с первым, — грамматически правильное построение предложений.

Монолог не терпит неправильного построения фраз. Он предъявляет ряд требований к темпу и звучанию этого вида речи. Содержательная сторона монолога должна сочетаться с выразительной. Выразительность же создается как языковыми средствами (умение употребить слово, словосочетание, синтаксическую конструкцию, которые наиболее точно передают замысел говорящего), так и неязыковыми коммуникативными средствами (интонацией, системой пауз, расчленением произношения какого-то слова или нескольких слов, выполняющим в устной речи функцию своеобразного подчеркивания, мимикой и жестикуляцией).

Письменная речь представляет собой разновидность монологической речи. Она более развернута, чем устная монологическая речь. Это обусловлено тем, что письменная речь предполагает отсутствие обратной связи с собеседником. Кроме того, этот 

вид речи не имеет никаких дополнительных средств воздействия на воспринимающего, кроме самих слов, их порядка и организующих предложение знаков препинания.

Внутренняя речь — это особый вид речевой деятельности. Она выступает как фаза планирования в практической и теоретической деятельности. Поэтому для внутренней речи, с одной стороны, характерна фрагментарность, отрывочность. С другой стороны, здесь исключаются недоразумения при восприятии ситуации. Поэтому внутренняя речь чрезвычайно ситуативна, в этом она близка к диалогической. Внутренняя речь формируется на основе внешней.

Перевод внешней речи во внутреннюю (интериоризация) сопровождается редуцированием (сокращением) структуры внешней речи, а переход от внутренней речи к внешней (экстериоризация) требует, наоборот, развертывания структуры внутренней речи, построения ее в соответствии не только с логическими правилами, но и грамматическими.

Психологические функции речи: коммуникационная, интеллектуальная, регуляционная, психодинамическая, психотерапевтическая.

Смысл коммуникативной функции в том, что с помощью речи информация передается от человека к человеку. Она используется в различных видах общения людей и является первичным источником информации. Свою коммуникативную функцию речь получила благодаря существованию языка.

Интеллектуальная функция состоит в том, что для человека речь также и средство мышления. Наиболее ярко функция проявляется в словесно-логическом мышлении. Эта функция проявляется как во внутренней, так и во внешних формах речи: диалоге и монологе.
Речь служит фактором управления собственной психикой и поведением человека, который ее использует, и психикой других людей – в этом выражается ее регуляционная функция.

Психодиагностическая функция заключается в том, что можно судить о психологических особенностях данного человека по его речи, о его психических состояниях, свойствах и познавательных процессах.

С помощью психотерапевтической функции речи люди оказывают на себя и на других терапевтическое влияние, рассчитанное на психологическую поддержку, помощь и на предупреждение легких психогенных заболеваний.

Развитие функций речи в дошкольном возрасте

Коммуникативная функция

Одна из основных функций речи, развивающихся в дошкольном возрасте,— коммуникативная функция, или функция общения. Уже в раннем детстве ребенок пользуется речью как средством общения. Однако он общается лишь с близкими или хорошо знакомыми людьми. Общение в этом случае возникает по поводу конкретной ситуации, в которую включены взрослые и сам ребенок. Общение в конкретной ситуации по поводу тех или иных действий и предметов осуществляется с помощью ситуативной речи.

Ситуативная речь вполне ясна собеседникам, но обычно непонятна постороннему лицу, не знающему ситуации. Ситуативность может быть представлена в речи ребенка многообразными формами. Так, например, типичным для ситуативной речи является выпадение подразумеваемого подлежащего. Оно по большей части заменяется местоимением. Речь так и пестрит словами «он», «она», «они», причем по контексту невозможно установить, к кому (или чему) эти местоимения относятся.
Постепенно ребенок вводит вместо бесконечно повторяющихся местоимений существительные, которые вносят определенную ясность. У старших дошкольников появляется типичная речевая конструкция: ребенок сначала вводит местоимение («она», «он»), а затем, как бы чувствуя неясность своего изложения, поясняет местоимение существительным: «она (девочка) пошла»; «она (корова) забодала»; «он (волк) напал»; «он (шар) покатился» и т. д. Это существенный этап в речевом развитии ребенка. Ситуативный способ изложения как бы прерывается пояснениями, ориентированными на собеседника.

По мере расширения круга общения и по мере роста познавательных интересов ребенок овладевает контекстной речью. Контекстная речь достаточно полно описывает ситуацию, для того чтобы быть понятной без непосредственного восприятия этой ситуации. Пересказ книг, рассказ об интересном факте или описание предмета не могут быть поняты слушателем без вразумительного изложения. Ребенок сам к себе начинает предъявлять требования и пытается следовать им при построении речи.

Овладевая законами построения контекстной речи, ребенок не перестает пользоваться ситуативной речью. Со временем ребенок начинает все более совершенно и к месту пользоваться то ситуативной, то контекстной речью в зависимости от условий и характера общения. Контекстной речью ребенок овладевает под влиянием систематического обучения. На занятиях в детском саду детям приходится излагать более отвлеченное содержание, чем в ситуативной речи, у них появляется потребность в новых речевых средствах и формах, которые дети присваивают из речи взрослых.

Особым типом речи ребенка является объяснительная речь. В старшем дошкольном возрасте у ребенка возникает потребность объяснить сверстнику содержание предстоящей игры, устройство игрушки и многое другое. Часто даже незначительное недопонимание приводит к взаимному неудовольствию говорящего и слушателя, к конфликтам и недоразумениям. Объяснительная речь требует определенной последовательности изложения, выделения и указания главных связей и отношений в ситуации, которую собеседник должен понять. Объяснительный тип связной речи имеет существенное значение, как для формирования коллективных взаимоотношений детей, так и для их умственного развития.

Объяснительную связную речь, которая необходима при включении одним ребенком другого в ситуацию новой игры, дошкольники очень часто подменяют ситуативной речью. Дошкольник затрудняется строить речь таким образом, чтобы объяснить, почему следует делать так, а не иначе. Он сосредоточивает свое объяснение лишь на исполнительской деятельности того, кого он стремится включить в игру. В том случае, когда взрослые создают специальные условия, требующие от старшего дошкольника раскрывать смысл объяснения, у ребенка появляется умение добиваться, чтобы другой понял содержание объяснения.

Планирующая функция

На протяжении дошкольного возраста речь ребенка превращается в средство планирования и регуляции его практического поведения. В этом заключается вторая функция речи. Выполнять эту функцию речь начинает в связи с тем, что она сливается с мышлением ребенка.

Мышление ребенка в раннем детстве включено в его практическую предметную деятельность. Что касается речи, то она в процессе решения задач выступает в виде обращений к взрослому за помощью. К концу раннего детства в речи детей, взявшихся за разрешение какой-либо задачи, появляется много слов, которые как будто ни к кому не адресованы. Частично это восклицания, выражающие отношение ребенка к происходящему, частично — слова, обозначающие действия и их результаты.
Речь ребенка, возникающая во время деятельности и обращенная к себе самому, называется эгоцентрической речью. На протяжении дошкольного возраста эгоцентрическая речь изменяется. В ней появляются высказывания, не просто констатирующие то, что делает ребенок, а предваряющие и направляющие его практическую деятельность. Такие высказывания выражают образную мысль ребенка, опережающую практическое поведение. К старшему дошкольному возрасту, эгоцентрическая речь идет на убыль. Ребенок, если он в это время ни с кем не общается, чаще всего выполняет работу молча. Это не значит, однако, что его мышление перестает протекать в речевой форме. Эгоцентрическая речь подвергается интериоризации, превращается во внутреннюю речь и в этой форме сохраняет свою планирующую функцию. Эгоцентрическая речь является, таким образом, промежуточной ступенью между внешней и внутренней речью ребенка.

Развитие речи как знаковой формы деятельности не может быть понято вне его соотношения с развитием других форм. Игра и рисование обеспечивают упражнение в символическом представлении заместителей реальных предметов. В игре ребенок открывает знаковый смысл предмета-заместителя, а в рисовании — знаковый смысл графических построений. Одновременное называние одним словом-наименованием отсутствующего предмета и его заместителя или предмета и графического построения: насыщает значение слова знаковым смыслом. Знаковый смысл постигается и в предметной деятельности; сопутствуя продвижениям ребенка в предметной деятельности (ребенок постепенно овладевает функциональным назначением предметов), слово, оставаясь одним и тем же в своем наименовании, меняет свое психологическое содержание. Слово начинает нести в себе знаковую функцию как своеобразный знак, выступающий в определенном значении и используемый для хранения и передачи некоторой идеальной информации о том, что лежит за пределами словесного обозначения.

Компоненты речевой системы

Звукопроизносительная сторона речи (звукопроизношение и просодика)

Звукопроизношение — процесс образования речевых звуков, осуществляемый энергетическим (дыхательным), генераторным (голосообразовательным) и резонаторным (звукообразовательным) отделами речевого аппарата при регуляции со стороны центральной нервной системы.

Ле?ксика — совокупность слов того или иного языка, части языка или слов, которые знает тот или иной человек или группа людей. Лексика является центральной частью языка, именующей, формирующей и передающей знания о каких-либо объектах, явлениях.

Граммати?ческий строй — совокупность закономерностей какого-либо языка, регулирующих правильность построения значимых речевых отрезков (слов, высказываний, текстов).

Связная речь – это единое смысловое и структурное целое, включающее связанные между собой и тематически объединенные, законченные отрезки.

Используемая литература:

  1. Пятница Т.В., Солоухина-Башинская Т.В. Справочник дошкольного логопеда,-Ростов-на-Дону ;«Феникс», 2011.
  2. Волкова Л.С. Логопедия,М., 2003.

 

Психология речи. — Виды и функции речи.

Страница 5 из 38

Виды и функции речи.

Речь выполняет определенные функции:


Рис. 3. Функции речи

Функция воздействия заключается в способности человека посредством речи побуждать людей к определенным действиям или отказу от них.

Функция сообщения состоит в обмене информацией (мыслями) между людьми посредством слов, фраз.

Функция выражения заключается в том, что, с одной стороны, благодаря речи человек может полнее передавать свои чувства, переживания, отношения, и, с другой стороны, выразительность речи, ее эмоциональность значительно расширяет возможности общения.

Функция обозначения состоит в способности человека посредством речи давать предметам и явлениям окружающей действительности присущие только им названия.

Соответственно множеству своих функций (см. рис. 3) речь является полиморфной деятельностью, т.е. в своих различных функциональных назначениях представлена в разных формах (рис. 4) и видах (рис. 5): внешней, внутренней, монолога, диалога, письменной, устной и т. д.

В психологии различают две формы речи: внешнюю и внутрен­нюю.


Рис. 4. Формы речи

Внешняя речь — система используемых человеком звуковых сигналов, письменных знаков и символов для передачи информации, процесс материализации мысли.

Внешней речи могут быть присущи жаргон и интонация. Жаргон — стилистические особенности (лексические, фразеологические) языка узкой социальной или профессиональной группы людей. Интонация — совокупность элементов речи (мелодика, ритм, темп, интенсивность, акцентный строй, тембр и др.), фонетически организующих речь и являющихся средством выражения различных значений, их эмоциональной окраски.

Внешняя речь включает следующие виды (см. рис. 5):

* устную (диало­гическую и монологическую) и

* письменную.


Рис. 5. Виды речи

Устная речь — это общение между людьми посредством произнесения слов вслух, с одной стороны, и восприятия их людьми на слух – с другой.

Диалог (от греч. dialogos — разговор, беседа) — вид речи, заключающийся в попеременном обмене знаковой информацией (в том числе и паузами, молчанием, жестами) двух и более субъектов. Диалогическая речь — это разговор, в котором участвует не менее двух собеседников. Диалогическая речь, психологически наиболее простая и естест­венная форма речи, возникает при непосредственном общении двух или нескольких собеседников и состоит в основном в обмене репликами.

Реплика — ответ, возражение, замечание на слова собеседника — отличается краткостью, наличием вопросительных и побудительных предложений, синтаксически не развернутых конструкций.

Отличительной чертой диалога является эмоциональный контакт говорящих, их воздействие друг на друга мимикой, жестами, интонацией и тембром голоса.

Диалог поддерживается собеседниками с помощью уточняющих вопросов, изменения ситуации и намерений говорящих. Целенаправ­ленный диалог, связанный одной темой, называется беседой. Участ­ники беседы обсуждают или выясняют определенную проблему с по­мощью специально подобранных вопросов.

Монолог – вид речи, имеющий одного субъекта и представляющий собой сложное синтаксическое целое, в структурном отношении совсем не связанный с речью собеседника. Монологическая речьэто речь одного человека, в течение относительно длительного времени излагающего свои мысли, или последовательное связное изложение одним лицом системы знаний.

Для монологической речи характерны:

— последовательность и доказательность, которые обеспечивают связность мысли;

— грамматически правильное оформление;

— выразительность голосовых средств.

Монологическая речь сложнее диалога по содержанию и языковому оформлению и всегда предполагает достаточно высокий уровень речевого развития говорящего.

Выделяются три основных вида монологической речи: повествование (рассказ, сообщение), описание и рассуждение, которые, в свою очередь, подразделяются на подвиды, имеющие свои языковые, композиционные и интонационно-выразительные особенности. При дефектах речи монологическая речь нарушается в большей степени, чем диалогическая.

Письменная речь — это графически оформленная речь, организованная на основе буквенных изображений. Она обращена к широкому кругу читателей, лишена ситуативности и предполагает углубленные навыки звукобуквенного анализа, умение логически и грамматически правильно передавать свои мысли, анализировать написанное и совершенствовать форму выражения.

Полноценное усвоение письма и письменной речи тесно связано с уровнем развития устной речи. В период овладения устной речью у ребенка-дошкольника происходят неосознанная обработка язы­кового материала, накопление звуковых и морфологических обоб­щений, которые создают готовность к овладению письмом в школь­ном возрасте. При недоразвитии речи, как правило, возникают нарушения письма различной тяжести.

Внутренняя речь (речь “про себя”) — это речь, лишенная звукового оформления и протекающая с использованием языковых значений, но вне коммуникативной функции; внутреннее проговаривание. Внутренняя речь — это речь, не выполняющая функции общения, а лишь обслуживающая процесс мышления конкретного человека. Она отличается по своей структуре свернутостью, отсутствием второстепенных членов предложения.

Внутренняя речь формируется у ребенка на основе внешней и представляет собой один из основных механизмов мышления. Перевод внешней речи во внутреннюю наблюдается у ребенка в возрасте около 3 лет, когда он начинает рассуждать вслух и планировать в речи свои действия. Постепенно такое проговаривание редуцируется и начинает протекать во внутренней речи.

С помощью внутренней речи осуществляется процесс превра­щения мысли в речь и подготовка речевого высказывания. Подго­товка проходит несколько стадий. Исходным для подготовки каж­дого речевого высказывания является мотив или замысел, который известен говорящему лишь в самых общих чертах. Затем в процессе превращения мысли в высказывание наступает стадия внутренней речи, которая характеризуется наличием семантических представ­лений, отражающих наиболее существенное ее содержание. Далее из большего числа потенциальных смысловых связей выделяются самые необходимые и происходит выбор соответствующих синтакси­ческих структур.

Внутренняя речь может характеризоваться предикативностью. Предикативность характеристика внутренней речи, выражающаяся в отсутствии в ней слов, представляющих субъект (подлежащее), и присутствии только слов, относящихся к предикату (сказуемому).

Хотя все эти формы и виды речи взаимосвязаны, их жизненное назначение неодинаково. Внешняя речь, например, играет основную роль средства общения, внутренняя — средства мышления. Письменная речь чаще всего выступает как способ запоминания и сохранения информации, устная речь – как средство передачи информации. Монолог обслуживает процесс одностороннего, а диалог — двустороннего обмена информацией.

Речь имеет свои свойства:

Содержательность речи — это количество выраженных в ней мыслей, чувств и стремлений, их значительность и соответствие действительности.

Понятность речи — это синтаксически правильное построение предложений, а также применение в соответствующих местах пауз или выделения слов с помощью логического ударения.

Выразительность речи — это ее эмоциональная насыщенность, богатство языковых средств, их разнообразие. По своей выразительности она может быть яркой, энергичной и, наоборот, вялой, бедной.

Действенность речи — это свойство речи, заключающееся в ее влиянии на мысли, чувства и волю других людей, на их убеждения и поведение.


Рис. 6. Свойства речи

Речь человека может быть сокращенной и развернутой, как с понятийной, так и с лингвистической точек зрения. В развернутом типе речи говорящий использует все возможности символического выражения смыслов, значений и их оттенков, предоставленных язы­ком. Этот тип речи характеризуется большим словарным запасом и богатством грамматических форм, частым употреблением предлогов для выражения логических, временных и пространственных отноше­ний, использованием безличных и неопределенно-личных местоиме­ний, употреблением подходящих понятий, уточняющих прилагатель­ных и наречий для обозначения того или иного специфического положения дел, более выраженным синтаксическим и граммати­ческим структурированием высказываний, многочисленной подчини­тельной связью компонентов предложения, свидетельствующей о предвосхищающем планировании речи.

Сокращенное речевое высказывание достаточно для понимания среди хорошо знакомых людей и в знакомой обстановке. Однако оно затрудняет выражение и восприятие более сложных, абстракт­ных мыслей, связанных с тонкими различениями и дифференциаль­ным анализом скрытых взаимосвязей. В случае теоретического мыш­ления человек чаще пользуется развернутой речью.



Функции речи

Речь выполняет две основные функции — коммуникативную и сигнификативную, благодаря которым речь является средством общения и формой существования мысли, сознания.

Мы знаем, что основным в слове является его значение, его семантическое содержание. Наше внимание обычно сосредоточено на смысловом содержании речи. Каждое слово человеческого языка обозначает какой-либо предмет, указывает на него, вызывает у нас образ того или иного предмета; говоря какие-то слова, мы каждый раз обозначаем тот или иной предмет, то или иное явление. Этим язык человека отличается от «языка» животных, который выражает в звуках лишь аффективное состояние, но никогда не обозначает звуками определенных предметов. Это основная функция слова, которая называется сигнификативной. Обозначающая функция является важнейшей функцией слов, составляющих язык. Она позволяет человеку произвольно вызывать образы соответствующих предметов, иметь дело с предметами даже в их отсутствие. Как говорят некоторые психологи, слово позволяет «удваивать» мир, иметь дело не только с наглядно воспринимаемыми образами предметов, но и с образами предметов, вызванными во внутреннем представлении с помощью слов.

Слово имеет и другую, более сложную функцию, оно дает возможность анализировать предметы, выделять их существенные свойства, относить предметы к определенной категории. Таким образом, слово является средством абстракции и обобщения, отражает глубокие связи и отношения, которые стоят за предметами внешнего мира. Эта вторая его функция обычно обозначается термином значение слова. Овладевая словом, человек автоматически усваивает сложную систему связей и отношений, в которых состоит данный предмет, сложившихся в многовековой истории человечества. Эта способность анализировать предмет, выделять в нем существенные свойства и относить его к определенным категориям и называется значением слова.

Еще одна функция речи — коммуникативная — включает в себя средства выражения и средства воздействия. Выразительная функция сама по себе не определяет речи; речь не отождествима с любой выразительной реакцией, речь есть только там, где есть значение, имеющее материальный носитель. Всякая речь говорит о чем-то, т.е. имеет какой-то предмет; всякая речь вместе с тем обращена к кому-то. Стержнем смыслового содержания речи является то,, что она обозначает. Но живая речь обычно выражает неизмеримо больше, чем она собственно обозначает. Благодаря заключенным в речи выразительным моментам, она сплошь и рядом далеко выходит за пределы абстрактной системы значении.

Речь как средство выражения включается в совокупность, выразительных движений — наряду с жестом, мимикой и пр. Звук, как выразительное движение, имеется и у животных. Но речью, словом этот звук становится лишь тогда, когда он перестает только сопровождать соответствующее аффективное состояние субъекта и начинает его обозначать. Выразительная функция, включаясь в человеческую речь, перестраивается, входя в ее семантическое содержание. В таком виде эмоциональность играет в речи человека значительную роль. Неверно было бы целиком интеллектуализировать речь, превращая ее только в орудие мышления. В ней есть эмоционально-выразительные компоненты, проступающие в ритме, паузах, в интонациях, в модуляциях голоса и других выразительных экспрессивных моментах, которые в большей или меньшей степени всегда имеются в речи — особенно устной, сказываясь, впрочем, и в письменной — в ритме и в расстановке слов. Человеческая речь не сводится лишь к совокупности знаний, она обычно выражает и эмоциональное отношение человека к тому, о чем он говорит, и часто к тому, к кому он обращается. Можно даже сказать, что чем она выразительнее, тем более она — речь, а не только язык, потому что, чем выразительнее речь, тем больше в ней проявляется говорящий, его лицо, он сам.

Будучи средством выражения, речь является вместе с тем и средством воздействия. Функция воздействия в человеческой речи — одна из наиболее основных ее функций. Человек говорит не для того, чтобы воздействовать, если не непосредственно на поведение, то на мысль или чувства, на сознание других людей. Речь имеет социальное предназначение, она — средство общения, и эту функцию выполняет в первую очередь, поскольку служит средством воздействия.

Сигнальная мимика животных может иметь своим следствием ту или иную реакцию других животных, но средством сознательного воздействия, при помощи которого субъект в состоянии оказать воздействие, соответствующее поставленной им цели, может быть только речь, которая что-то обозначает, имеет определенное значение. Речь в подлинном смысле слова является средством сознательного воздействия и сообщения на основе ее семантического содержания, — в этом специфика речи в подлинном смысле слова, т.е. речи человека.

Итак, в речи человека можно психологическим анализом выделить различные функции, но они не внешние друг другу аспекты, они включены в единство, внутри которого определяют и опосредуют друг друга. Понимание является одним из конституирующих моментов речи. Возникновение речи вне общества невозможно, речь — социальный продукт, она предназначена для общения и возникает в общении. Две основные функции речи — коммуникативная и сигнификативная, благодаря которым речь является средством общения и формой существования мысли, сознания, — формируются одна через другую и функционируют одна в другой.

Речь обычно должна разрешить какую-то более или менее осознанную говорящим задачу и является действием, оказывающим то или иное воздействие на тех, к кому она обращена. Для того, чтобы речь стала вполне сознательным действием, необходимо прежде всего, чтобы говорящий четко осознал задачу, которую должна разрешить его речь, ее основную цель. Однако понимание задачи, которую должна разрешить речь, предполагает не только осознание цели, но и учет условий, в которых она осуществляется. Эти условия определяются характером предмета, о котором идет речь, и особенностями аудитории, к которой она обращена. Лишь при учете целей и условий в их соотношении человек знает, что и как ему сказать, и может строить свою речь как сознательное действие, способное разрешить задачу, которую он поставил.

Функции речи

Речь имеет общественно-историческую природу. Люди всегда жили и живут коллективно, в обществе. Общественная жизнь и коллективный труд людей вызывают необходимость постоянно общаться, устанавливать контакт друг с другом, воздействовать друг на друга. Это общение осуществляется при помощи речи. Благодаря речи люди обмениваются мыслями и знаниями, рас­сказывают о своих чувствах, переживаниях, намерениях.

Общаясь друг с другом, люди употребляют слова и пользу­ются грамматическими правилами того или иного языка. Язык есть система словесных знаков, средство, с помощью которого осуществляется общение между людьми. Речь—это процесс ис­пользования языка в целях общения людей. Язык и речь нераз­рывно связаны, представляют собой единство, которое выража­ется в том, что исторически язык любого народа создавался и развивался в процессе речевого общения людей. Связь между языком и речью выражается и в том, что язык как орудие обще­ния существует исторически до тех пор, пока люди говорят на нем. Как только люди перестают использовать тот или иной язык в речевом общении, он становится мертвым языком. Таким мерт­вым языком стал, например, латинский.

Познание закономерностей окружающего мира, умственное развитие человека совершается путем усвоения знаний, вырабо­танных человечеством в процессе общественно-исторического раз­вития и закрепленных с помощью языка, с помощью письмен­ной речи. Язык в этом смысле есть средство закрепления и передачи от поколения к поколению достижений человеческой культуры, науки и искусства. Каждый человек в процессе обуче­ния усваивает знания, приобретенные всем человечеством и на­копленные исторически [6].

Таким образом, речь выполняет определенные функции:

— воздействия;

— сообщения;

— выражения;

— обозначения.

Функция воздействия заключается в способности человека посредством речи побуждать людей к определенным действиям или отказ от них. Функция воздействия в человеческой речи одна из первичных, наиболее основных ее функций. Человек говорит для того, чтобы воздействовать, если не непосредственно на поведение, то на мысль или чувства, на сознание других людей. Речь имеет социальное предназначение, она средство общения, и эту функцию она выполняет в первую очередь, поскольку она служит средством воздействия. И эта функция воздействия в речи человека специфична. Звуки, издаваемые животными в качестве «выразительных», выполняют и сигнальную функцию, но человеческая речь, речь в подлинном смысле слова, принципиально отличается от тех звукосигналов, которые издают животные. Крик, издаваемый сторожевым животным или вожаком стаи, табуна и т.д., может послужить для других животных сигналом, по которому они пускаются в бегство или нападают. Эти сигналы являются у животных инстинктивными или условно-рефлекторными реакциями. Животное, издавая такой сигнальный крик, издает его не для того, чтобы известить других о надвигающейся опасности, а потому, что этот крик вырывается у него в определенной ситуации. Когда другие животные пускаются по данному сигналу в бегство, они также делают это не потому, что они «поняли» сигнал, поняли то, что он обозначает, а потому, что после такого крика вожак обычно пускается в бегство и для животного наступила связанная с опасностью ситуация; таким образом, между криком и бегством создалась условно-рефлекторная связь; это связь между бегством и криком, а не тем, что он обозначает [5].

Функция сообщения состоит в обмене информацией (мыслями) между людьми посредством слов, фраз.

Функция выражения заключается в том, что, с одной стороны, благодаря речи человек может полнее передавать свои чувства, переживания, отношения, и, с другой стороны, выразительность речи, ее эмоциональность значительно расширяют возможности общения. Выразительная функция сама по себе не определяет речи: речь не отождествима с любой выразительной реакцией. Речь есть только там, где есть семантика, значение, имеющее материальный носитель в виде звука, жеста, зрительного образа и т.д. Но у человека самые выразительные моменты переходят в семантику. Всякая речь говорит о чем-то, т.е. имеет какой-то предмет; всякая речь вместе с тем обращается к кому-то – к реальному или возможному собеседнику или слушателю, и всякая речь вместе с тем выражает что-то – то или иное отношение говорящего к тому, о чем он говорит, и к тем, к кому он реально или мысленно обращается. Стержнем или канвой смыслового содержания речи является то, что она обозначает. Но живая речь обычно выражает неизмеримо больше, чем она собственно обозначает. Благодаря заключенным в ней выразительным моментам, она сплошь и рядом выходит за пределы абстрактной системы значений. При этом подлинный конкретный смысл речи раскрывается по большей мере через эти выразительные моменты (интонационные, стилистические и пр.). Подлинное понимание речи достигается не одним лишь знанием словесного значения употребленных в ней слов; существеннейшую роль в нем играет истолкование, интерпретация этих выразительных моментов, раскрывающих тот более или менее сокровенный внутренний смысл, который вкладывается в нее говорящим. Эмоционально-выразительная функция речи как таковой принципиально отлична от непроизвольной и неосмысленной выразительной реакции. Выразительная функция, включаясь в человеческую речь, перестраивается, входя в ее семантическое содержание. В таком виде эмоциональность играет в речи человека значительную роль. Неправильно было бы целиком интеллектуализировать речь, превращая ее только в орудие мышления. В ней есть эмоционально-выразительные моменты, проступающие в ритме, паузах, в интонациях, в модуляциях голоса и других выразительных, экспрессивных моментах, которые в большей или меньшей степени всегда имеются в речи, – особенно в устной, сказываясь, впрочем, и в письменной речи – в ритме и расстановке слов; выразительные моменты речи проявляются далее в стилистических особенностях речи, в различных нюансах и оттенках [5].

Функции выражения и воздействия можно объединить в функцию коммуникации, которая включает в себя средства выражения и воздействия. Как средство выражения речь сочетается с рядом вырази­тельных движений — с жестом, мимикой. У животных тоже имеется звук как выразительное движение, но он становится речью, только когда перестает сопровождать аффектированное состояние человека и начинает его обозначать.

Функция обозначения (сигнификативная) состоит в способности человека посредством речи давать предметам и явлениям окружающей действительности присущие только им названия. Сигнификативная функция отличает речь человека от коммуникации животных. У человека со словом связано представление о предмете или явлении. Взаимопонимание в процессе общения основано, таким образом, на единстве обозначения предметов и явлений, воспринимающим и говорящим [3].

Рисунок 2 – Функции речи

Также можно выделить еще одну функцию речи — функцию обобщения, которая связана с тем, что слово обозначает не только отдельный, данный предмет, но и целую группу сходных предметов и всегда является носителем их существенных признаков.

Итак, в речи человека можно психологическим анализом выделить различные функции, но они не внешние друг другу аспекты; они включены в единство, внутри которого они друг друга определяют и опосредуют. Так, речь выполняет свою функцию сообщения на основе ее смысловой, семантической, обозначающей функции. Но не в меньшей, а в еще большей степени и обратно – семантическая функция обозначения формируется на основе коммуникативной функции речи. По существу общественная жизнь, общение придает крику функцию значения. Выразительное движение из эмоциональной разрядки может стать речью, приобрести значение только в силу того, что субъект замечает то воздействие, которое оно оказывает на других. Ребенок сначала издает крик потому, что он голоден, а затем пользуется им для того, чтобы его накормили. Звук сначала выполняет функции обозначения объективно, служа сигналом для другого. Лишь благодаря тому, что он выполняет эту функцию в отношении другого, он нами осознается в своем значении, приобретает для нас значение. Первоначально отражаясь в сознании другого человека, речь приобретает значение для нас самих. Так и в дальнейшем – из употребления слова мы устанавливаем все более точно его значение, сначала мало осознанное, по тому значению, в каком оно понимается другими. Понимание является одним из конституирующих моментов речи. Возникновение речи вне общества невозможно, речь – социальный продукт; предназначенная для общения, она и возникает в общении. Притом социальная предназначенность речи определяет не только ее генезис; она отражается и на внутреннем, смысловом содержании речи. Две основные функции речи – коммуникативная и сигнификативная, благодаря которым речь является средством общения и формой существования мысли, сознания, формируются одна через другую и функционируют одна в другой. Социальный характер речи как средства общения и ее обозначающий характер неразрывно связаны между собой. В речи в единстве и внутреннем взаимопроникновении представлены общественная природа человека и свойственная ему сознательность.

Речь, ее функции. Соотношение мышления и речи.

Речь – это вынесенная вовне психика субъекта и, соответственно, одна из важнейших психологических функций, дающая человеку возможность быть понятым окружающими. Речь переводит психические феномены в доступный наблюдению процесс. И наоборот, в случае понимания звучащей речи такой процесс превращается в мысль, психологический продукт. Вопрос о связи речи с мышлением является в определенном смысле ключевым в психологии речи. Очевидно, что нормальная речь непременно осмысленна, поскольку в выражении смысла состоит ее основная функция. Вместе с тем формы связи мысли и слова трудно представимы. Исследователи выделяют три основные функции речи: коммуникативную, регулирующую и программирующую.

1. Коммуникативная функция речи обеспечивает общение между людьми с помощью языка.

Язык – это система словесных знаков, средство, с помощью которого осуществляется общение между людьми. Речь – это процесс использования языка в целях общения людей. Речь есть не столько общение во время труда, сколько общение для труда. речь является одним из средств, конструирующих эту деятельность. Речь по существу своему не дело индивида, не дело изолированного носителя языка: это прежде всего внутренняя активность общества, осуществляемая им через отдельных носителей языка или, точнее, при их помощи.

Система словесных символов расширяет возможности приспособления человека к окружающей среде, возможности его ориентации в природном и социальном мире. Через знания, накопленные человечеством и зафиксированные в устной и письменной речи, человек связан с прошлым и будущим. Способность человека к общению с помощью слов-символов имеет свои истоки в коммуникативных способностях высших обезьян.

Язык представляет собой определенную систему знаков и правил их образования. Человек осваивает язык в течение жизни. Существует критический период для освоения языка. После 10 лет способность к развитию нейронных сетей, необходимых для построения центров речи, утрачивается. Маугли — один из литературных примеров потери речевой функции.

Языковые знания не передаются по наследству. Однако у человека имеются генетические предпосылки к общению с помощью речи и усвоению языка. Они заложены в особенностях как центральной нервной системы, так и речедвигательного аппарата, гортани. Амбидексы — лица, у которых функциональная асимметрия полушарии менее выражена, обладают большими языковыми способностями.

2. Регулирующая функция речи реализует себя в высших психических функциях — сознательных формах психической деятельности. Понятие высшей психической функции введено Л.С. Выготским и развито А.Р. Лурия и другими отечественными психологами. Отличительной особенностью высших психических функций является их произвольный характер.

Предполагают, что речи принадлежит важная роль в развитии произвольного, волевого поведения. Первоначально высшая психическая функция как бы разделена между двумя людьми. Один человек регулирует поведение другого с помощью специальных раздражителей («знаков»), среди которых наибольшую роль играет речь. Научаясь применять по отношению к собственному поведению стимулы, которые первоначально использовались для регуляции поведения других людей, человек приходит к овладению собственным поведением. В результате процесса интериоризации — преобразования внешней речевой деятельности во внутреннюю речь, последняя становится тем механизмом, с помощью которого человек овладевает собственными произвольными действиями.

3. Программирующая функция речи выражается в построении смысловых схем речевого высказывания, грамматических структур предложений, в переходе от замысла к внешнему развернутому высказыванию. В основе этого процесса — внутреннее программирование, осуществляемое с помощью внутренней речи. Как показывают клинические данные, оно необходимо не только для речевого высказывания, но и для построения самых различных движений и действий.

Каким образом можно объяснить связь психического явления — мысли — и звучащего, физически регистрируемого слова?

На одном полюсе позиция классического бихевиоризма (мышление — это беззвучная речь), на другом — представление, сформировавшееся в рамках вюрцбургской школы (мышление и речь имеют разное происхождение и представляют собой различные сущности). Отождествлению речи и мышления или, напротив, их полному размежеванию противостоит представление об их взаимосвязи: по выражению С. Л. Рубинштейна, между мышлением и речью существует единство, но не тождество.

Мышление в общем случае представляет собой целенаправленный процесс, состоящий в решении определенного вида задач или выведении умозаключений. Согласно существующим данным, мыслительный процесс включает ряд компонентов (механизмов), которые могут быть различными при решении разных типов задач. Общими компонентами мышления являются:

  • создание умственных моделей ситуации, включающих условия и цель задачи;
  • взаимодействие поступающей информации с репертуаром знаний и схем, хранящихся в долговременной памяти;
  • манипулирование моделью;
  • выявление результата, отвечающего исходным условиям задачи.

Ход решения задачи, или оперирование умственной моделью, может протекать в различных режимах: логическом, хорошо осознаваемом и подлежащем речевому выражению, и интуитивном, при котором субъект мыслительного процесса не осознает и не может описать словами ход своих умственных действий.

Таким образом, мы видим, что мышление представляет собой специальную когнитивную функцию, состоящую в создании нового ментального продукта. Ход мыслительного процесса в одних случаях может быть отражен в речи мыслящего субъекта, в других — нет, т. е. он не связан с речью необходимым образом.

Назовем теперь основные компоненты, задействованные в речевом процессе. При порождении речи исходным компонентом является семантическое состояние (включающее представления субъекта, возникающие у него модели ситуаций, его эмоциональные переживания), а также мотивирующий импульс к вербализации данного семантического состояния. Далее актуализируются ранее выработанные связи данного семантического состояния с вербальными структурами и семантическими полями, а также происходит «активизация иерархических уровней языковых структур.

Сравнение механизмов мыслительных и речевых процессов позволяет выявить различие и пересечение их сфер действия. Обратим внимание на то, что в речевом процессе — при продуцировании речи и ее восприятии — в начале или конце процесса необходимо наличие важнейшего семантического компонента, для которого адекватен термин «понимание». Данный компонент (с точки зрения его механизма) может быть квалифицирован как наличие модели действительности (ситуации) в когнитивной сфере субъекта. Этот семантический компонент необходим для того, чтобы произносимая речь была полноценной, осмысленной, и чтобы она. была понятна слушателю. Такого же типа семантический компонент — понимание, наличие модели действительности (ситуации) — необходим, как показано выше, и в мыслительном процессе.

Пересечение речи и мышления происходит в семантическом компоненте — понимании элементов действительности. Для мыслительного процесса этот компонент служит материалом для осуществления необходимых операций; для речевого процесса — стартовой площадкой для вербализации, словесных описаний. Специфика речевого процесса и его основная функция — создание вербального продукта, адекватного семантическому содержанию, и его экстериоризация. Именно поэтому речь может быть включена в любой психический процесс, содержащий такого рода семантический компонент. Таким процессом может быть не только мышление и восприятие, но и эмоциональное переживание.

Анализ соотношения речевых и мыслительных процессов представляет речь как некую «многовалентную» сущность, что допускает ее включение в разного вида когнитивные функции. Однако свойством «многовалентное» обладает также и мышление. Мыслительные процессы возможны в вербальной форме, на материале зрительных, слуховых и других перцептивных сигналов.

Известны формы продуманной речи, учитывающей собеседника, аудиторию, соблюдающей принятые нормы в соотношении говорения и выслушивания и т.п., а в итоге приводящей к желательным для говорящего результатам. (Сфера такого рода норм и приемов рассматривается обычно под рубрикой речевого искусства.) Такого рода «умная речь» — результат создания говорящим, предварительно или оперативно, умственной модели ситуации общения, учет ответной реакции слушателя, нахождение адекватных ответных форм, привлечение соответствующего речевого репертуара и др. Названные операции являются мыслительными по своему существу, что свидетельствует о принципиальной возможности включения мышления в организацию речевого общения.

 

Язык и речь: понятия, функции и виды

Исторически сложилось так, что речь является основной коммуникативной формой для людей посредством языка. Кроме того, речь и язык формируют диалектическое единство, которое сложилось в процессе продолжительного исторического развития. Впрочем, на вопрос о сущности связи между понятиями речь и язык психология и другие науки ответить не могут. Некоторые ученые и вовсе не разделяют данных понятий считая их синонимичными друг другу. Другие, напротив, противопоставляют их. В частности психологическая наука рассматривает речь как феномен индивидуальной природы, в отличие от «языка», который не является психологическим явлением, и изучение его выполняется лингвистами.

Сущность понятий «язык» и «речь»

В конце 19 в. Лингвист из Швейцарии Ф. де Соссюр (1857- 1913) провел четкое разделение понятий.

Определение 1

Язык – социальное явление, имеющее надындивидуальный, общий характер.

Определение 2

Речь – подразумевает использование языка, имеет текучий, неустойчивый, переменчивый характер.

Еще до исследований Соссюра лингвисты в большей степени отдавали предпочтение изучению вопросов происхождения и изменения языков. Ученый же был первым, кто обратил внимание на то, что каждый язык имеет свою внутреннюю организацию, а именно особенную структуру, которая образуется посредством входящих в нее компонентов. Компонентами языковой структуры принять считать знаки. Язык как система знаков является средством осуществления общения и мышления человека.

Замечание 1

Языковая система имеет независимый от индивида характер, поскольку человек с рождения не по своей воле оказывается в определенной языковой среде, освоение которой становится причиной речевого развития и формирования мышления.

Определение 3

Психолингвистика – раздел современной науки, который изучает природу и функционирование языка и речи, основанный на применении подходов и данных психологии и лингвистики, для более глубокого понимания сути этих явлений.

Функции речи

В процессе выявления роли речи в общественной и социально-психологической жизни человека выделяют две ее функции:

  • Коммуникативную.
  • Интеллектуальную.

Более глубокое понимание функций речи позволит разобраться в сущности ее структуры.

Коммуникативная функция

Здесь речь выступает как средство общения между людьми посредством сообщений и побуждений к действию. При сообщении субъект указывает на какой-либо предмет или же явление. В таком случае актуальным будет существование индикативной или указательной функции. Высказывание своего суждения по какому-то вопросу – это предикативная функция. Речь также может быть направлена на оказание влияния на своего собеседника, побуждение его к действию, вызывание эмоций, желаний, мыслей, чувств, переживаний.

Помимо смыслового содержания, которое передается посредством словесных значений, важная роль отводится эмоциональному отношению к произносимому. Используя сопровождающие речь элементы, такие как тон, интонацию, выразительные движения, живость, образность выражений, структуру построения предложения, отбор слов происходит выражение чувств и настроения. Таким образом, происходит эмоциональный обмен между собеседниками, то есть осуществляется выразительная функция речи.

Интеллектуальная функция

Здесь речь выступает как средство образования, выражения и развития мыслей. Как носитель системы различного типа значений, речь определяет способ формирования, формулирования и понимания мыслей.

Определение 4

Слово – основная единица речи и мышления, каждое из которых имеет собственное определенное значение.

Только в том случае, когда все субъекты коммуникации используют одинаковые словесные знаки с идентичными значениями, может осуществляться нормальное общение. Таким образом, общественная одинаковость знаков делает возможным нормальное общение и взаимопонимание между собеседниками.

Определение 5

Сигнификативная функция речи – организации в единую иерархическую систему обозначений имени явлений, предметов, действий и других значений.

Нужна помощь преподавателя?

Опиши задание — и наши эксперты тебе помогут!

Описать задание

Виды речи

Принято выделять несколько видов речи:

  • Письменная.
  • Устная.

В свою очередь данные понятия также включают в себя некоторые элементы, которые разберем более подробно.

Устная речь

Определение 6

Устная речь – это тот тип речи, который произносится и воспринимается на слух, то есть является внешним.

Устная речь, в свою очередь делится на следующие компоненты:

  • Диалогическая.
  • Монологическая.
Определение 7

Диалогическая речь – это разговорный тип речи, который характеризуется неполной развернутостью, ситуативностью, в ней многое не высказывается благодаря контексту понятному участникам разговора.

В ней большая роль отводится интонации, мимике, эмоциональному фону высказывания и прочим невербальным средствам общения. Диалогическая речь характерна разнообразностью развернутости, полноты и расчлененности. Если участвующие в беседе люди интуитивно понимают друг друга, они могут сокращать высказывания. Определяется это степенью представления предмета разговора, на основании сказанного ранее, происходящего в данную минуту, а также уровнем понимания между собеседниками и стремлением к достижению этого понимания. Отсутствие же внутреннего контакта между говорящими, противоположное отношение к предмету разговора способно сформировать трудности в общении, понимании сути, истинного смысла речи и может потребовать более развернутого ее построения.

Определение 8

Монологическая речь – это тип речи, в котором участником является один человек, а характер ее более развернут, грамматически оформлен, логически связан и систематичен.

Письменная речь

Реализация письменной речи осуществляется в формах, доступных для зрительного восприятия. Как правило, она закрепляется в виде письменного текста, который дает большую свободу при обращении с ней. Формулируя высказывания в письменной речи, происходит поиск оптимального способа оформления сообщения, доступен выбор различных вариантов, проверка и перепроверка техники построения предложения для достижения более точного выражения смысла.

Однако, существующий разрыв времени между формированием письменной речи и ее восприятием делает ее обезличенной, лишенной общего ситуативного контекста между автором и адресатом, в чем и заключается основное отличие от устной речи. В отличие от устной речи, где существование общей ситуации, объединяющей собеседников, применение выразительных средств общения и интенсивный эмоциональный обмен обеспечивает возможность понимания без тщательного продумывания содержания, письменная требует более систематизированного и логически связного изложения.

При всех различиях данных видов речи нельзя противопоставлять их друг другу, ведь обе они не представляют собой однородного, завершенного целого компонента. Разнообразность этих понятий подтверждается и различием компонентов. Так устная речь включает в себя:

  • Разговорную речь.
  • Беседу.
  • Публичное выступление.
  • Лекцию.
  • Доклад.

Видов письменной речи также довольно много и все они разнообразны. Так можно выделить следующий ряд компонентов письменной речи:

  • Статьи.
  • Монографии.
  • Научные трактаты.
  • Произведения эпистолярного жанра и другие.

В свете набирающего оборота технического процесса образовался новый вид речи – письменный по форме, но близкий по смыслу и характеристикам к устной речи. Данный тип используется в большей степени при общении в чатах, системах быстрого обмена сообщениями. Здесь предложения подвергаются сокращениям, используются символы, анимированные изображения для передачи эмоциональной сути, активно применяется сленг, аббревиатуры, игнорируются общепринятые правила орфографии и пунктуации.

Существенное значение имеет дифференциация речи на внешнюю и внутреннюю, где последняя осуществляется беззвучно, имеет другую функцию и строение. Внешняя речь напрямую связана с обменом информации и коммуникативным процессом, а функция внутренней речи определяется как обеспечение процесса мышления и внутренней регуляции. Наиболее явное проявление внутренней речи можно наблюдать в процессе чтения текстов, решения задач, построения мысленных планов. С ее помощью происходит упорядочивание полученной информации, самоинструктирование, анализ действий и переживаний. Структуру внутренней речи можно рассматривать как обобщенные семантические комплексы, которые состоят из фрагментов слов, фраз и с которыми группируются наглядные образы и условные знаки. В случае столкновения человека со сложностями или при возникновении внутренних затруднений внутренняя речь может перерасти во внутренний монолог, шепотную или громкую речь.

Психология речи

Общие понятия

Различные свойства, качества, функции, состояния, вся система психических процессов крайне важна. Нарушить целостность психической психики можно очень легко, исключив из нее любую составляющую. Такое часто встречается с потребностями, сознанием и эмоциями. Это и есть одна из важнейших методических проблем в изучении психики и мира в общем. Но существует психологическая особенность, о которой важно сказать при описании любой части человеческой психики. Это речь, присутствующая везде, в ощущениях, многосложных конструкциях сознания и личности. Речь является необходимым компонентом при общении и взаимодействии.

Язык – это величайшее изобретение человечества, хоть с ним и связаны неизбежные специфические ограничения, наличие дискретных языковых конструкций на непосредственно процесс и результаты психического отражения. Специфика любого из языков в определенной степени отражает объективные требования жизни.

Пример 1

У народностей Севера есть ряд слов, которые обозначают разные состояния явления или предмета, на русском языке называющегося «снегом».

Письменность послужила преобразованием языка, речи, сознания и всей психики в целом. Но функция предметной отнесенности речи осталась, расширилась и стала сложнее. Мы видим рождение новых слов, отмирание старых, так как человек наблюдает изменение, перестройку самой картины понимаемого мира. Происходят изменения и в объективном мире, который, в том числе, создается человеком.

Важно отметить сложности в отношениях речи и мышления, мыслей и слов. Для мысли свойственно находить выражение в словах, но существовать и реализоваться в понятиях. Иными словами, для мышления характерно оперировать не словами, а понятиями. Слово в первую очередь является средством выработки понятия, и только после его носителем, выразителем и моделью. Мысль и слово не являются тождественными понятиями.

Замечание 1

Все мы знаем, как трудно бывает понять другого человека. Но самый главный нюанс, что если бы не было речи, то понимания бы в принципе не существовало.

Особенности языка и речи

Но важно обозначить разницу между двумя разными явлениями – языком и речью, объективным и субъективным.

Определение 1

Язык является образованием объективным, социальным и общечеловеческим. Под языком понимается структурированная система знаков, которая сложилась исторически и существует в общественной жизни каждого человека.

Для языка свойственно создаваться, реализоваться и изменяться определенными людьми. Но существует он объективно, иными словами не зависит от индивидуальных пользователей или своих носителей.

Замечание 2

Насчитывается около 2,5 тыс. языков. Изучением языков занимается лингвистика.

Нужна помощь преподавателя?

Опиши задание — и наши эксперты тебе помогут!

Описать задание   Определение 2

Под речью понимается субъективная особенность, психологическая. Речь представляет из себя развернутый процесс, определенный тип психической деятельности, вид поведения, который использует язык как свое орудие, внешнее средство.

Важно отметить, что речевая деятельность сама по себе является материальной, но изучает ее особый межпредметный раздел психологии – психолингвистика.

Функции речи

Глобальные функции речи определяют ее значение в человеческой психике. Рассмотрим некоторые из них:

  1. Номинативная функция, основная суть которой состоит в том, что все слова в человеческом языке предметно соотносятся, иными словами служат обозначением предметов. В качестве предмета может выступать и конкретная вещь, и обобщенное свойство, а также абстрактное явление. Для человека свойственно переводить в объективно знаковое существование все, что ему известно и знакомо. Языковые заменители есть во всем отображаемом материальном, объективном мире. Это приводит к психологическому удвоению мира. Что в свою очередь способствует взаимодействию человеческой психики и с одним и с другим миром. Так, происходит удваивание познавательных, регулятивных и всех остальных возможностей психики. Наблюдается расширение сферы человеческой деятельности, поведения, сознания, самосознания. Происходит расширение пространства самого существования и бытия. Для личности открывается еще одна сторона свободы к реальному миру, так как появляется возможность ухода от него в условный мир слов.

  2. Функция фиксации и передачи опыта является в определенной мере производной от первой функции. Важно отметить, что если препятствовать человеческому индивиду усваивать предшествующий людской опыт, то он не сможет стать человеком, не получит видовые особенности Homo Sapiens. При помощи же речи, разум поколений, который зафиксирован в речи, интериоризируется (начинает быть внутренним, психическим аспектом личности). Это является единственным путем создания, существования и развития человека.

  3. Функция реализации общения. Значению общения в жизни человека отводится особое место. Под общением понимается не просто обмен информацией, но и условия взаимодействия между людьми. Без них человеческая жизнь в принципе невозможна. Именно по этой причине эта функция речи имеет более широкое распространение, чем обеспечение процессов общения. Речь приобретает статус мощного средства воздействия на других людей, средства координации, побуждения, управления, предстает в качестве универсального регулятора межчеловеческого взаимодействия. Под диалогом понимается речевое взаимодействие, посредством которого происходит реализация межличностного восприятия, взаимопонимания, взаимодействия, эмоционального принятия (или неприятия) другого человека.

  4. Внутреннее вооружение, опосредованное всей человеческой психике. В онтогенезе человеческой психики есть определенный момент, когда происходит перекрещивание речи, которая формируется, со всеми другими (в том числе и теми, что только развиваются) психическими функциями и образованиями. В итоге происходит «оречивание», иными словами, вооружение речевыми знаками и приемами. При помощи данной добавки речи происходит преобразование всей психики. Речь предстает в качестве внутреннего орудия, а также особого средства формирования познаний, интеллекта, общения, а также всей психики и человека в целом.

Данная ситуация представляется неоправданной как частое расхожее понятие человеческой речи, как сигнала сигналов, «вторая сигнальная система», просто добавленная к первой сигнальной системе. Данный подход имеет упрощенный, традиционно редукционистский, а также неприменимый для психологии речи характер.

7 основных функций языка | Формы | Поведение человека

Эта статья проливает свет на семь основных функций языка. Это следующие функции: 1. Выразительные и коммуникативные функции. 2. Интерпретативные функции. 3. Контрольная функция. 4. Функции запоминания и мышления. 5. Открытие своего имени. 6. Социальные функции языка. 7. Творческие функции.

Функция № 1. Выразительные и коммуникативные функции :

Самая основная функция языка, как мы можем догадаться, — это выразительная функция, попытка выразить внезапное изменение состояния, страха, восторга. , боль или замешательство.Как бы то ни было, такое выражение — не преднамеренное сознательное выражение, а спонтанная, немедленная реакция, не направленная ни на какой другой объект.

Между прочим, во многих случаях это также служит коммуникацией с другими членами группы или вида, особенно в ситуациях опасности. Скорее всего, эти функции являются автоматическими инстинктивными функциями и обнаруживаются также у низших организмов. Однако на человеческом уровне коммуникативная роль приобретает более важное значение

Функция № 2. Функции интерпретации :

Можно заметить, что когда конкретное событие или выражение служит стимулом для других, оно также служит функции осознания интерпретации конкретной ситуации. Таким образом, крик одного животного перед лицом опасности интерпретируется другими представителями вида. Интерпретативная функция очень очевидна на человеческом уровне.

Интерпретативная функция служит для восстановления состояния когнитивного равновесия.Хотя сам стимул создает состояние неопределенности или новизны, интерпретация служит для прояснения ситуации и восстановления равновесия. Такая интерпретация помогает разместить информацию в соответствующем месте или месте в когнитивном мире.

Таким образом, когда потомство отделяется от матери и внезапно снова находит ее, звук, который может издаваться, отличается от того, который был бы издан, если бы было замечено странное животное. Звуки в обоих случаях могут быть фонетически похожими, но есть разница в значениях двух звуков, имеющих значение в очень элементарном смысле.

Можно спросить, можно ли приписывать животным такие качества, как смысл, познание и т. Д. Но можно также спросить, а почему бы и нет? В частности, человеческий фанатизм, фанатизм социологов, не позволяет им быть объективными и честными. Таким образом, вторая важная функция языка — помочь организму интерпретировать и систематизировать когнитивные переживания и позиционировать их в когнитивном мире.

Функция № 3. Функция управления :

Когда говорят о функции контроля, помимо индивидуального измерения возникает социальное измерение.Постепенно, по мере того, как устанавливаются ассоциации между определенными состояниями существования и стимулом, с одной стороны, и определенными звуками, возникает воспроизводимость реакции. Таким образом, ребенок плачет, когда голоден или страдает от боли. Этот крик, в свою очередь, заставляет мать или даже животное-мать броситься на помощь. Вот и начало контроля.

Крик привлекает внимание и надежду матери, а в более поздние годы — внимание тех, кто дорог и близок, и тех, кто в состоянии поддержать.Это первый опыт освоения окружающей среды и умения управлять. Здесь можно увидеть, что на простых уровнях эта контрольная функция может быть не преднамеренной и сознательной, но по мере роста человека и более организованной среды контрольная функция языка становится все более и более центральной.

Все мы чувствуем себя комфортно, разговаривая с человеком, если знаем его имя. Когда мы встречаем знакомое лицо, мы чувствуем себя комфортно, если помним его имя. Важность слов, лозунгов и «громких призывов» для управления людьми и толпой слишком хорошо известна, чтобы нуждаться в каком-либо широком обсуждении.

Функция № 4. Функции запоминания и мышления :

Представьте, что мы способны думать и запоминать без использования слов. Почти невозможно вспомнить, вспомнить или подумать без использования слов и, следовательно, языка. Это язык, который помогает нам кодировать переживания, сохранять их, извлекать и декодировать. Это язык, который помогает нам переводить опыт в мысли и участвовать в процессах разного типа.

Функция № 5. Открытие собственного имени :

Одним из важных этапов в развитии ребенка является открытие того, что у него или нее есть имя, и это начало чувство самоидентификации, которое приводит к таким чувствам, как «я», «мое», «другие», «не я» и т. д. Открытие своего имени играет очень важную роль в общем психологическом развитии человека.

Это начало самоидентификации и попытка взглянуть на себя как на объект.Именно в этом заключается существенная разница между человеческим организмом и нечеловеческим организмом, а также между очень маленьким ребенком и взрослым и взрослым с психическими отклонениями.

Этот вопрос формирования Я-концепции и самоидентификации был рассмотрен более подробно в другом месте, но важно помнить, что очень важную роль играет язык в развитии Я и общем психологическом развитии.

Функция № 6. Социальные функции языка :

Помимо этих индивидуальных функций, язык выполняет очень важную социальную функцию.Продвигая чувство личной идентичности, язык также служит развитию чувства социальной идентичности, чувства принадлежности к определенной группе, выделяя различные степени социальной близости и дистанции.

Все мы принадлежим к социальным группам, говорящим на одном языке. Точно так же национальный гимн, который представляет собой не что иное, как набор слов, создает и поддерживает чувство социальной идентичности. Однако иногда это чувство социальной идентичности, если оно очень узкое, может приводить к социальным конфликтам и конфронтации между различными группами.

Функция # 7. Творческие функции :

Язык играет очень важную роль в творческой и творческой деятельности. Можно ли думать о написании романа или стихов без языка? Таким образом, язык не только помогает нам контролировать и регулировать наши познания, но также позволяет нам освободиться и задействовать творческое воображение. И здесь, как это ни парадоксально, язык также способствует появлению очень «творческих» заблуждений и систем убеждений у психически больных.

В целом, можно увидеть очень важную и решающую роль, которую играет язык в нашей жизни. Возможно, невозможно придумать какое-либо место или ситуацию в жизни, где можно было бы действовать без помощи языка. Помимо общих функций выражения и общения, очень важны психологические и социальные функции, которые выполняет язык, и они становятся все более важными в современном мире.

Это обсуждение функций языков довольно краткое, и мы попытались выделить только основные функции.Пожалуй, можно выделить еще много функций языка. Неудивительно, что свобода слова считается самым основным правом.

Мышление и речь Льва Выготского, Глава 1. Мышление и речь. Проблема и метод исследования

Советская психология: Мышление и речь Льва Выготского, Глава 1. Мышление и речь. Проблема и метод исследования

Мышление и речь. Выготский 1934

Глава 1


Проблема и метод расследования

Первый вопрос, с которым необходимо столкнуться при анализе мышления и речи, касается отношения между различными психическими функциями, отношения между различными формами активности сознания.Этот вопрос лежит в основе многих проблем психологии. При анализе мышления и речи центральная проблема — это вопрос отношения мысли к слову. Все остальные вопросы второстепенны и логически подчинены; их невозможно даже сформулировать должным образом, пока не будет решена эта более основная проблема. Примечательно, что вопрос о взаимоотношениях между различными психическими функциями остался почти полностью неизученным. По сути, это новая проблема для современной психологии.

Напротив, проблема мышления и речи стара, как сама психология.Однако вопрос об отношении мысли к слову остается наиболее запутанным и наименее проработанным аспектом проблемы. Атомистические и функциональные формы анализа, которые доминировали в психологии в течение последнего десятилетия, привели к анализу психических функций изолированно друг от друга. Психологические методы и исследовательские стратегии развивались и созрели в соответствии с этой тенденцией к изучению отдельных, изолированных, абстрактных процессов. Проблема связи между различными психическими функциями — проблема их организации в целостной структуре сознания — не входила в рамки исследования.

Конечно, нет ничего нового в том, что сознание представляет собой единое целое, что отдельные функции связаны друг с другом в своей деятельности. Однако традиционно объединенная природа сознания — связи между психическими функциями — просто принималась как данность. Они не были объектом эмпирических исследований. Причина этого становится очевидной только тогда, когда мы осознаем важное неявное предположение, предположение, которое стало частью основы психологических исследований.Это предположение (которое никогда не было четко сформулировано и является полностью ложным) состоит в том, что связи или связи между психическими функциями постоянны и неизменны, что отношения между восприятием и вниманием, памятью и восприятием, а также мыслью и памятью неизменны. Это предположение подразумевает, что отношения между функциями можно рассматривать как константы и что эти константы не должны рассматриваться в исследованиях, посвященных самим функциям. Как мы упоминали ранее, в результате проблема межфункциональных отношений осталась в значительной степени неисследованной в современной психологии.

Неизбежно это оказало серьезное влияние на подход к проблеме мышления и речи. Любой обзор истории этой проблемы в психологии сразу же делает очевидным, что центральный вопрос, проблема отношения мысли к слову, постоянно упускается из виду.

Попытки решить проблему мышления и речи всегда колебались между двумя крайними полюсами, между отождествлением или полным слиянием мысли и слова и одинаково метафизическим, абсолютным и полным разделением двух, разорвало их отношений.Теории мышления и речи всегда оставались пойманными в один и тот же заколдованный круг. Эти теории либо выражали чистую форму одной из этих крайних точек зрения, либо пытались объединить их, занимая некую промежуточную точку, постоянно перемещаясь между ними.

Если мы начнем с утверждения, сделанного в древности, что мысль есть «речь без звука», мы можем проследить развитие первой тенденции — тенденции отождествлять мышление и речь — до современного американского психолога или рефлексолога.Эти психологи рассматривают мышление как рефлекс, в котором моторный компонент подавлен. В рамках этих перспектив невозможно не только решение проблемы отношения мысли к слову, но и сама постановка проблемы. Если мысль и слово совпадают, если они одно и то же, не может быть никакого исследования отношения между ними. Невозможно изучить отношение вещи к самой себе. Таким образом, с самого начала проблема неразрешима. Основной проблемы просто избегают.

Перспективы, которые представляют другую крайность, перспективы, которые начинаются с концепции, что мышление и речь независимы друг от друга, очевидно, лучше подходят для решения проблемы. Представители вюрцбургской школы, например, пытаются освободить мысль от всех сенсорных факторов, включая слово. Связь между мыслью и словом рассматривается как чисто внешнее отношение. Речь представлена ​​как внешнее выражение мысли, как ее облачение.В этих рамках действительно можно поставить вопрос о соотношении мысли и слова и попытаться разрешить его. Однако этот подход, который разделяют несколько разрозненных психологических традиций, постоянно приводит к неспособности решить проблему. Более того, в конечном итоге он не может дать правильной постановки проблемы. Хотя эти традиции не игнорируют проблему, они все же пытаются разрубить узел, а не распутать его. Вербальное мышление делится на элементы; он разделен на элементы мысли и слова, которые затем представлены как чуждые друг другу сущности.Изучив характеристики мышления как такового (т. Е. Мышления независимо от речи), а затем речи, изолированной от мышления, предпринимается попытка восстановить связь между ними, реконструировать внешнее механическое взаимодействие между двумя различными процессами.

Например, недавнее исследование взаимосвязи между этими функциями привело к выводу, что двигательные процессы, связанные с речью, играют важную роль в облегчении процесса мышления, в частности, в улучшении понимания субъектом сложного вербального материала.Вывод этого исследования заключался в том, что внутренняя речь способствует закреплению материала и создает впечатление того, что необходимо понять. Когда внутренняя речь была включена в процессы понимания, она помогала субъекту чувствовать, улавливать и изолировать важное от неважного в движении мысли. Также было обнаружено, что внутренняя речь играет роль фактора, способствующего переходу от мысли к открытой речи.

Как показывает этот пример, после того, как исследователь разложил единую психологическую формацию вербального мышления на составные элементы, он вынужден установить чисто внешнюю форму взаимодействия между этими элементами.Это было бы так, если бы он имел дело с двумя совершенно разнородными формами деятельности, с формами деятельности, не имеющими внутренних связей. Те, кто представляет эту вторую традицию, имеют преимущество перед представителями первой в том, что они, по крайней мере, способны поставить вопрос об отношении мышления к речи. Слабость этого подхода заключается в том, что его постановка проблемы ложна и исключает возможность ее правильного решения. Эта неспособность правильно сформулировать проблему является прямой функцией метода разложения целого на его элементы, метода, который исключает изучение внутреннего отношения мысли к слову.Таким образом, критическим вопросом является метод. Если мы хотим успешно справиться с проблемой, мы должны начать с выяснения вопроса о том, какие методы следует использовать при ее изучении.

Исследование любого ментального образования предполагает анализ, но этот анализ может принимать любую из двух принципиально различных форм. Все неудачи, которые испытали исследователи в своих попытках решить проблему мышления и речи, можно объяснить их доверием к первой из этих двух форм анализа.На наш взгляд, второе представляет собой единственное доступное средство для движения к истинному решению этой проблемы.

Первая из этих форм анализа начинается с разложения сложного ментального целого на его элементы. Этот режим анализа можно сравнить с химическим анализом воды, в котором вода разлагается на водород и кислород. Существенной особенностью этой формы анализа является то, что ее продукты имеют другую природу, чем целое, из которого они были получены.У элементов отсутствуют характеристики, присущие целому, и они обладают свойствами, которыми он не обладал. Когда кто-то подходит к проблеме мышления и речи, разлагая ее на элементы, он принимает стратегию человека, который прибегает к разложению воды на водород и кислород в своем поиске научного объяснения характеристик воды, ее способности к изменению. например, тушить пожар или его соответствие закону Архимеда. Этот человек, к своему огорчению, обнаружит, что водород горит, а кислород поддерживает горение.Ему никогда не удастся объяснить характеристики целого, анализируя характеристики его элементов. Точно так же психология, которая разлагает словесное мышление на его элементы в попытке объяснить его характеристики, будет тщетно искать единство, характерное для целого. Эти характеристики присущи явлению только как единому целому. Когда целое разбирается на элементы, эти характеристики улетучиваются. В своей попытке реконструировать эти характеристики исследователю не остается ничего другого, как искать внешние, механические формы взаимодействия между элементами.

Поскольку результатом этого процесса являются продукты, утратившие характеристики целого, этот процесс не является формой анализа в истинном смысле этого слова. Во всяком случае, это не «анализ» по отношению к проблеме, к которой он предназначался. Фактически, с некоторым правом, это можно считать антитезой истинного анализа. Химическая формула воды имеет постоянное отношение ко всем характеристикам воды. Это относится к воде во всех ее формах. Это помогает нам понять характеристики воды, проявляющиеся в великих океанах или в каплях дождя.Разложение воды на ее элементы не может привести к объяснению этих характеристик. Этот подход лучше понимать как средство перехода на более общий уровень, чем как средство анализа, как мы, например, как средство разделения в истинном смысле слова. Такой подход не способен пролить свет на детали и конкретное разнообразие отношений между мыслью и словом, с которыми мы сталкиваемся в нашей повседневной жизни; он неспособен проследить феномен от его первоначального развития в детстве до его последующего разнообразия.

Противоречивый характер этой формы анализа ясно проявляется в ее применении в психологических исследованиях. Вместо того, чтобы давать объяснение конкретных характеристик интересующего нас целого, он подчиняет это целое диктату более общих явлений. То есть целостное целое подчинено диктату законов, которые позволили бы нам объяснить то, что является общим для всех речевых явлений или всех проявлений мышления, речи и мышления как абстрактных обобщений.Поскольку он заставляет исследователя игнорировать единую и целостную природу изучаемого процесса, эта форма анализа приводит к глубокому заблуждению. Внутренние отношения единого целого заменяются внешними механическими отношениями между двумя разнородными процессами.

Нигде отрицательные результаты этой формы анализа не проявляются более явно, чем при исследовании мышления и речи. Это слово можно сравнить с живой клеткой в ​​том смысле, что это единица звука и значения, которая содержит — в простой форме — все основные характеристики целостного феномена словесного мышления.Форма анализа, которая разбивает целое на элементы, эффективно разбивает слово на две части. Тогда перед исследователем, занимающимся феноменом вербального мышления, стоит задача установить некую внешнюю механическую ассоциативную связь между этими двумя частями единого целого.

По словам одного из самых важных представителей современной лингвистики, звук и значение в слове не связаны между собой. Они объединены в знаке, но сосуществуют совершенно изолированно друг от друга.Неудивительно, что такая перспектива дала только самые жалкие результаты в исследовании звука и значения языка. В отрыве от мысли звук теряет все уникальные черты, присущие ему, как звуку человеческой речи, свойствам, которые отличают его от других типов звуков, существующих в природе. В результате применения этой формы анализа к области вербального мышления были изучены только физические и психические характеристики этого бессмысленного звука, только то, что является общим для всех звуков в природе.То, что характерно для этой конкретной формы звука, осталось неизученным. Как следствие, это исследование не смогло объяснить, почему звук, обладающий определенными физическими и психическими характеристиками, присутствует в человеческой речи или как он функционирует как компонент речи. Точно так же изучение значения было определено как изучение концепта, концепта, существующего и развивающегося в полной изоляции от его материального носителя. В значительной степени провал классической семантики и фонетики был прямым результатом этой тенденции отделять значение от звука, этого разложения слова на его отдельные элементы.

Это разложение речи на звуки и значения также послужило основой для изучения развития речи ребенка. Однако даже самый полный анализ истории фонетики в детстве бессилен объединить эти явления. Точно так же изучение развития значения слов в детстве привело исследователей к автономной и независимой истории мышления ребенка, истории мысли ребенка, которая не имела никакого отношения к фонетическому развитию языка ребенка.

На наш взгляд, совершенно иная форма анализа является фундаментальной для дальнейшего развития теорий мышления и речи. Эта форма анализа основана на разделении сложного целого на единицы. В отличие от термина «элемент», термин «единица» обозначает продукт анализа, который обладает всеми основными характеристиками целого. Единица — жизненно важная и несводимая часть целого. Ключ к объяснению характеристик воды лежит не в исследовании ее химической формулы, а в исследовании ее молекулы и ее молекулярных движений.Точно в том же смысле живая клетка является реальной единицей биологического анализа, потому что она сохраняет основные характеристики жизни, присущие живому организму,

Психология, занимающаяся изучением сложного целого, должна это понимать. Он должен заменить метод разложения целого на его элементы методом разделения целого на его части. Психология должна определить те единицы, в которых присутствуют характеристики целого, даже если они могут проявляться в измененной форме.Используя этот способ анализа, он должен попытаться разрешить конкретные проблемы, с которыми мы сталкиваемся.

Что же тогда представляет собой единица, обладающая характеристиками, присущими целостному феномену вербального мышления и не поддающаяся дальнейшей декомпозиции? На наш взгляд, такую ​​единицу можно найти во внутреннем аспекте слова, в его значении.

По этому аспекту слова было проведено очень мало исследований. В большинстве исследований значение слова было объединено с набором явлений, который включает в себя все сознательные представления или акты мысли.Существует очень тесная параллель между этим процессом и процессом, посредством которого звук, оторванный от смысла, сливается с множеством явлений, содержащих все звуки, существующие в природе. Следовательно, точно так же, как современная психология ничего не говорит о характеристиках звука, которые являются уникальными для звуков человеческой речи, она ничего не говорит о словесном значении, кроме того, которое применимо ко всем формам мышления и репрезентации.

Это верно как для современной структурной психологии, так и для ассоциативной психологии.Мы познали только внешний вид слова, тот аспект слова, который непосредственно перед нами. Его внутренний аспект, его значение остается таким же неизученным и неизвестным, как и обратная сторона Луны. Однако именно в этом внутреннем аспекте слова мы находим потенциал для решения проблемы отношения мышления к речи. Узел, который представляет собой явление, которое мы называем вербальным мышлением , связан по значению слов.

Для прояснения этого момента необходимо краткое теоретическое обсуждение психологической природы значения слова.Ни ассоциативная, ни структурная психология не дает удовлетворительного взгляда на природу значения слов. Как показывают наши собственные экспериментальные исследования и теоретический анализ, сущность значения слова — внутренняя природа, которая его определяет — не находится там, где ее традиционно искали.

Это слово относится не к одному объекту, а к целой группе или классу объектов. Следовательно, каждое слово — это скрытое обобщение. С психологической точки зрения значение слова — это прежде всего обобщение.Нетрудно заметить, что обобщение — это словесный акт мысли ; его отражение реальности радикально отличается от непосредственного ощущения или восприятия.

Было сказано, что диалектический скачок — это не только переход от материи, неспособной к ощущению, к материи, способной к ощущению, но и переход от ощущения к мысли. Это означает, что реальность отражается в сознании в мышлении качественно иным образом, чем в непосредственном ощущении.Это качественное различие в первую очередь является функцией обобщенного отражения реальности. Следовательно, обобщение значения слова — это акт мышления в истинном смысле слова. Но в то же время значение является неотъемлемой частью слова; он принадлежит не только области мысли, но и речи. Слово без значения — это не слово, а пустой звук. Слово без значения больше не принадлежит области речи. Нельзя сказать о значении слова то, что мы говорили ранее об отдельных элементах слова.Слово означает речь или это мысль? Это одновременно и одновременно; это единиц вербального мышления. Очевидно, что наш метод должен быть методом семантического анализа. Наш метод должен опираться на аналитиков значимого аспекта речи; это должен быть метод для изучения словесного значения.

Мы можем разумно предположить, что этот метод даст ответы на наши вопросы, касающиеся взаимосвязи между мышлением и речью, поскольку эта взаимосвязь уже содержится в единице анализа.Изучая функцию, структуру и развитие этой единицы, мы придем к пониманию многих вещей, имеющих прямое отношение к проблеме отношения мышления к речи и к природе вербального мышления.

Методы, которые мы собираемся применить в нашем исследовании взаимоотношений между мышлением и речью, позволяют проводить синтетический анализ сложного целого. Значение этого подхода иллюстрируется еще одним аспектом проблемы, который оставался в тени в предыдущих исследованиях.В частности, начальная и основная функция речи — коммуникативная. Речь — это средство социального взаимодействия, средство выражения и понимания. Метод анализа, который разлагает целое на элементы, отделяет коммуникативную функцию речи от ее интеллектуальной функции. Конечно, общепринято, что речь сочетает в себе функцию социального взаимодействия и функцию мышления, но эти функции были концептуализированы как существующие изолированно друг от друга, они были концептуализированы как действующие параллельно, без взаимной взаимозависимости.Всегда считалось, что в речи как-то сочетаются обе функции. Но традиционная психология оставила совершенно неисследованными такие вопросы, как взаимосвязь между этими функциями, причина, по которой обе эти функции присутствуют в речи, природа их развития и природа их структурных отношений. Это во многом верно и для современной психологии.

Однако в том же смысле, что значение слова единица мышления, это также единица обеих этих речевых функций.Идею о том, что для социального взаимодействия необходима какая-то форма посредничества, можно считать аксиомой современной психологии. Более того, социальное взаимодействие, опосредованное чем-либо, кроме речи или другой знаковой системы — социальное взаимодействие, которое часто встречается, например, у нечеловеческих животных, — чрезвычайно примитивно и ограничено. В самом деле, строго говоря, социальное взаимодействие посредством видов выразительных движений, используемых нечеловеческими животными, не следует называть социальным взаимодействием.Правильнее было бы назвать это заражением . Испуганный гусь, увидев опасность и разбудив стадо своим криком, не столько сообщает стаду о том, что он видел, сколько заражает стадо своим страхом.

Социальное взаимодействие, основанное на рациональном понимании, на преднамеренной передаче опыта и мысли, требует некой системы средств . Человеческая речь, система, возникшая в связи с необходимостью социального взаимодействия в процессе труда, всегда была и всегда будет прототипом такого рода средств.Однако до недавнего времени этот вопрос сильно упрощался. В частности, предполагалось, что знак, слово и звук являются средствами социального взаимодействия. Как и следовало ожидать, эта ошибочная концепция является прямым результатом неправильного применения метода анализа, который начинается с разложения целого на его элементы. Это результат применения этого метода анализа ко всему кругу проблем, связанных с природой речи.

Предполагалось, что слово, проявляющееся в социальном взаимодействии, является лишь внешним аспектом речи.Это подразумевало, что звук сам по себе может ассоциироваться с любым опытом, с любым содержанием психической жизни и, следовательно, что он может использоваться для передачи или передачи этого опыта или содержания другому человеку.

Более сложный анализ этой проблемы и связанных с ней вопросов, касающихся процессов понимания и их развития в детстве, привел к совершенно иному пониманию ситуации. Оказывается, как невозможно социальное взаимодействие без знаков, так и невозможно без смысла.Чтобы передать опыт или какое-либо другое содержание сознания другому человеку, он должен быть связан с классом или группой явлений. Как мы уже указывали, это требует обобщений. Социальное взаимодействие предполагает обобщение и развитие словесного значения; обобщение становится возможным только с развитием социального взаимодействия. Высшие формы ментального социального взаимодействия, которые являются такой важной характеристикой человека, возможны только потому, что посредством мышления человек отражает реальность в обобщенном виде.

Практически любой пример продемонстрировал бы эту связь между этими двумя основными функциями речи, между социальным взаимодействием и обобщением. Например, я хочу сообщить кому-нибудь о том, что мне холодно. Я, конечно, могу передать это выразительными движениями. Однако истинное понимание и общение происходят только тогда, когда я могу обобщить и назвать то, что я переживаю, только когда я могу связать свой опыт с определенным классом переживаний, которые известны моему партнеру.

Дети, не обладающие надлежащими обобщениями, часто не могут поделиться своим опытом. Проблема не в отсутствии подходящих слов или звуков, а в отсутствии подходящего понятия или обобщения. Без последнего понимание невозможно. Как указывает Толстой, ребенок обычно не понимает не самого слова, а понятия, которое оно выражает (1903, с. 143). Слово почти всегда готово, когда есть концепция.Следовательно, может быть уместно рассматривать значение слова не только как единство мышления и речи , но как единство обобщения и социального взаимодействия, единство мышления и общения.

Эта постановка проблемы имеет огромное значение для всех вопросов, связанных с генезисом мышления и речи. Во-первых, он раскрывает истинный потенциал причинно-генетического анализа мышления и речи. Только когда мы научимся видеть единство обобщения и социального взаимодействия, мы начнем понимать реальную связь, существующую между когнитивным и социальным развитием ребенка.Наше исследование направлено на решение обеих этих фундаментальных проблем: проблемы отношения мысли к слову и проблемы отношения обобщения к социальному взаимодействию.

Однако, чтобы расширить наш взгляд на эти проблемы, мы хотели бы упомянуть несколько проблем, которые мы не смогли решить непосредственно в нашем исследовании, проблемы, которые стали очевидны для нас только в процессе его проведения. В самом прямом смысле, наше признание важности этих вопросов является наиболее важным результатом нашей работы.

Во-первых, мы хотели бы поднять вопрос о взаимосвязи между звуком и значением в слове. Мы не занимались этим вопросом подробно в нашем собственном исследовании. Тем не менее, недавний прогресс в этом вопросе в лингвистике, кажется, имеет прямое отношение к проблеме аналитических методов, которую мы обсуждали ранее.

Как мы уже предположили, традиционная лингвистика концептуализировала звук как независимый от значения в речи; он концептуализировал речь как комбинацию этих двух отдельных элементов.В результате отдельный звук стал считаться основной единицей анализа при изучении звука в речи. Однако мы видели, что, когда звук отделен от человеческого мышления, он теряет характеристики, которые делают его уникальным звуком человеческой речи; он стоит в ряду всех звуков, существующих в природе. Вот почему традиционная фонетика в первую очередь занимается не психологией языка, а акустикой и физиологией языка. Это, в свою очередь, является причиной того, что психология языка так беспомощна в своих попытках понять взаимосвязь между звуком и значением в слове.

Что же является наиболее важной характеристикой звуков человеческой речи? Работа современной фонологической традиции в лингвистике — традиции, которая была хорошо принята в психологии — показывает, что основная характеристика звука в человеческой речи состоит в том, что он функционирует как знак, связанный со значением. Звук как таковой, звук без смысла, не является единицей, в которой связаны различные аспекты речи. Основной единицей речи является не отдельный звук, а фонема .Фонемы — это единицы, которые не подлежат дальнейшему разложению и которые сохраняют характеристики целого, характеристики означающей функции звука в речи. Когда звук не имеет смысла, когда он отделен от значимого аспекта речи, он теряет эти характеристики человеческой речи. В лингвистике, как и в психологии, единственный продуктивный подход к изучению звука в речи — это тот, который полагается на разделение целого на его единицы, единицы, которые сохраняют характеристики как звука, так и значения в речи.

Это не подходящее место для подробного обсуждения достижений, достигнутых благодаря применению этого метода анализа в лингвистике и психологии. Однако, на наш взгляд, эти достижения являются наиболее эффективной демонстрацией его ценности. Мы использовали этот метод в своей работе.

Ценность этого метода можно проиллюстрировать, применив его к широкому кругу вопросов, связанных с проблемой мышления и речи. Однако на данный момент мы можем упомянуть только некоторые из этих проблем.Это позволит нам указать на потенциал будущих исследований с использованием этого метода и прояснить значение метода для всей этой системы проблем.

Как мы предполагали ранее, проблема взаимоотношений и связей между различными психическими функциями была недоступна традиционной психологии. Мы считаем, что он доступен исследователю, который желает применить метод единиц.

Первый вопрос, который возникает, когда мы рассматриваем отношение мышления и речи к другим аспектам жизни сознания, касается связи между интеллектом и аффектом. Среди основных недостатков традиционных подходов к изучению психологии — изоляция интеллектуального от волевых и аффективных аспектов сознания. Неизбежным следствием изоляции этих функций стало превращение мышления в автономный поток. Само мышление стало мыслителем мыслей. Мышление было отделено от всей жизненной силы, от мотивов, интересов и наклонностей мыслящего человека. Мышление превратилось либо в бесполезный эпифеномен, процесс, который ничего не может изменить в жизни и поведении человека, либо в независимую и автономную первобытную силу, которая через свое вмешательство влияет на жизнь сознания и жизнь личности.

Изолируя мышление от аффекта с самого начала, мы фактически лишаем себя возможности причинного объяснения мышления. Причинный анализ мышления предполагает, что мы определяем его движущую силу, что мы определяем потребности, интересы, стимулы и тенденции, которые направляют движение мысли в том или ином направлении. Точно так же, когда мышление изолировано от аффекта, эффективно исключается исследование его влияния на аффективные или целевые аспекты психической жизни.Причинный анализ психической жизни не может начинаться с приписывания мысли магической силы, определяющей поведение человека, способности определять поведение через одну из собственных внутренних систем человека. Столь же несовместимо с каузальным анализом превращение мысли в излишний придаток поведения, в его слабую и бесполезную тень.

Направление, в котором мы должны двигаться в нашей попытке разрешить эту жизненно важную проблему, указывает метод, основанный на анализе сложного целого на его части.Существует динамическая значимая система, которая составляет единство аффективных и интеллектуальных процессов. Каждая идея содержит некоторый остаток аффективного отношения человека к тому аспекту реальности, который она представляет. Таким образом, анализ на единицы позволяет увидеть взаимосвязь между потребностями или склонностями человека и его мышлением. Это также позволяет нам видеть противоположные отношения, отношения, которые связывают его мысль с динамикой поведения, с конкретной деятельностью личности.

Мы отложим обсуждение нескольких связанных проблем. Эти проблемы не были непосредственным объектом нашего исследования в данном томе. Мы кратко обсудим их в заключительной главе этой работы в рамках нашего обсуждения перспектив, которые открываются перед нами. Здесь мы просто повторим утверждение о том, что метод, который мы применяем в этой работе, не только позволяет нам увидеть внутреннее единство мышления и речи, но и позволяет нам проводить более эффективные исследования взаимосвязи вербального мышления и вся жизнь сознания.

В качестве заключительной задачи этой первой главы мы очертим общую организацию книги. Как мы уже сказали, нашей целью было разработать комплексный подход к чрезвычайно сложной проблеме. Сама книга состоит из нескольких исследований, посвященных отдельным, но взаимосвязанным вопросам. Включены несколько экспериментальных исследований, а также другие критические или теоретические исследования. Мы начинаем с критического анализа теории речи и мышления, которая представляет лучшую мысль по проблеме в современной психологии.Тем не менее, это полная противоположность нашей собственной точки зрения. В этом анализе мы затрагиваем все вопросы, лежащие в основе общего вопроса о взаимосвязи между мышлением и речью, и пытаемся проанализировать эти вопросы в контексте наших текущих эмпирических знаний. В современной психологии исследование такой проблемы, как отношение мышления к речи, требует, чтобы мы участвовали в концептуальной борьбе с общетеоретическими перспективами и конкретными идеями, которые противоречат нашим собственным.

Вторая часть нашего исследования представляет собой теоретический анализ данных, касающихся развития (как филогенетического, так и онтогенетического) мышления и речи.С самого начала мы пытаемся определить генетические корни мышления и речи. Неудача в этой задаче была основной причиной всех ложных взглядов на проблему. Экспериментальное исследование развития представлений в детстве, исследование, состоящее из двух частей, составляет основу этой второй части исследования. В первой части этого исследования мы рассматриваем развитие того, что мы называем «искусственными концепциями», концепций, которые формируются в экспериментальных условиях. Во втором мы пытаемся изучить развитие реальных представлений ребенка.

В заключительной части нашей работы мы пытаемся проанализировать функцию и структуру общего процесса вербального мышления. В это обсуждение включены как теория, так и эмпирические данные.

Все эти исследования объединяет идея развития, идея, которую мы пытаемся применить в нашем анализе значения слова как единства речи и мышления.


Функциональное слово | Психология вики

Оценка | Биопсихология | Сравнительный | Познавательная | Развивающий | Язык | Индивидуальные различия | Личность | Философия | Социальные |
Методы | Статистика | Клиническая | Образовательная | Промышленное | Профессиональные товары | Мировая психология |

Язык: Лингвистика · Семиотика · Речь


Функциональные слова (или грамматических слов ) — это слова, которые имеют небольшое лексическое значение или имеют двусмысленное значение, но вместо этого служат для выражения грамматических отношений с другими словами в предложении или для определения отношения или настроения говорящего.Слова, которые не являются функциональными словами, называются содержательными словами (или лексических слов ): они включают существительные, глаголы, прилагательные и большинство наречий, хотя некоторые наречия являются функциональными словами (например, , затем , , почему ). Словари определяют конкретные значения слов содержания, но могут описывать только общее использование служебных слов. В отличие от этого, грамматики подробно описывают использование служебных слов, но мало интересуются лексическими словами.

Функциональные слова могут быть предлогами, местоимениями, вспомогательными глаголами, союзами, грамматическими артиклями или частицами, которые принадлежат к группе слов закрытого класса.Междометия иногда считают функциональными словами, но они принадлежат к группе слов открытого класса. Функциональные слова могут иметь или не изменяться, а могут иметь аффиксы.

Они относятся к закрытому классу слов в грамматике, поскольку очень редко создаются новые служебные слова в ходе речи, тогда как в словах открытого класса, то есть существительных, глаголах, прилагательных или наречиях, новые слова могут быть легко сформированы (например, сленговые слова, технические термины, заимствования и адаптации иностранных слов).См. Неологизм.

Каждое функциональное слово дает некоторую грамматическую информацию о других словах в предложении или предложении и не может быть отделено от других слов или может указывать на мысленную позицию говорящего относительно того, что говорится.

Грамматические слова как класс могут иметь фонологические свойства, отличные от слов содержания. Иногда грамматические слова не используют в полной мере все звуки языка. Например, в некоторых койсанских языках большинство содержательных слов начинаются с щелчка, но очень немногие функциональные слова соответствуют [1] .В английском языке только служебные слова начинаются с озвученных th- [ð] (см. Произношение английского th).

Далее следует список типов слов, включенных в функциональные слова:

  • артикулов — и . В языках с сильным склонением артикли могут принимать случай склонения следующего существительного.
  • местоимений — склонение в английском языке, например, he him , she her и т. Д.
  • прило- жений — не изменено на английском языке.
  • союзы — неотраженные
  • вспомогательных глаголов — составляющие часть спряжения (образец времен основных глаголов) всегда склоняются
  • междометий — иногда называемые «заполненные паузы», не отклонены
  • частиц — передают отношение говорящего и не отражаются, например, , если , , то , , хорошо , , однако, , , таким образом, и т. Д.
  • ругательств — составить предложения и другие функции, это , есть и т. Д.
  • про-предложений — например, да , хорошо и т. Д.
  • Westphal, E.O.J. (1971) «Самые популярные языки Южной и Восточной Африки», в Sebeok, T.A. (ред.) Современные тенденции в лингвистике Vol. 7: Лингвистика в Африке к югу от Сахары . Берлин: Mouton

de: Synsemantikum fr: Mot-outil это: Smáor

  1. ↑ Ошибка цитирования: недопустимый тег ; для ссылок EB
  2. текст предоставлен не был.

границ | Обман как производная функция языка

Введение

Язык может быть самой важной особенностью, которая отличает человека от других видов животных (Christiansen and Kirby, 2003; Fitch, 2010).Хотя многие животные, кроме человека, развили способность к общению (Searcy and Nowicki, 2005; Bradbury and Vehrencamp, 2011), никакие другие организмы, кроме человека, не могут принимать конечное количество компонентов — более 10 000 слов для типичного взрослого языка. пользователя (Goulden et al., 1990; D’Anna et al., 1991; Zechmeister et al., 1995; Treffers-Daller and Milton, 2013) — и соединить их вместе в широкий спектр потенциальных комбинаций, все из которых различные значения (Pinker, 1997). Более того, язык может быть неотъемлемой частью способности людей участвовать в продвинутых формах социального познания и понимания намерений других, включая такие способности, как теория разума и интенциональность более высокого порядка (Dunbar, 1998, 2009; Cheney and Seyfarth, 2007). .

Многие биологические функции языка были постулированы, включая культурное обучение (Pinker and Bloom, 1990), социальные связи (Dunbar, 2004) и обман (Scott-Phillips, 2006). В большинстве случаев такие предложения часто подчеркивают важность одного основного функционального кандидата, а иногда и постулируют другие цели в качестве дополнительных вторичных применений языка (De Backer and Gurven, 2006; Galantucci and Roberts, 2014). В контексте эволюции языка это различие часто называют разницей между прямой функцией и производной функцией (Милликен, 1984; Ориги и Спербер, 2000).Кроме того, несмотря на существование большого количества соответствующих теоретических и эмпирических исследований в пользу гипотезы социальных связей как прямой функции (Dunbar, 1993, 2003, 2004; Nettle and Dunbar, 1997; McComb and Semple, 2005; Mesoudi et al. др., 2006; Робертс, 2010, 2013; Ирландия и др., 2011; Уивер, Боссон, 2011; Коэн, 2012; Фриберг и др., 2012; Лайдр и др., 2012; Давид-Барретт, Данбар, 2013; Redhead and Dunbar, 2013; Galantucci and Roberts, 2014; Pietraszewski and Schwartz, 2014), тем не менее, до сих пор ведутся серьезные дебаты по вопросу о том, как и почему язык возник исключительно у человека (Christiansen and Kirby, 2003; Számadó and Szathmáry , 2006; Larson et al., 2010).

Впечатленные очевидной повсеместностью обмана, обнаруженного во всем животном царстве, некоторые утверждали, что большинство систем общения животных развились в первую очередь (в отличие от вторичной производной функции) для функции обмана (Dawkins and Krebs, 1978; Krebs and Dawkins , 1984; Скотт-Филлипс, 2006). Согласно этой гипотезе, говорящий (или сигнальщик) может извлечь выгоду из разрушения нормативных отношений между атрибутом говорящего или референтом и фактической природой внешнего мира, в то время как слушатель (или получатель) может понести значительные затраты из-за этого искажения ( Сирси и Новицки, 2005).Например, в классической серии статей Докинза и Кребса (1978) и Кребса и Докинза (1984) утверждалось, что передачу сигналов животными и, в более широком смысле, человеческий язык следует рассматривать как эволюционную гонку вооружений, в которой сигналисты эволюционируют в становятся лучше управлять приемниками, в то время как приемники развиваются и становятся более устойчивыми к манипуляциям. Конечно, хотя манипуляция в принципе может рассматриваться в терминах сотрудничества и не всегда подразумевает конкуренцию, эта конкретная концептуализация, по-видимому, предназначена для фундаментального отношения к враждебным отношениям (Dawkins and Krebs, 1978; Krebs and Dawkins, 1984).Согласно этой точке зрения, общение животных определяется исключительно с точки зрения того, как сигнализация порождает функциональные последствия, прежде всего для сигнальщика: «Говорят, что общение происходит, когда животное, актер, делает что-то, чтобы повлиять на органы чувств другого животного, реактор, так что поведение реактора изменяется в пользу актера »(Докинз и Кребс, 1978, стр. 283). Вдобавок, по крайней мере, один эволюционный лингвист высказал очень похожее утверждение о том, что человеческий язык эволюционировал в первую очередь для функции эгоистичного сигнализатора чтения мыслей и манипуляций (Scott-Phillips, 2006).Согласно этой гипотезе, человеческий язык рассматривается как принципиально обманчивый способ общения.

Однако имеющиеся в настоящее время данные свидетельствуют о том, что язык, скорее всего, непосредственно эволюционировал для функций социальных связей, а вторично возник для других целей (De Backer and Gurven, 2006; Galantucci and Roberts, 2014), включая обман. С этой целью в следующем обзоре анализируются имеющиеся данные по социальному поведению человека, сравнительному поведению животных и психологии развития, которые указывают на относительную редкость и редкость обмана, обнаруживаемого в этих соответствующих контекстах.Кроме того, поскольку язык — это поведение, а не окаменелость, мы будем избегать спекулятивных отчетов, которые ссылаются на археологические утверждения в качестве доказательства, как это часто делают многие теоретики (Számadó, 2010; Bickerton and Szathmáry, 2011). В конечном счете, тщательный и тщательный анализ языка и общения животных, когда он используется в целях обмана, на самом деле обнаруживает значительно больше доказательств в пользу социальных связей как основной функции языка, предлагая при этом производную функцию для обмана.

Для настоящих целей обман определяется здесь как явление, когда сигнальщик извлекает выгоду из разрушения нормативной корреляции между характеристикой сигнальщика и внешним атрибутом (Searcy and Nowicki, 2005). Говоря более разговорным языком, обман был определен в другом месте как «проекция для собственной выгоды неточного или ложного представления о знании, намерениях или мотивациях» (deWaal, 2005, p. 86). В целях разъяснения и согласованности язык далее определяется здесь как уникальная биологическая способность человека к сложной вокальной имитации — способность имитировать сложные многосложные вокализации, включая когнитивные, анатомические, физиологические и генетические системы, лежащие в основе человеческой речи (Fitch, 2010). ).

Доказательства обмана как производной функции языка

Сравнительное поведение животных

Эволюционная стратегия обмана, которую когда-то считали уникальной для людей, теперь задокументирована у относительно небольшого числа видов приматов, кроме человека (Whiten and Byrne, 1988a; Byrne and Whiten, 1990; deWaal, 2005), включая шимпанзе (Hare et al., 2006; Slocombe, Zuberbühler, 2007), павианы (Byrne, Whiten, 1985), резус (Gouzoules et al., 1996), макаки (Overduin-de Vries et al., 2015) и хохлатых обезьян-капуцинов (Wheeler, 2009), а также птиц (Munn, 1986; Møller, 1988, 1990; Tramer, 1994; Bugnyarf, Kotrschal, 2002; Igic et al., 2015), копытных (Bro- Jørgensen and Pangle, 2010), лисиц (Rüppell, 1986) и белок (Tamura, 1995; но см. Cheney and Seyfarth, 1990 для альтернативного объяснения обмана у большего числа нечеловеческих приматов). Шимпанзе, например, были замечены в использовании обманчивых невербальных сигналов в дикой природе, а также лживой мимикрии на языке жестов в обученных условиях (Byrne and Whiten, 1990; deWaal, 2005; Kirkpatrick, 2007).Эта конкретная форма обмана, или тактический обман , обычно наблюдается как сокрытие вещи, поведения или эмоции (Whiten and Byrne, 1988b; Byrne and Whiten, 1990; Hauser, 1997; Whiten, 1997). Например, в одном хорошо задокументированном случае к шимпанзе сзади приблизился шумно услышанный агрессивный соперник: чтобы скрыть свое испуганное выражение, шимпанзе воздействовал на его губы и лицо таким образом, чтобы избавиться от страха оскал. прежде чем повернуться лицом к своему конкуренту (ДеВал, 1986, стр.233; Бирн и Уайтен, 1991, стр. 134).

Кроме того, существует еще меньше случаев общения животных, которые можно было бы точно охарактеризовать как такого рода манипулятивный тактический обман, часто называемый функциональным обманом , который чаще встречается у людей (Бирн и Уайтен, 1990; Талвар и Ли, 2008 г.). Действительно, подчеркивая относительную малочисленность всего животного царства, Бирн и Уайтен (1990, стр. 3) определяют тактический обман соответственно как «действия из обычного репертуара [агента], развернутые так, что другой человек, скорее всего, неверно истолковывать, что означают действия, в пользу агента [курсив добавлен].«Как таковой, такой вид обмана может оказаться потенциально дорогостоящим для пользователя, поскольку тактический обман чаще всего встречается у социальных животных, которые могут потерять доверие других членов группы, когда их обман обнаружен (Smith, 1986; Cheney and Seyfarth, 1990; deWaal, 2005).

В подавляющем большинстве задокументированных случаев тактический обман чаще всего происходит в тех случаях, когда сигналы тревоги или предупреждающие крики используются обманчиво для получения доступа к увеличенным запасам пищи или репродуктивным возможностям (Byrne and Whiten, 1985; Munn, 1986; Rüppell, 1986; Møller, 1988, 1990; Tramer, 1994; Tamura, 1995; Bugnyarf, Kotrschal, 2002; Bro-Jørgensen and Pangle, 2010).Например, было обнаружено, что самцы антилопы топи обманчиво тревожат фырканье, чтобы удерживать восприимчивых самок на территории доминирующих самцов, не позволяя им уходить слишком далеко от группы (Bro-Jørgensen and Pangle, 2010). Было обнаружено, что среди приматов подчиненные хохлатые обезьяны-капуцины обманчиво используют сигналы тревоги (обычно зарезервированные для наблюдений хищников), чтобы вызвать реакцию других членов группы, когда они соревнуются с доминирующими обезьянами за ценные пищевые ресурсы (фактически, используя отвлекающие факторы). и бегство с места происшествия с целью украсть еду; Wheeler, 2009).Аналогичные находки были обнаружены у птиц Амазонки, в том числе у белокрылого сорокопута танагра и синевато-сланцевого муравьеда (Munn, 1986). Кроме того, наблюдения за дикими геладами показали, что обезьяны, участвующие в тайных совокуплениях экстра-пар, на самом деле были на меньше, склонны к вокализации и более склонны к совокуплению, когда рогоносец находился в отдалении, поскольку вокальные обманщики обычно получают значительно большую физическую агрессию, чем негласные обманщики (le Roux et al., 2013). Подобные акты явного наказания и агрессии наблюдались у макак-резусов, которые не могли озвучить свое открытие пищи остальной части группы (Hauser, 1992; хотя см. Jensen, 2010 для альтернативной точки зрения).

Тем не менее, имеется немало свидетельств того, что обман, по крайней мере, у шимпанзе, чаще происходит с помощью неголосового выражения, жестов и различных поз тела, что указывает на то, что голосовое общение не всегда является необходимым или даже предпочтительным требованием (deWaal, 2005).Более того, поскольку считается, что цена обмана в случае его обнаружения относительно высока для обманщика, тактический обман документально зафиксирован лишь в очень немногих случаях; как таковой, считается, что это более распространено в случаях, когда цена игнорирования возможного обмана даже выше, чем цена веры (например, игнорирование призыва, которое потенциально может привести к смерти от хищничества; Hauser, 1992; Wheeler, 2009 г.). Таким образом, имеющиеся в настоящее время данные указывают, особенно в отношении животных, живущих в социальных группах, где доверие часто играет важную роль, на редкость, потенциальный риск и сильно зависимый от контекста характер большинства актов обмана при общении с животными (Smith, 1986; Cheney and Seyfarth, 1990; deWaal, 2005).

Психология развития

Дальнейшие предположения относительно производной функции человеческого обмана были сделаны в исследованиях развития детей. Например, экспериментальные исследования, изучающие антисоциальный обман детей (например, ложь, чтобы причинить кому-то вред или причинить вред), обнаружили, что корыстная ложь (например, для сокрытия проступка) обычно происходит в возрасте от 4 до 7 лет, а ложь моложе этого возраста. диапазон встречается гораздо реже, если по умолчанию используется честность (Talwar and Lee, 2008; Lee, 2013).Тем не менее, хотя в большинстве случаев дети кажутся более склонными лгать о знакомых, чем о незнакомых людях, личный интерес, как правило, является более сильным мотиватором для обмана (Talwar and Lee, 2008).

С другой стороны, в то время как нечеловеческие приматы использовали тактический обман в личных интересах, просоциальный обман (т. Е. Ложь, чтобы защитить кого-то или принести пользу или помочь другим), по-видимому, уникален для людей (Талвар и Ли , 2008). Фактически, исследования показали, что дети старшего возраста старше 7 лет обычно более склонны лгать просоциальную «белую ложь» (т.е., ложь, направленная на то, чтобы щадить чувства человека, которому лгут), несмотря на потенциальные затраты для них самих (Talwar and Lee, 2008; Lee, 2013). Например, в одном заслуживающем внимания исследовании детям было предложено сфотографировать соратника-экспериментатора с непривлекательной отметиной на лице. В большинстве случаев, когда экспериментатор спрашивал: «Хорошо ли я выгляжу на фото?», Дети солгали, говоря экспериментатору, что они выглядят нормально, а позже признались кому-то еще, что на самом деле они выглядят нехорошо (Талвар и Ли , 2002).Более того, по мере того, как дети становятся старше, они с большей вероятностью будут озабочены чувствами и потребностями других и, следовательно, с большей вероятностью будут говорить просоциальную белую ложь, а также просоциальную «голубую ложь» (т. Е. Ложь, направленную на пользу иному человеку). коллектив группы; Талвар, Ли, 2008; Ли, 2013). Например, в одном исследовании «голубой лжи» дети были включены в контекст, в котором их класс нагло решил нарушить правила при выборе членов команды для представления своего класса на соревнованиях школьного округа; когда позже их допрашивали, студенты, как правило, лгали, чтобы скрыть свои обманчивые проступки (Fu et al., 2008). Следовательно, хотя дети, как правило, более склонны лгать из личных интересов по мере взросления, они чаще будут соответствовать социальным нормам и этикету, лгая просоциальной лжи, чтобы поддерживать социальные отношения, когда издержки для личных интересов относительно низки. (Талвар, Ли, 2008; Ли, 2013). Соответственно, может показаться, что ложь, помимо того, что она относительно редка, по иронии судьбы, столь же часто используется для функций просоциальных и социальных связей, как и для антисоциального обмана (Talwar and Lee, 2008).

Кроме того, были представлены дополнительные доводы в пользу производной функции лингвистического обмана (Talwar and Lee, 2008). Во-первых, может быть неразумно предполагать, по крайней мере в отношении антисоциального обмана, подходит ли ложь для выполнения основной адаптивной функции у детей, учитывая их общую нехватку физической силы и социальной власти (Talwar and Lee, 2008). Во-вторых, обман обычно очень зависит от контекста; в некоторых ситуациях ложь может быть уместной, но в других случаях честность, как правило, является более идеальной стратегией (Talwar and Lee, 2008; Lee, 2013).В-третьих, что касается потенциальных адаптивных функций языка, многочисленные свидетельства показывают, что обман часто происходит посредством невербального экспрессивного контроля в различных обманчивых ситуациях, демонстрация языка не всегда является необходимым требованием (Talwar and Lee, 2008; Lee, 2013).

Тем не менее, некоторые предполагают, что суровый дисциплинарный подход к воспитанию детей может быть напрямую связан с развитием обмана у детей (например, с целью сокрытия проступков) в качестве адаптивной реакции на избежание сурового наказания (Talwar and Lee, 2008).Однако, учитывая, что ложь обычно встречается во многих вариантах, в том числе антисоциальная и просоциальная ложь (например, белая и синяя ложь) с просоциальной ложью, имеющей место на более позднем этапе развития, кажется, что функция социальных связей может быть обоснована для многих случаев использования обманчивого языка, антисоциальная функция (Talwar and Lee, 2008). Действительно, несколько исследований показали рост антисоциальной лжи у детей и подростков с серьезными поведенческими проблемами, что свидетельствует об отсутствии нормативного развития в этих случаях (Li et al., 2011; Ли, 2013). Таким образом, исследования психологии развития аналогичным образом указывают на скрытую редкость, тенденцию к просоциальности и контекстно-зависимый аспект большинства случаев лжи и обмана.

Социальное поведение человека

Исследования человеческого социального поведения также показали, что обман — относительно редкое явление в повседневных социальных взаимодействиях взрослых (Hancock et al., 2004; Serota et al., 2010). Например, в выборке, взятой из более чем 1000 граждан США, среднее количество лжи, рассказываемой в среднем типичным человеком в день, было меньше двух (Серота и др., 2010). Кроме того, статистическое распределение населения было сильно искажено. Из общего числа лжи 23% были сказаны одним процентом выборки, а 50% — всего лишь пятью процентами подсчитанных лиц. Эксперименты, проведенные в контролируемых лабораторных условиях, дали очень похожие результаты (Abeler et al., 2012). Фактически, анализ типичного человеческого разговорного содержания показывает, что темы социальных отношений доминируют более двух третей от общего ежедневного времени разговора (Haviland, 1991; Dunbar et al., 1997). Как и в любой биологической системе, имеющей значительные временные и энергетические затраты, а также адаптивные преимущества (Barrett et al., 2002), здесь, безусловно, возникает вопрос, почему мы проводим большую часть времени в просоциальном использовании языка, если язык, по общему мнению, развились в основном для манипуляции и обмана.

Тем не менее, учитывая так много очевидных преимуществ обмана, часто в интересах манипулирования конкурентами (Dawkins and Krebs, 1978; Byrne and Whiten, 1990; Hauser, 1992), многие исследователи эволюции языка задавались вопросом, почему язык остается преимущественно честным в среднее ежедневное использование языка (Knight, 1998; Nettle, 1999; Fitch, 2010).Правдоподобное объяснение, предложенное несколькими авторами, касается потенциальной угрозы неблагоприятной социальной репутации (Silk et al., 2000; Donath, 2008) в лучшем случае или применения строгих социальных санкций против обмана в худшем случае (Clutton -Brock and Parker, 1995; Lachmann et al., 2001; Bliege Bird and Smith, 2005). Предварительная поддержка этого предложения предполагает, что это действительно так. Например, исследование американских знакомств в Интернете показало, что примерно 90% мужчин и 75% женщин нечестно высказывались по поводу хотя бы одной физической характеристики в своих личных объявлениях в Интернете; мужчины были склонны претендовать на больший рост, женщины — на меньший вес (Toma et al., 2008). Однако расхождения с фактами, как правило, были довольно небольшими по величине, что свидетельствует о том, что люди хотя бы частично осознавали потенциальные социальные последствия того, что их идентифицировали как лживых (Toma et al., 2008).

Наконец, эксперименты по компьютерному моделированию социальных сетей человека демонстрируют, что обман может использоваться как для просоциальных, так и для антисоциальных функций (Iñiguez et al., 2014; Barrio et al., 2016). Например, одно исследование показало, что антисоциальная ложь приводит к тому, что сети становятся все более разрушительными, тогда как просоциальная «белая ложь» может быть полезной для сглаживания потока сложных социальных взаимодействий и создания более крупных, более интегрированных сетей (Iñiguez et al., 2014). Более того, эти результаты также предполагают, что способность лгать умеренно, вероятно, появилась после того, как язык уже появился, поскольку влияние лжи, вероятно, слишком разрушительно для социальных связей и солидарности сообщества, чтобы позволить его исключительную эволюцию (Iñiguez et al., 2014 ; Barrio et al., 2016). Таким образом, исследования человеческого социального поведения также предполагают, что случаи нечестного использования языка относительно редки, с более общей тенденцией к просоциальности и зависимости от контекста как основы для большинства актов лжи и обмана.

Обсуждение

Получение полного понимания функции языка и его эволюции вряд ли будет простым или понятным процессом. Более правдоподобно, что полностью разработанный современный язык, вероятно, является результатом множества различных избирательных процессов, действующих последовательно или в совокупности. Например, при наличии достаточного оппортунистического окна половой отбор, в частности, часто приукрашивает черты, изначально предоставленные более традиционными процессами естественного отбора.Действительно, расслоение нескольких различных процессов отбора не является чем-то необычным для эволюционной биологии. Тем не менее, тщательный анализ полезности обманчивой коммуникации в сообществах животных, не относящихся к человеку, использования обманчивого языка в детском развитии и использования обманчивого языка взрослыми в человеческой социальной жизни предполагает производную функцию языка для обмана. Таким образом, этот анализ предполагает, что прямая функциональная роль языка, скорее всего, была связана с социальными связями, со случайными выходами для производного использования обмана в контекстно-зависимой социальной среде.

Потенциальное возражение против сделанных здесь выводов состоит в том, что маловероятно, что язык эволюционировал для одной-единственной основной функции, поскольку язык явно полезен для множества различных аспектов социальной жизни человека. Конечно, нельзя отрицать, что язык может иметь решающее значение для многих различных целей, но его полезность не означает давление отбора или эволюционно стабильную стратегию (ESS). В настоящей статье фактически утверждается, что язык, вероятно, возник непосредственно для социальных связей (Dunbar, 2003, 2004; Roberts, 2010, 2013; Freeberg et al., 2012; Dávid-Barrett and Dunbar, 2013) и вторично производные для нескольких других функций (De Backer and Gurven, 2006; Galantucci and Roberts, 2014), в том числе обмана. В самом деле, в исследованиях общения на животных, не относящихся к человеку, является трюизмом, что большинство форм обучения вокалу, вероятно, возникло и развилось для одной или, в лучшем случае, нескольких основных избирательных функций, но не для всех мыслимых функций (Nowicki and Searcy, 2014). Следовательно, в соответствии с традиционной эволюционной теорией утверждение о том, что язык эволюционировал для всех функций, неопровержимо и биологически невероятно.Однако, что более важно, из рассмотренных здесь доказательств очень мало данных, подтверждающих это утверждение.

Кроме того, помимо рассмотренных здесь обширных экспериментальных данных в поддержку обмана как производной функции языка, существуют дополнительные теоретические причины, подтверждающие этот вывод. В самом деле, хотя обман точно характеризует определенные виды сигналов животных в определенных контекстах, есть веские причины сомневаться в том, можно ли выделить его в качестве основной функции для большей части биологических систем коммуникации, включая человеческий язык.А именно, поведенческие экологи теоретически утверждали, что модели эволюции сигналов Докинза и Кребса (1978) и Кребса и Докинза (1984) (которые утверждают, что сигнализаторы эволюционируют, чтобы манипулировать приемниками, а приемники развиваются, чтобы противостоять манипуляциям), на самом деле представляют собой серьезную проблему; если в среднем нет полезной информации для приемника сигнала, тогда приемники должны развиваться, чтобы не учитывать сигнал (тогда сигнализация в конечном итоге не приносит пользы сигнальщику, и система связи распадается; Searcy and Nowicki, 2005, стр.8).

Конечно, неполное теоретическое объяснение этой загадки было предложено Захави (1975), хотя и ограничивалось, главным образом, выбором партнера или агрессивными сигнальными контекстами. В частности, в то время как самцы могут быть склонны манипулировать самками или другими мужчинами-конкурентами или обманывать их в отношении их биологической пригодности, эти самцы на самом деле являются «инвалидами», тем самым подтверждая достоверность сигнала (Searcy and Nowicki, 2005, p. 9). . Типичным примером, который часто приводится, является большой хвост павлина, поскольку павлин платит определенную цену в качестве гарантии своей честности: только павлины с достаточно высоким здоровьем, жизненной силой, энергичностью и качеством могут позволить себе самые пышные и обременительные хвосты перед лицом непрерывное хищничество (Захави, 1975; Графен, 1990; Захави, Захави, 1997).Очевидно, что такие модели применимы только в относительно ограниченном числе контекстов, и еще более неясно, можно ли применять эти модели на животных без разбора к человеческому языку. Следовательно, считается, что передача сигналов, вводящих в заблуждение, является редкостью, а также имеет низкую стоимость для вводимых в заблуждение; в противном случае сигнал будет просто проигнорирован и со временем станет неэффективным (Fitch and Hauser, 2002; Searcy and Nowicki, 2005). Наконец, даже решительные сторонники этого предложения признали, что просоциальное общение, вероятно, будет предпочтительнее в социальных взаимодействиях, требующих доверия, когда члены группы часто взаимодействуют на долгосрочной основе (Krebs and Dawkins, 1984), что характерно для людей и большинства других людей. -человеческие приматы (deWaal, 2005).Другими словами, ложь является эффективной стратегией только тогда, когда люди имеют разумную уверенность в том, что им обычно говорят правду; то есть там, где предыдущие отношения социальных связей и доверия строились на уже существующем языке.

Заключение

Несмотря на постоянно растущее количество свидетельств того, что язык эволюционировал в первую очередь для облегчения социальных связей в больших и сложных социальных группах (Dunbar, 1993, 2003, 2004; Nettle and Dunbar, 1997; McComb and Semple, 2005; Mesoudi et al., 2006; Робертс, 2010, 2013; Ирландия и др., 2011 г .; Уивер и Боссон, 2011; Коэн, 2012; Freeberg et al., 2012; Laidre et al., 2012; Давид-Барретт и Данбар, 2013; Рыжая и Данбар, 2013; Галантуччи и Робертс, 2014; Pietraszewski and Schwartz, 2014), в настоящее время нет широкого консенсуса относительно того, как язык возник у человека (Számadó and Szathmáry, 2006; Fitch, 2010). Несмотря на то, что при более близком рассмотрении обманчивое использование языка обнаруживает более прямую роль социальных связей и предполагает производную роль обмана, тем не менее, есть несколько сторонников точки зрения, согласно которой основной функцией языка является обман (Докинз и Кребс , 1978; Кребс и Докинз, 1984; Скотт-Филлипс, 2006).Напротив, вполне вероятно, что некоторая комбинация обманчивого и честного общения привела к социальным связям и опосредованным эффектам языка, хотя отношения и взаимодействие между двумя стратегиями еще предстоит тщательно исследовать. Более того, язык, вероятно, выполняет несколько других важных второстепенных функций (Millikan, 1984; Origgi and Sperber, 2000), среди которых передача культуры, педагогика, сотрудничество и сексуальная реклама, а также обман (Számadó and Szathmáry, 2006).Дальнейшие исследования должны быть сосредоточены на дальнейшей теоретической и экспериментальной работе, которая исследует, как эти более подчиненные функции взаимодействуют в контексте социальных связей.

Взносы авторов

Автор подтверждает, что является единственным соавтором данной работы, и одобрил ее к публикации.

Заявление о конфликте интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарности

Это исследование было поддержано грантом Европейского исследовательского совета Advanced Investigator (295663), выданным RD. Я хотел бы поблагодарить Робина И. М. Данбара и Мартена Крайгсмана за комментарии к предыдущему проекту этой рукописи.

Список литературы

Абелер, Дж. А., Беккер, А., Фальк, А. (2012). Правдивость: репрезентативная оценка. Inst. Study Labor 6919, 1–18.

Google Scholar

Барретт, Л., Данбар, Р.И. М. и Лисетт Дж. (2002). Эволюционная психология человека. Princeton, NJ: Princeton University Press.

Google Scholar

Баррио, Р. А., Говезенски, Т., Данбар, Р. И. М., Иньигес, Г., и Каски, К. (2016). Динамика обманчивых взаимодействий в социальных сетях. J. R. Soc. Интерфейс 12, 1–8.

Google Scholar

Бикертон Д. и Сатмари Э. (2011). Конфронтационная уборка мусора как возможный источник языка и сотрудничества. BMC Evol. Биол. 11: 261. DOI: 10.1186 / 1471-2148-11-261

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Блидж Берд Р. и Смит Э. А. (2005). Теория сигналов, стратегическое взаимодействие и символический капитал. Curr. Антрополь. 46, 221–248. DOI: 10.1086 / 427115

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Брэдбери, Дж. У., и Веренкамп, С. Л. (2011). Принципы общения с животными. Сандерленд, Массачусетс: Sinauer Associates.

Google Scholar

Бро-Йоргенсен, Дж., И Пэнгл, У. М. (2010). Самцы антилопы топи обманчиво фыркают, чтобы удержать самок для спаривания. Am. Nat. 176, 33–39. DOI: 10.1086 / 653078

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Bugnyarf, T., and Kotrschal, K. (2002). Наблюдательное обучение и набеги на тайники с едой у воронов, Corvus corax : это «тактический» обман? Anim. Behav. 64, 185–195.

Google Scholar

Бирн, Р.У. и Уайтен А. (1985). Тактический обман знакомых особей у павианов ( Papio ursinus ). Anim. Behav. 33, 669–673. DOI: 10.1016 / S0003-3472 (85) 80093-2

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Бирн, Р. У., и Уайтен, А. (1990). Тактический обман у приматов: база данных 1990 г. Primate Rep. 27, 1–101.

Google Scholar

Бирн, Р. В., и Уайтен, А. (1991). «Вычисление и чтение мыслей в тактическом обмане приматов», в Natural Theories of Mind: Evolution, Development and Simulation of Everyday Mindreading , ed.А. Уайтен (Кембридж: Бэзил Блэквелл), 127–141.

Cheney, D., and Seyfarth, R. (1990). Как обезьяны видят мир. Чикаго, Иллинойс: Издательство Чикагского университета.

Google Scholar

Чейни Д. Л. и Сейфарт Р. М. (2007). Метафизика бабуинов: эволюция социального разума . Чикаго, Иллинойс: Издательство Чикагского университета.

Google Scholar

Кристиансен, М. Х., и Кирби, С. ред. (2003). Эволюция языка: современные достижения .Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Google Scholar

Клаттон-Брок, Т. Х. и Паркер, Г. А. (1995). Наказание в обществах животных. Природа 373, 209–216. DOI: 10.1038 / 373209a0

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Коэн, Э. (2012). Эволюция сотрудничества на основе тегов у людей: аргументы в пользу акцента. Curr. Антрополь. 53, 588–616. DOI: 10.1086 / 667654

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Д’Анна, К.A., Zechmeister, E. B., and Hall, J. W. (1991). К осмысленному определению размера словарного запаса. Дж. Рид. Behav. 23, 109–122.

Google Scholar

Давид-Барретт, Т., и Данбар, Р. И. М. (2013). Вычислительная мощность ограничивает размер социальной группы: вычислительные данные о когнитивных издержках социальности. Proc. R. Soc. В 280, 1–8. DOI: 10.1098 / rspb.2013.1151

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Докинз Р. и Кребс Дж. Р.(1978). «Сигналы животных: информация или манипуляции?» В Behavioral Ecology , ред. Дж. Р. Кребс и Н. Б. Дэвис (Oxford: Blackwell Scientific Publications), 282–309.

Google Scholar

Де Бакер, К. Дж. С., и Гурвен, М. (2006). Шепотом по переулку: экономика заместительной передачи информации. Адапт. Behav. 14, 249–264. DOI: 10.1177 / 105971230601400303

CrossRef Полный текст | Google Scholar

deWaal, F. (1986).«Обман в естественном общении шимпанзе», в Deception: Perspectives on Human and Non-Human Deceit , ред. Р. У. Митчелл и Н. С. Томпсон (Олбани, Нью-Йорк: SUNY Press), 221–244.

deWaal, F. (2005). Преднамеренный обман приматов. Evol. Антрополь. 1, 86–92. DOI: 10.1002 / evan.1360010306

CrossRef Полный текст

Донат Дж. (2008). Сигналы в социальных сетях. J. Comput. Mediat. Commun. 13, 231–251. DOI: 10.1111 / j.1083-6101.2007.00394.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Данбар Р. И. М. (1993). Коэволюция размера неокортекса, размера группы и языка у людей. Behav. Brain Sci. 16, 681–735. DOI: 10.1017 / S0140525X00032325

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Данбар Р. И. М. (1998). «Теория разума и эволюция языка», в книге Подходы к эволюции языка , ред. Дж. Р. Херфорд, М. Стаддерт-Кеннеди и К.Knight (Кембридж: издательство Кембриджского университета), 92–110.

Google Scholar

Данбар Р. И. М. (2003). «Происхождение и последующая эволюция языка», в Language Evolution: State of the Art , ред. М. Х. Кристиансен и С. Кирби (Oxford: Oxford University Press), 219–234.

Google Scholar

Данбар Р. И. М. (2004). Сплетни в эволюционной перспективе. Rev. Gen. Psychol. 8, 100–110. DOI: 10.1037 / 1089-2680.8.2.100

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Данбар, Р.И. М. (2009). «Почему только у людей есть язык», в The Prehistory of Language , ред. Р. Бота и К. Найт (Oxford: Oxford University Press), 12–35.

Данбар Р. И., Дункан Н. Д. К. и Марриотт А. (1997). Разговорное поведение человека. Hum. Nat. 8, 231–246. DOI: 10.1007 / BF023

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Fitch, W. T. (2010). Эволюция языка. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Google Scholar

Fitch, W.Т. и Хаузер М. Д. (2002). «Распаковка« честности »: голосовое воспроизведение позвоночных и эволюция акустических сигналов», Acoustic Communication , ред. А. Симмонс, Р. Р. Фэй и А. Н. Поппер (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Спрингер), 65–137.

Google Scholar

Фриберг, Т. М., Данбар, Р. И. М., и Орд, Т. Дж. (2012). Социальная сложность как непосредственный и решающий фактор коммуникативной сложности. Philos. Пер. R. Soc. B 367, 1785–1801. DOI: 10.1098 / rstb.2011.0213

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Фу, Г., Эванс, А. Д., Ван, Л., и Ли, К. (2008). Ложь во имя коллективного блага: исследование развития. Dev. Sci. 11, 495–503. DOI: 10.1111 / j.1467-7687.2008.00695.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Галантуччи Б. и Робертс Г. (2014). Заметим ли мы, когда общение идет не так? Исследование чувствительности людей к последовательности в спонтанной беседе. PLoS ONE 9: e103182.DOI: 10.1371 / journal.pone.0103182

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гоулден Р., Нэйшн П. и Рид Р. (1990). Насколько большим может быть рецептивный словарный запас? Заявл. Лингвист. 11, 341–363. DOI: 10.1093 / applin / 11.4.341

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Gouzoules, H., Gouzoules, S., and Miller, K. (1996). Скептический ответ у макак-резусов ( Macaca mulatta ). Внутр. J. Primatol. 17, 549–568. DOI: 10.1007 / BF02735191

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хэнкок, Дж. Т., Том-Сантелли, Дж., И Ричи, Т. (2004). Обман и дизайн: влияние коммуникационных технологий на лживое поведение. CHI Lett. 6, 129–134.

Google Scholar

Заяц Б., Калл Дж. И Томаселло М. (2006). Шимпанзе прячутся за человека-конкурента. Познание 101, 495–514. DOI: 10.1016 / j.cognition.2005.01.011

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хаузер, М.Д. (1992). Цена обмана: в макаках-резусах наказывают мошенников. Proc. Natl. Акад. Sci. США 89, 12137–12139. DOI: 10.1073 / pnas.89.24.12137

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хаузер, М. Д. (1997). «Осознавая поведение обмана», в Machiavellian Intelligence II , ред. Р. У. Бирн и А. Уайтен (Oxford: Oxford University Press), 112–143.

Google Scholar

Хэвиленд, Дж. Б. (1991). Сплетни, Репутация и Знания в Зинакантане .Чикаго, Иллинойс: Издательство Чикагского университета.

Google Scholar

Игич Б., Маклахлан Дж., Лехтинен И. и Маграт Р. Д. (2015). Плачущий волк хищнику: обманчивая вокальная мимика птицы, защищающей детенышей. Proc. R. Soc. В 282, 1–7. DOI: 10.1098 / rspb.2015.0798

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Иньигес, Г., Говезенский, Т., Данбар, Р., Каски, К., и Баррио, Р. А. (2014). Последствия обмана в социальных сетях. Proc. Р.Soc. В 281, 1–9.

Google Scholar

Ирландия, М. Э., Слатчер, Р. Б., Иствик, П. У., Ножницы, Л. Е., Финкель, Э. Дж., И Пеннебейкер, Дж. У. (2011). Соответствие языкового стиля предсказывает установление и стабильность отношений. Psychol. Sci. 22, 39–44. DOI: 10.1177 / 0956797610392928

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Дженсен, К. (2010). Наказание и злоба, темная сторона сотрудничества. Philos. Пер. R. Soc. Лондон. B 365, 2635–2650.DOI: 10.1098 / rstb.2010.0146

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Киркпатрик, К. (2007). Тактический обман и человекообразные обезьяны: понимание вопроса теории разума. Тотем У. Запад. Онтарио Дж. Антрополь. 15, 1–7.

Google Scholar

Найт, К. (1998). «Коэволюция ритуала и речи: решение проблемы обмана», в книге Подходы к эволюции языка , ред. JR Hurford, M. Studdert-Kennedy и C. Knight (Нью-Йорк, Нью-Йорк: издательство Кембриджского университета), 68–91.

Google Scholar

Кребс Дж. Р. и Докинз Р. (1984). «Сигналы животных: чтение мыслей и манипуляции», в Поведенческая экология: эволюционный подход , 2-е изд., Ред. Дж. Р. Кребс и Н. Б. Дэвис (Оксфорд: Научные публикации Блэквелла), 380–402.

Google Scholar

Lachmann, M., Szamado, S., and Bergstrom, C.T. (2001). Цена и конфликт в сигналах животных и человеческом языке. PNAS 98, 13189–13194. DOI: 10.1073 / pnas.231216498

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Лайдре, М. Э., Лэмб, А., Шульц, С., и Олсен, М. (2012). Осмысление информации в шумных сетях: человеческое общение, сплетни и искажения. J. Theor. Биол. 317, 152–160. DOI: 10.1016 / j.jtbi.2012.09.009

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ларсон, Р. К., Депрез, В., и Ямакидо, Х. (редакторы) (2010). Эволюция человеческого языка. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Google Scholar

Ле Ру, А., Снайдер-Маклер, Н., Робертс, Э. К., Бинер, Дж. К., и Бергман, Т. Дж. (2013). Доказательства тактического утаивания у диких приматов. Nat. Commun. 4, 1–6. DOI: 10.1038 / ncomms2468

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ли, К. (2013). Маленькие обманщицы: развитие словесного обмана у детей. Child Dev. Перспектива. 7, 91–96. DOI: 10.1111 / cdep.12023

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ли, А.С., Келли Э. А., Эванс А. Д. и Ли К. (2011). Изучение способности обманывать у детей с расстройствами аутистического спектра. J. Аутизм. Dev. Disord. 41, 185–195. DOI: 10.1007 / s10803-010-1045-4

CrossRef Полный текст | Google Scholar

МакКомб, К., Семпл, С. (2005). Коэволюция речевого общения и социальности у приматов. Biol. Lett. 1, 381–385. DOI: 10.1098 / RSBL.2005.0366

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Месуди, А., Уайтен А. и Данбар Р. И. М. (2006). Пристрастие к социальной информации в передаче культурного наследия человеком. Br. J. Psychol. 97, 405–423. DOI: 10.1348 / 000712605X85871

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Милликен Р. (1984). Язык, мышление и другие биологические категории . Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Google Scholar

Мёллер А. (1988). Ложные тревожные звонки как средство узурпации ресурсов в большой синице Парус мажор. Этология 79, 25–30. DOI: 10.1111 / j.1439-0310.1988.tb00697.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мёллер А. (1990). Обманчивое использование сигналов тревоги самцами ласточек, Hirundo rustica : охранник новорожденного. Behav. Ecol. 1, 1–6.

Google Scholar

Крапива, Д. (1999). Языковое разнообразие. Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Google Scholar

Крапива Д. и Данбар Р. И.М. (1997). Социальные маркеры и эволюция кооперативного обмена. Curr. Антрополь. 38, 93–99. DOI: 10.1086 / 204588

CrossRef Полный текст

Новицки С., Сирси В. А. (2014). Эволюция вокального обучения. Curr. Opin. Neurobiol. 28, 48–53. DOI: 10.1016 / j.conb.2014.06.007

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ориги, Г., Спербер, Д. (2000). «Эволюция, общение и правильное функционирование языка», в Эволюция и человеческий разум: язык, модульность и социальное познание , ред.Каррутерс и А. Чемберлен (Кембридж: издательство Кембриджского университета), 140–169.

Google Scholar

Overduin-de Vries, A.M., Spruijt, B.M., de Vries, H., and Sterck, E.HM (2015). Тактический обман, чтобы скрыть сексуальное поведение: макаки используют расстояние, а не видимость. Behav. Ecol. Sociobiol. 69, 1333–1342. DOI: 10.1007 / s00265-015-1946-5

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Пьетрашевски Д., Шварц А. (2014). Доказательства того, что акцент — это измерение социальной категоризации, а не побочный продукт перцептивной значимости, знакомства или простоты обработки. Evol. Гм. Behav. 35, 43–50. DOI: 10.1016 / j.evolhumbehav.2013.09.006

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Пинкер, С. (1997). Как работает разум. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Нортон.

Google Scholar

Пинкер, С., Блум, П. (1990). Естественный язык и естественный отбор. Behav. Brain Sci. 13, 707–784. DOI: 10.1017 / S0140525X00081061

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Рыжий Г. и Данбар Р.И. М. (2013). Функции языка: экспериментальное исследование. Evol. Psychol. 11, 845–854. DOI: 10.1177 / 1474704

100409

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Робертс Г. (2010). Экспериментальное исследование социального отбора и частоты взаимодействия в языковом разнообразии. Взаимодействовать. Stud. 11, 138–159. DOI: 10.1075 / is.11.1.06rob

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Робертс Г. (2013). Перспективы языка как источника социальных маркеров. Lang. Лингвист. Компас 7, 619–632. DOI: 10.1111 / lnc3.12052

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Рюппелл В. (1986). «Ложь как направленное послание арктической лисы ( Alopex lagopus L.)» в Deception: Perspectives on Human and Non-Human Deceit , ред. RW Mitchell and NS Thompson (Олбани, Нью-Йорк: SUNY Press ), 177–181.

Google Scholar

Скотт-Филлипс, Т. К. (2006). «Зачем говорить? говорить как эгоистичное поведение », в труде 6-й Международной конференции: Эволюция языка , ред.Кангелози, А. Д. М. Смит и К. Смит (Лондон: World Scientific), 299–306.

Google Scholar

Сирси, В. А., Новицки, С. (2005). Эволюция общения животных: надежность и обман в сигнальных системах . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

Google Scholar

Серота, К. Б., Левин, Т. Р., Бостер, Ф. Дж. (2010). Распространенность лжи в Америке: исследования самооценки лжи. Hum. Commun. Res. 36, 2–25.DOI: 10.1111 / j.1468-2958.2009.01366.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Силк Дж. Б., Калдор Э. и Бойд Р. (2000). Дешевый разговор при конфликте интересов. Anim. Behav. 59, 423–432. DOI: 10.1006 / anbe.1999.1312

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Slocombe, K. E., and Zuberbühler, K. (2007). Шимпанзе изменяют крики вербовки в зависимости от состава аудитории. Proc. Natl. Акад. Sci. США 104, 17228–17233.DOI: 10.1073 / pnas.0706741104

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Смит, В. Дж. (1986). «Информационная перспектива манипуляции», в Deception: Perspectives on Human and Non-Human Deceit , ред. Р. У. Митчелл и Н. С. Томпсон (Олбани, штат Нью-Йорк: SUNY Press), 71–86.

Google Scholar

Számadó, S. (2010). Общение до охоты обеспечивает контекст для эволюции раннего человеческого языка. Biol. Теория 5, 366–382. DOI: 10.1162 / BIOT_a_00064

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Számadó, S., и Szathmáry, E. (2006). Избирательные сценарии появления естественного языка. Trends Ecol. Evol. 21, 555–561. DOI: 10.1016 / j.tree.2006.06.021

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Талвар В. и Ли К. (2002). Появление лжи у детей от 3 до 7 лет. Merrill Palmer Q. 48, 160–181. DOI: 10.1353 / mpq.2002.0009

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Талвар, В.и Ли К. (2008). «Маленькие лжецы: истоки словесного обмана у детей», в Истоки социального разума: эволюционные и развивающие взгляды , ред. С. Итакура и К. Фудзита (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Спрингер), 157–178.

Google Scholar

Тамура, Н. (1995). Посткопуляционная охрана партнерши с помощью вокализации у Формозской белки. Behav. Ecol. Sociobiol. 36, 377–386. DOI: 10.1007 / BF00177333

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Тома, г., Хэнкок, Дж. Т., и Эллисон, Н. Б. (2008). Отделение фактов от вымысла: исследование обманчивой самопрезентации в профилях онлайн-знакомств. чел. Soc. Psychol. Бык. 34, 1023–1036. DOI: 10.1177 / 0146167208318067

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Tramer, E.J. (1994). Доступ к кормушке: обманное использование сигналов тревоги белогрудым поползнем. Уилсон Булл. 106, 573.

Google Scholar

Трефферс-Даллер Дж. И Милтон Дж.(2013). Еще раз о размере словарного запаса: связь между объемом словарного запаса и академической успеваемостью. Заявл. Лингвист. Ред. 4, 151–172.

Google Scholar

Уивер, Дж. Р., и Боссон, Дж. К. (2011). Я чувствую, что знаю вас: негативное отношение к другим людям способствует чувству близости. чел. Soc. Psychol. Бык. 37, 481–491. DOI: 10.1177 / 0146167211398364

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уиллер, Б.С. (2009). Обезьяны плачут, волк? Обезьяны-капуцины с хохолком используют призывы к хищникам, чтобы захватить ресурсы у сородичей. Proc. R. Soc. B 276, 3013–3018. DOI: 10.1098 / rspb.2009.0544

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Whiten, A. (1997). «Макиавеллианский читатель мыслей», в Machiavellian Intelligence II , ред. А. Уайтен и Р. В. Бирн (Нью-Йорк, Нью-Йорк: издательство Кембриджского университета), 144–173.

Google Scholar

Whiten, A., and Byrne, R. W. (1988a). Тактический обман приматов. Behav. Brain Sci. 11, 233–273. DOI: 10.1017 / S0140525X00049682

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Белого, А., и Бирн, Р. У. (1988b). «Манипулирование вниманием при тактическом обмане приматов», в Machiavellian Intelligence , ред. Р. У. Бирн и А. Уайтен (Oxford: Clarendon Press), 211–223.

Google Scholar

Захави А. (1975). Выбор партнера — выбор по гандикапу. J. Theor. Биол. 53, 205–214. DOI: 10.1016 / 0022-5193 (75)
-3

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Захави А. и Захави А. (1997). Принцип гандикапа: недостающий фрагмент головоломки Дарвина .Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Google Scholar

Зехмайстер, Э. Б., Хронис, А. М., Калл, В. Л., Д’Анна, К. А., и Хили, Н. А. (1995). Рост функционально важной лексики. Дж. Рид. Behav. 27, 201–212.

Google Scholar

Речь и язык | Центр памяти и старения

Речевые и языковые трудности обычно возникают у людей с деменцией и другими неврологическими заболеваниями. Пациенты могут испытывать дефицит вербального выражения (т.д., трудности с поиском слов) или понимание (то есть трудности с пониманием речи).

Язык

Язык состоит из общественно общих правил, которые включают следующее:

  • Семантика или значение (например, «корма» может означать «строгость поведения» или «хребет лодки»)
  • Как составить новые слова (например, друг, дружелюбный, недружелюбный)
  • Грамматика (например, «Я пошел в новый ресторан», а не «Я пошел в новый ресторан»)
  • Социальный контекст (e.г., «Не могли бы вы открыть окно?» против «Эй, открой окно!»)

Выступление

Речь — это вербальное средство общения. Речь состоит из следующего:

  • Артикуляция: Как воспроизводятся звуки речи
  • Голос: Использование голосовых связок и дыхания для воспроизведения звука (например, охриплость, одышка, проекция)
  • Беглость и просодия: Ритм, интонация, ударение и связанные с ними атрибуты речи

Когда кому-то трудно понимать других людей (восприимчивый язык) или объяснять мысли, идеи и чувства (выразительный язык), это языковое расстройство.

Когда кто-то не может правильно или плавно воспроизводить речевые звуки или имеет проблемы с голосом, это нарушение речи.

Анатомия языка

Есть несколько областей мозга, которые играют решающую роль в речи и языке.

  • Область Брока , расположенная в левом полушарии, связана с речевым воспроизведением и артикуляцией. Наша способность формулировать идеи, а также точно использовать слова в устной и письменной речи была приписана этой важной области.
  • Область Вернике — критическая языковая область в задней верхней височной доле, соединяется с областью Брока нервным путем. Область Вернике в первую очередь связана с пониманием. Исторически эта область была связана с обработкой языка, будь то письменная или устная.
  • Угловая извилина позволяет нам связывать несколько типов языковой информации, будь то слуховая, визуальная или сенсорная. Он расположен в непосредственной близости от других критических областей мозга, таких как теменная доля, обрабатывающая тактильные ощущения, затылочная доля, участвующая в визуальном анализе, и височная доля, обрабатывающая звуки.Угловая извилина позволяет связать воспринимаемое слово с разными образами, ощущениями и идеями.

Расстройства речи и языка

Афазия — это термин, используемый для описания приобретенной потери речи, которая вызывает проблемы с любым или всеми из следующих действий: говорение, аудирование, чтение и письмо. У некоторых людей с афазией возникают проблемы с использованием слов и предложений (экспрессивная афазия). У некоторых есть проблемы с пониманием других (рецептивная афазия). Другим больным афазией не удается использовать слова и понимание (глобальная афазия).Афазия может вызвать проблемы с устной (разговорной и понимающей) и письменной (чтением и письмом) речью. Как правило, чтение и письмо ухудшаются в большей степени, чем речь или понимание. Тяжесть афазии зависит от размера и локализации поражения головного мозга.

Broca’s (выразительный или моторный) Aphasia

Было показано, что повреждение дискретной части мозга в левой лобной доле (область Брока) доминирующего речевого полушария существенно влияет на использование спонтанной речи и управление моторной речью.Слова могут произноситься очень медленно и плохо артикулироваться. Речь может быть трудной и состоять в основном из существительных, глаголов или важных прилагательных. Речь приобретает телеграфный характер. Люди, страдающие афазией Брока, испытывают большие трудности с повторением и серьезными затруднениями при письме. Однако у некоторых пациентов понимание устной и письменной речи может быть относительно хорошо сохраненным. Нелегкий вариант первичной прогрессирующей афазии (nfvPPA) — это тип экспрессивной афазии.

Глобальная афазия

Если повреждение охватывает как области Вернике, так и Брока, может возникнуть глобальная афазия.В этом случае затрагиваются все аспекты речи и языка. Пациенты могут сказать максимум несколько слов и понять только несколько слов и фраз. Обычно они не могут выполнять команды или присваивать имена объектам. Они не могут читать, писать или повторять сказанные им слова.

Логопеническая первичная прогрессирующая афазия (lvPPA)

Дегенерация угловой извилины височной доли и нижней теменной доли может привести к lvPPA. Типичные симптомы включают замедленную речь с нормальной артикуляцией, нарушение понимания синтаксиса предложений, а также нарушение именования предметов.lvPPA, вероятно, связан с патологией болезни Альцгеймера.

Первичная прогрессирующая афазия (ППА)

PPA вызывается дегенерацией частей мозга, которые контролируют речь и язык (левая, или «доминирующая», часть мозга в лобных, височных и теменных областях, которые обычно контролируют речевую функцию). Этот тип афазии начинается постепенно, с речевых или языковых симптомов, которые отражают нормальную роль места первоначальной дегенерации. В конце концов, проблемы распространились по всей языковой сети.Подтипы PPA включают неглубокую первичную прогрессирующую афазию (nfvPPA), семантический вариант первичной прогрессирующей афазии (svPPA) и логопеническую первичную прогрессирующую афазию (lvPPA). Эти синдромы возникают в результате множества основных заболеваний, но чаще всего лобно-височной долевой дегенерации (ЛВП) (как подтипы тау-белка, так и подтипа TDP-43) или болезни Альцгеймера.

Афазия Вернике

Было показано, что повреждение задних верхних областей доминирующей височной доли языка (часто называемой областью Вернике) значительно влияет на понимание речи.Другими словами, информация слышится через неповрежденную слуховую кору в передней височной доле, однако, когда она достигает задних ассоциативных областей, информация не может быть в достаточной степени «переведена». В отличие от афазии Брока, человек с афазией Вернике разговаривает и свободно жестикулирует. Речь воспроизводится без усилий, а предложения имеют нормальную длину. Однако речь человека лишена смысла.

Этот образец рецептивной афазии обозначен:

  • Беглая, грамматически правильная речь без смысла
  • Плохое понимание
  • Парафазные ошибки:
    • называть ложку вилкой (смысловой)
    • называя ложку «спудом» (букв.)
  • Неологизмы (или бессмысленные слова)

Последствия неврологического заболевания

Болезнь Альцгеймера (AD)

При болезни Альцгеймера, наиболее частой причине слабоумия, речевое функционирование может быть относительно щадящим на ранних стадиях болезни, но, вероятно, существенно ухудшится на средних и поздних стадиях.Люди с БА часто испытывают трудности с языковым выражением, беглостью слов и именованием предметов. Синтаксис и понимание языка обычно сохраняются на ранних стадиях, однако на более поздних стадиях речь может прерываться из-за трудностей с поиском слов. Другими словами, пациентам очень трудно говорить полными предложениями из-за усилий, которые требуются, чтобы подобрать правильные слова. Письменные навыки часто могут быть скомпрометированы. Понимание речи может значительно ухудшиться в конечной стадии заболевания.

Кортикобазальный синдром (CBS)

CBS чаще всего вызывает трудности с языковым выражением, такие как трудности с поиском слов или проблемы с артикуляцией речи. Чтение и письмо также могут быть нарушены.

Лобно-височная деменция (FTD)

Поведенческий вариант ЛТД в первую очередь не влияет на язык. Часто люди с bvFTD молчат и меньше разговаривают, но это изменение происходит в большей степени из-за повышенной апатии и отсутствия инициации. Пациенты могут реагировать, когда к ним обращаются, но обычно не склонны говорить.С другой стороны, некоторые пациенты по мере прогрессирования болезни испытывают эйфорию и растормаживание, и эти люди могут быть склонны больше говорить.

Начальные симптомы семантического варианта PPA часто связаны с проблемами с поиском нужных слов во время разговора. Двустороннее ухудшение височных долей (особенно передних) приводит к:

  • свободное воспроизведение речи,
  • грамматически правильный язык,
  • потеря значения слова и предмета,
  • относительно сохраненное понимание и
  • дефицит в понимании эмоций других.

У людей с нелепым вариантом PPA возникают трудности с речью. Они знают, что хотят сказать, но им очень трудно выговорить слова изо рта. Дегенерация коры головного мозга в доминирующих языком областях лобной, теменной и височной долей (включая область Брока) приводит к:

  • медленная, затрудненная нелегкая речь,
  • аграмматизм (использование только ценных слов содержания без соединительных или описательных слов) и
  • относительно сохраненное понимание слов.

Инсульт и травма

Лица, перенесшие неврологические травмы, такие как инсульт или черепно-мозговая травма, также могут испытывать речевой и языковой дефицит, особенно, но не исключительно, если поражена левая часть мозга. Афазия часто встречается у людей с левосторонними травмами головного мозга. Навыки разговорной речи, аудирования, чтения и письма могут быть затронуты в разной степени. Если инсульт затронет части мозга, контролирующие мышцы, задействованные в речи (мышцы языка, рта и губ), речь может стать невнятной или замедленной.

Район Вернике, местонахождение и функции

Область Вернике — это область мозга, которая важна для развития речи. Он расположен в височной доле в левой части мозга и отвечает за понимание речи, в то время как область Брока связана с производством речи. Развитие или использование языка может быть серьезно нарушено из-за повреждения области мозга Вернике.

Когда эта область мозга повреждена, может возникнуть расстройство, известное как афазия Вернике, когда человек может говорить фразами, которые звучат бегло, но не имеют смысла.

Расположение

Хотя расположение области Вернике иногда визуально отображается как находящаяся в левом полушарии головного мозга рядом с большой бороздой, известной как латеральная борозда, точное местоположение этой области все еще обсуждается.

Обычно считается, что область Вернике находится в задней части височной доли, хотя точное местоположение может варьироваться. Чаще всего он обнаруживается в левом полушарии мозга, но не всегда.

Как был открыт район Вернике

Ранние нейробиологи были заинтересованы в обнаружении локализации определенных способностей в головном мозге.Эта локализация функции мозга предполагает, что определенные способности, такие как производство и понимание языка, контролируются определенными частями мозга.

Одним из пионеров этого исследования был французский невролог Поль Брока. В начале 1870-х годов Поль Брока обнаружил область мозга, связанную с выработкой разговорной речи. Он обнаружил, что повреждение этой области привело к проблемам с воспроизведением языка.

Брока описал, как один пациент, известный как Леборн, мог понимать язык, хотя он не мог говорить, кроме отдельных слов и нескольких других высказываний.Когда Леборн умер, Брока провел патологоанатомическое исследование мозга мужчины и обнаружил поражение в области лобной доли. Эта область мозга теперь называется областью Брока и связана с производством речи.

Примерно 10 лет спустя невролог Карл Вернике выявил проблему аналогичного типа, при которой пациенты могли говорить, но не могли понимать язык. Исследование мозга пациентов, страдающих этой языковой проблемой, выявило поражения на стыке теменной, височной и затылочной долей.

Эта область мозга теперь известна как область Вернике и связана с пониманием устной и письменной речи.

Афазия Вернике

Когда область Вернике повреждена травмой или болезнью, может возникнуть языковая афазия. Афазия — это нарушение речи, которое влияет на способность человека понимать и производить как устное, так и письменное общение. Этот тип афазии известен как афазия Вернике, но также иногда упоминается как плавная афазия, сенсорная афазия или рецептивная афазия.

Афазия Вернике — это языковое расстройство, которое влияет на понимание речи и выработку осмысленной речи из-за повреждения области мозга Вернике.

По данным Национальной ассоциации афазии, люди с афазией Вернике часто могут произносить речь, которая звучит нормально и грамматически правильно. Фактическое содержание этой речи не имеет смысла. Несуществующие и не относящиеся к делу слова часто включаются в предложения, которые произносят эти люди.

Симптомы афазии Вернике включают:

  • Придумывать бессмысленные слова
  • Создание бессмысленных предложений
  • Разговор, который звучит нормально, но лишен смысла
  • Затруднения при повторении слов или фраз
  • Незнание проблем с речью

Люди с афазией Вернике с трудом понимают разговорный язык, но могут произносить звуки, фразы и последовательности слов.Хотя эти высказывания имеют тот же ритм, что и обычная речь, они не являются языком, потому что не передаются никакой информации. Этот тип афазии поражает как устную, так и письменную речь.

Чтобы лучше понять, как повреждение области Вернике влияет на язык, может быть полезно просмотреть видеоклип человека с афазией Вернике.

По оценкам Национальной ассоциации афазии, около 25-40% людей, перенесших инсульт, также страдают каким-либо типом афазии.

Инсульт — одна из наиболее частых причин, но афазия Вернике также может быть результатом черепно-мозговой травмы, неврологических расстройств, опухолей головного мозга и инфекций головного мозга.

Современные виды

Первоначально считалось, что область Вернике отвечает за создание осмысленной речи, в то время как область Брока, как полагали, отвечает за фактическое превращение речи в понятные вокализации.

Сегодня исследователи понимают, что понимание и воспроизведение языка — это сложный процесс, в котором задействована сеть различных областей мозга.Например, исследования показывают, что область Вернике играет роль в понимании значимой речи, а также в самой речи.

Мало того, исследования показывают, что повреждение области мозга Вернике не всегда приводит к проблемам с пониманием речи. На основании таких данных становится ясно, что язык включает в себя более чем одну или две различные области мозга.

12 языковых функций в психологии в целом — примечания к прочтению

Язык занимает центральное место в нашей жизни и считается культурным инструментом, который отличает людей от других видов.В некотором смысле язык — это поведение, которое позволяет проявиться человеческим особенностям, таким как религия и наука. Мы используем язык, чтобы делать покупки в супермаркете, устраиваться на работу, покупать билеты на поезд, составлять электронные письма, звонить по телефону и т. Д. Язык позволяет нам заводить друзей и даже врагов, проводить время дня и так далее. В повседневной жизни мы производим и понимаем язык на уровне, который считается само собой разумеющимся.

Неважно, богаты мы или бедны, белые или черные, нам нужен хотя бы один язык.Невозможно даже представить себе какое-либо место или ситуацию в жизни, где язык не использовался бы как средство выражения и общения. Социальные и психологические функции языка также очень важны и становятся все более важными. Возможно даже, что функция языка в психологии смешивается с функциями языка в других областях. Некоторые из функций языка в психологии включают:

1. Функция связи

Самая основная функция языка, включая функцию языка в психологии, как мы уже знаем, — это выражение чего-либо, попытка выразить изменения в утверждениях, страх, удовольствие, боль или замешательство.Во многих случаях язык также служит средством общения с другими членами группы, особенно в опасных ситуациях. Скорее всего, это реакция на автоматическую инстинктивную функцию, которая также встречается у низших организмов. На человеческом уровне роль коммуникации имеет более важное значение. Также узнайте об обсуждении психологических подходов в изучении языка и взаимосвязи лингвистической психологии и психолингвистики.

  1. Функции интерпретации

Функция языка в психологии очень очевидна в человеческой жизни, когда определенные выражения служат стимулом для других интерпретировать определенные ситуации.Эта интерпретирующая функция сама по себе служит для восстановления когнитивного баланса. Если стимул сам по себе создает условия неопределенности или новые ситуации, интерпретация может объяснить ситуацию и восстановить баланс. Определенные интерпретации помогут разместить информацию в нужном месте в когнитивном мире человека. Также ознакомьтесь с преимуществами психологии в изучении арабского языка и развитии языка в раннем детстве.

  1. Функции управления

Говоря о функции контроля, помимо индивидуального измерения существует социальное измерение.Постепенно, когда между определенным существом и стимулом формируются отношения, возникает реакция. Здесь контроль происходит на простом уровне, эта функция контроля может быть непроизвольной и сознательной, но по мере того, как человек растет, а окружающая среда становится более организованной, функция языкового контроля становится все более и более централизованной. Знайте некоторые психологические термины в любви, которые используют функцию языка в психологии.

  1. Функция запоминания и мышления

Представьте, если бы мы могли думать и запоминать, не используя слов.Практически невозможно повторить или запомнить, даже подумать без использования слов и языка. Язык — это то, что помогает нам кодировать переживания, хранить их, запоминать и расшифровывать. Язык — это также то, что помогает нам переводить опыт в мысли и участвовать в процессе разных типов. Также узнайте об этапах развития речи у детей и о том, как бороться с нарушениями речевого развития у детей.

  1. Функция обнаружения чьего-либо имени

Одним из важнейших этапов в развитии ребенка является открытие того, что у него есть имя, и это инициирование чувства самоидентификации, которое приведет к развитию таких чувств, как «Я», «Я», «мое», «другое», «не я» и так далее.Открытие имени человека — это функция языка в психологии, которая играет очень важную роль в общем психологическом развитии человека. Это инициация самоидентификации и попытка увидеть себя объектами. Это то, что по сути делает различие между человеческими и нечеловеческими организмами, а также между ранним детством и взрослым или взрослым с психическими отклонениями. Этот вопрос, касающийся формирования Я-концепции и самоидентификации, был более подробно протестирован в другом месте,

.
  1. Социальные функции

Психологически человек всегда будет нуждаться в других людях в своей жизни, и это также связано с областью социальной психологии.Помимо воспитания чувства личной идентичности, язык также служит развитию чувства социальной идентичности, чувства принадлежности к определенной группе, отмечая разные уровни социальной близости и дистанции. Мы все являемся частью социальной группы, говорящей на одном языке. Точно так же придуман национальный гимн, состоящий из ряда слов, который поддерживает чувство социальной идентичности. Однако иногда это чувство социальной идентичности оказывается слишком узким и приводит к социальному конфликту и конфронтации между различными группами.

  1. Творческие функции

Язык играет очень важную роль в воображении и творческой деятельности. Романы и стихи нельзя писать без языка, который не только помогает нам контролировать и регулировать наше познание, но также позволяет нам вырваться на свободу и войти в творческое воображение. Опять же, язык парадоксальным образом способствует возникновению творческих заблуждений и убеждений у людей с психическими заболеваниями. В целом, можно увидеть очень важную и решающую роль языка в нашей жизни.Невозможно придумать место или ситуацию в жизни, где человек мог бы действовать без помощи языка. Помимо общих функций языка и общения, психологические и социальные функции языка имеют большое значение и становятся все более важными в современном мире. Также знайте о роли познания в развитии языка и психолингвистических отношениях с овладением языком.

  1. Инструктаж

Эта функция призвана влиять на поведение или поведение других.Самый прямой пример функции перенаправления — это подача команд и запросов. Эта функция социального контроля делает акцент на получателе, а не на источнике сообщения, но похожа на экспрессивную функцию в меньшей степени в целом для концептуального значения, чем для других типов значений, особенно аффективных и коннотативных значений. Например, слова «закрой эту дверь» или «я хочу чашку чая» — это когда мы используем язык направленным образом и немедленно просим кого-то сделать что-то с лингвистическим интеллектом.

  1. Функция Phatis

Эта функция открывает линии общения и поддерживает хороший уровень социальных отношений, например, таких как светская беседа, открывающая разговор. Эта функция обычно используется для обычного разговора, например, когда два человека случайно встречаются в каком-то месте и начинают говорить о чем-то, что не важно для беспрепятственного общения. Этот тип ежедневного разговора обычно бессмысленен, но отлично подходит для поддержания хороших отношений с другими людьми.Функция языка означает несколько способов важных событий или этапов во всех обществах, обычно являющихся частью празднования, которое включает повторение письменных форм языка. Например, на похоронах, свадьбах, словах в молитве, национальном гимне, тематических песнях и так далее.

  1. Функции адаптации и интеграции

Язык позволяет людям жить вместе определенными узами, например, в учреждении, отделе, семье, деловом сотрудничестве, а также в стране и государстве.Приспосабливаясь к социальной среде, человек будет разговаривать с друзьями и коллегами или с родителями и семьей на другом языке. Овладение языком поможет человеку общаться и приспосабливаться. Язык позволяет человеку изучать определенную культуру и социальную среду и является средством общения с другими людьми.

  1. Функция социального контроля

Язык в психологии также действует как средство социального контроля, позволяющее контролировать общение, чтобы люди, которые общаются, могли понимать друг друга.Каждый человек будет наблюдать за речью, поведением и другими символами, указывающими направление общения. Язык может быть средством, влияющим на отношение, поведение и личность человека. Например, когда мы хотим сделать выговор кому-то, кто курит в общественном месте, мы можем использовать язык, чтобы передать наш смысл и показать правила, перечисленные в этом общественном месте.

  1. Функции самовыражения

Язык в психологии также действует как средство самовыражения, начиная с самого простого уровня до самого сложного или очень высокого уровня сложности.С помощью языка человек может выражать свои образы, намерения, идеи и чувства. Язык позволяет нам выражать все, что есть в наших сердцах и умах, как средство самовыражения, чтобы изливать мысли на других. Узнайте, как справиться с расстройствами экспрессивной речи, как устранить расстройства экспрессивной речи и о роли индонезийского языка в воспитании характера молодого поколения.

About the Author

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Posts