Жесткость жестокость: Строгость, жесткость, жестокость — Психологос

Содержание

Строгость, жесткость, жестокость — Психологос

Строгость подразумевает исполнение образца, без отклонений, развлечений и пресечение попыток нарушить установленную дисциплину. Строгость — более мягкая, чем жесткость.

Строгость — отношение, при котором человек не прощает промахов. Не обязательно накажет, но переделать придется. Строгий не допускает отвлечений и развлечений. НЕ допускает свободы творчества: требует делать не отступая от заданного образца. Скорее холодный.

В отличие от жесткости, строгость может быть теплой и веселой, дело редко доходит до рельных наказаний: вопрос решается на уровне угроз, даже шуточных. Строгий человек ошибки может прощать, закрывать глаза на какие-то недоделки, хвалить и поддерживать. Наказания и какие-то негативные воздействия скорее не планируются, но об их возможности регулярно упоминается.

Жесткость не совместима с весельем и юмором, но сочетается с холодностью, спокойствием. Угрозы никогда не шуточные, а всегда серьезные. За угрозами могут следовать негативные воздействия с воспитательнй целью. Мотивация в основном негативная, общий фон — серьезный и спокойный. О наказаниях и любых негативных воздействиях предупреждают заранее, возможно неоднократно, но наказания есть и применяются.

Жестокость — это продвинутая степень жесткости. Основной фон — холодность, отрешенность. Угроз нет — сразу действия, причем сразу серьезные, часто чреватые сильным душевным или физическим дискомфортом, зачастую неадекватные реальности.

Строгость, требовательность и жесткость могут быть допустимы, но жестокость — никогда.

Мягкое и понимающее отношение к людям — по результатам самое жесткое и не бережное, поскольку вы разрешаете им лень и слабость. Хотите о людях заботиться — будьте с ними жестче. Любишь себя — будешь мягким. Любишь людей — будешь жестким.

Главные вопросы жизни.

Почему люди бывают так жестоки друг к другу?
  • Саймон Маккарти-Джонс
  • доцент клинической психологии и нейропсихологии

Автор фото, Getty Images

Причинение боли тому, кто не способен ответить тем же, может выглядеть недопустимой жестокостью, но такое случается значительно чаще, чем можно предположить.

Отчего некоторые люди жестоко поступают в отношении тех, кто не представляет для них никакой опасности — порой даже в отношении собственных детей? Откуда берется такое поведение и какой цели служит? — Рут, 45 лет, Лондон.

Ей отвечает Саймон Маккарти-Джонс, доцент клинической психологии и нейропсихологии в дублинском Тринити-колледже (Ирландия).

«Какую химеру представляет собою человек, какой центр противоречий, какое чудовище! Судья всех вещей — и в то же время земной червь; свидетель истины — и в то же время клоака неведения и заблуждений; гордость вселенной — и в то же время ее последний отброс», — написал в 1658 году выдающийся французский философ и математик Блез Паскаль.

Со времен Паскаля мало что изменилось. Мы любим, мы ненавидим, мы помогаем, мы вредим. Мы протягиваем руку и мы втыкаем в спину нож. Мы понимаем, когда кто-то в ответ огрызается, пытаясь защитить себя. Но когда кто-то обижает совершенно безобидного, мы задаем вопрос: «Как он мог?!»

Люди обычно делают то, что приносит им удовольствие или помогает избежать страдания. Причинение боли другому человеку заставляет большинство из нас ощущать его боль. И нам не нравится это ощущение.

Из этого можно сделать предположение, что есть две причины, по которым люди заставляют страдать беззащитных: они либо не чувствуют боль других, либо чувствуют, но это приносит им наслаждение.

Есть и еще одна причина: даже в самом безвредном человеке другой может видеть скрытую угрозу для себя. Тот, кто не представляет опасности для вашего тела или кошелька, может угрожать вашему социальному статусу. Это помогает объяснить кажущиеся необъяснимыми действия тех, кто причиняет вред помогающим им — например, финансово.

В нынешнем либеральном обществе принято считать, что заставляя страдать других, мы причиняем им вред. Однако некоторые философы отвергают эту идею. (Например, Фридрих Ницше в книге «Злая мудрость» писал: «Жестокость бесчувственного человека есть антипод сострадания; жестокость чувствительного — более высокая потенция сострадания».)

Но можем ли мы в XXI веке понять и принять жестокость «ради сострадания»?

Садисты и психопаты

Тот, кто получает удовольствие от унижения другого и причинения боли другому, — садист. Садисты ощущают боль другого человека больше других и наслаждаются этим — по крайней мере, до тех пор, пока эта боль длится. После чего могут чувствовать себя скверно.

В общественном сознании садизм ассоциируется с убийцами и палачами, теми, кто пытает. Однако есть куда менее экстремальный, но гораздо более распространенный вид садизма — бытовой садизм.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Большинство из нас откажется от сознательного причинения боли другому человеку — прежде всего потому, что раня других, мы частично разделяем их боль

Бытовые садисты испытывают удовольствие от причинения страдания другим или от наблюдения за тем, как те страдают. Обычно им нравятся жестокие фильмы, они в восторге от драк, им интересны пытки. Таких людей мало — но не настолько, чтобы их не замечать. Около 6% опрошенных студентов признались, что получают удовольствие от причинения боли другим.

Бытовой садизм может принимать формы интернет-троллинга или травли одноклассника. Бытовых садистов тянет играть в компьютерные игры, полные насилия. А в ролевых компьютерных онлайн-играх такие люди обычно бывают «гриферами» — вредителями, пакостниками, которые портят другим игровой процесс без всякой пользы для себя.

В отличие от садистов психопаты причиняют страдания другим не потому, что получают от этого удовольствие (хотя могут и получать), а потому, что чего-то хотят. Если причинение боли другому поможет достигнуть цели, то, значит, так тому и быть.

Психопаты так поступают, потому что с меньшей вероятностью чувствуют жалость, угрызения совести или страх. Они могут понимать, что при этом чувствуют другие, но это их не трогает.

И это очень опасный набор качеств. В течение тысячелетий человечество приручало себя. В результате многим из нас трудно причинить боль другому человеку. Тех, кто пытает или убивает, воспоминания об этом преследуют всю жизнь. И тем не менее психопатия — это мощный прогностический параметр для будущих случаев неспровоцированного насилия.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Некоторые ученые считают, что обладание чертами садиста помогает людям добиться влияния, прорваться к власти

Нам следует понимать, когда мы сталкиваемся с психопатом. Вывод об этом можно сделать, наблюдая за выражением лица человека или коротко пообщавшись с ним.

К несчастью, психопаты знают это и очень стараются замаскироваться, произвести на вас первое хорошее впечатление.

Благо, у большинства людей нет психопатических черт характера. Только 0.5% можно признать психопатами. При этом среди заключенных таковых около 8% среди мужчин и 2% среди женщин.

Но не все психопаты опасны. Антисоциальные психопаты могут стремиться к острым ощущениям от наркотиков или опасных видов деятельности. Просоциальные психопаты могут действовать в интересах общества, получая удовольствие от погони за новыми идеями.

Как изобретения, инновации изменяют наше общество, так и просоциальные психопаты могут изменять мир для всех нас. Как в лучшую, так и в худшую сторону.

Откуда берутся такие черты характера?

На самом деле никто не знает, почему некоторые люди — садисты. Некоторые полагают, что садизм выработался как реакция на необходимость убивать животных во время охоты. Другие считают, что он помогает людям добиться влияния, прорваться к власти. Нейрология полагает, что садизм мог быть тактикой выживания в тяжелые времена.

Когда определенной пищи не хватает, уровень нейромедиатора серотонина, «гормона счастья», в нашем организме падает. Это делает нас более склонными желать нанести вред другим, потому что это начинает приносить больше удовольствия.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Существуют более «мягкие» формы садизма, доставляющие людям дешевое удовольствие от наблюдения за кем-то в уязвимом положении

Психопатия тоже может быть приспособленчеством. В ряде исследований более высокий уровень психопатии связывается с большей фертильностью (хотя обнаруживалось и противоположное). Причина этого может быть в том, что психопаты обладают репродуктивным преимуществом именно в агрессивной среде.

И действительно, психопатия расцветает пышным цветом в нестабильном мире жесткой конкуренции. Способности психопатов делают их умелыми манипуляторами. Импульсивность и отсутствие страха помогают им рисковать и достигать краткосрочных целей.

То, что психопатия жива и процветает в современном мире, можно объяснить и ее связью с творчеством.

Эрик Вайнштейн, математик и экономист, применяющий теоретические достижения математической физики к традиционной экономике, утверждает, что вообще люди с тяжелым характером — двигатель прогресса.

Впрочем, когда окружающая обстановка благоприятствует творческому мышлению, преимущества психопатов уже не столь очевидны.

Садизм и психопатия обычно тесно связаны с другими чертами характера — нарциссизмом и макиавеллизмом. Эти аспекты человеческой личности имеют общий знаменатель — так называемый D-фактор, фактор «темной триады».

Наследственный компонент в этих чертах может быть как умеренным, так и сильным. Некоторые люди могут такими родиться. Или родители, у которых высок уровень D-фактора, могут передать своим детям эти черты характера, грубо ведя себя в семье.

Понятно, что наблюдение за тем, как другие ведут себя, может научить нас вести себя так же. Так что у каждого из нас своя роль в борьбе против жестокости.

Страх и обесчеловечивание

Часто говорят, что быть жестокими позволяет обесчеловечивание других людей, лишение их человеческих качеств. Потенциальные жертвы называются собаками, тараканами, вшами, чтобы потом было легче ущемлять их, причинять им боль.

В этом есть определенный смысл. Исследования показывают, что когда кто-то нарушает общественные нормы, наш мозг изображает его лицо как менее человеческое. Из-за этого нам легче наказывать тех, кто нарушает нормы поведения.

Конечно, приятно думать, что если мы видим кого-то как человека, то мы не причиним ему зла. Но это опасное заблуждение.

Психолог Пол Блум считает, что самые жестокие наши поступки имеют основанием не обесчеловечивание других. Люди могут причинять боль другим именно потому, что видят в них человеческие существа, которые не хотят терпеть боль и унижение.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Во время Холокоста нацисты убили в концентрационных лагерях миллионы

Например, нацисты обесчеловечивали евреев, называя их паразитами и причисляя к низшей, неполноценной расе. Однако евреев унижали, пытали и убивали именно потому, что видели в них живых людей, которых можно заставить страдать.

Умаление благодетеля

Иногда люди причиняют зло даже тем, кто им помогает, в том числе финансово, хотя на первый взгляд такие действия не имеют никакого смысла. Зачем вредить тому, кто делает тебе добро?

Этот феномен известен как «умаление благодетеля» и встречается он повсюду в мире.

«Умаление благодетеля» существует потому, что мы склонны противостоять доминированию, в каком бы виде оно ни проявлялось — в виде помощи «с барского плеча» или в виде категоричной всезнайки на трибуне ООН.

Лучшее — враг хорошего, гласит крылатое выражение, приписываемое Вольтеру. Кроме того, у умаления благодетеля есть одна скрытая позитивная сторона. После того, как мы свергаем благодетеля с его пьедестала, мы с большей вероятностью прислушиваемся к тому, что он говорил.

Например, в одном из исследований было обнаружено, что когда людям позволяют говорить, что им не нравятся вегетарианцы, впоследствии они, как ни странно, начинают меньше поддерживать мясоедение.

Расстрел, распятие или просто жестокая критика благовестника могут в итоге помочь его словам найти новых слушателей и сторонников.

Жестокость ради добра

В фильме «Одержимость» (Whiplash, «Из-под палки» — Ред.) руководитель джазового коллектива жестоко обращается со своим учеником-барабанщиком, чтобы подвигнуть того на достижение высокого уровня мастерства игры на ударных. Через психологический стресс он пытается раскрыть талант, дать шанс достичь настоящего величия.

Такая тактика может вызвать у нас отвращение. Однако немецкий философ Фридрих Ницше считал, что мы испытываем к такой жестокости незаслуженно большое отвращение.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

История человечества омрачена насилием и жестокостью в отношении тех, кто несет благую весть

С точки зрения Ницше, учитель жесток с учеником ради его же, ученика, блага. Люди могут быть жестоки и по отношению к себе самим, чтобы стать такими, какими им хочется стать.

Ницше считал, что переживание жестокости может помочь выработать мужество, силу духа, стойкость и способность к творчеству.

Готовы ли мы к тому, чтобы вырабатывать хорошие качества у себя и у других с помощью страдания?

Вероятно, нет. Нам уже известны потенциально ужасные последствия переживания опыта жестокости со стороны других, в том числе — для физического и душевного здоровья, и мы все больше признаем преимущества отношения к себе самому с сочувствием.

И сама идея того, что мы обязаны страдать, чтобы развиваться, вызывает все больше вопросов. Позитивные события в жизни — влюбленность, рождение детей, достижение заветной цели — вполне могут вести к развитию личности.

Обучение через жестокость провоцирует злоупотребление властью и эгоистичный садизм.

Альтернативу предлагает буддизм — в виде гневного проявления сострадания. Настоящее сострадание, считают буддисты, может принимать конфронтационные формы, которые выглядят как гнев, но на самом деле им не являются (например, сострадание гневных божеств). И тогда мы вступаем в конфронтацию с другими, действуя во имя любви, защищая их от их же жадности, ненависти и страха.

Жизнь бывает жестокой, правда бывает жестокой. Но мы можем сделать выбор: не быть жестокими самим.

Откуда растет неоправданная жестокость руководителя и как с ней бороться?

Вот она, суровая жестокость,

Где весь смысл – страдания людей!

Жестокие люди вызывают у меня одновременно страх и интерес. Меня поразило, как однажды такой человек на призыв представить, что чувствует несчастная «жертва жесткости», ответил: «Не могу. Я вообще почти ничего не чувствую».

Руководители, особенно в российских компаниях, часто бывают людьми директивными, жесткими. Они несут большую ответственность, принимают важные решения, сосредоточены на результате работы всей организации. Им не всегда хватает времени и терпения, чтобы регулярно проявлять к людям внимание, оказывать управленческую заботу. Эту самую жестокость подспудно формирует столь привычная для российской управленческой культуры иерархическая пирамида, где на верху есть один единственный человек (вспомним царей-самодержавцев, либо советских сановников – он один принимает все решения, а остальные ему преданно и льстиво служат, исполняют).

Жестокость руководителя, когда им принимаемые управленческие меры негуманны, унижают достоинство подчиненного, выходят за рамки дозволенного, на самом деле – сильнейший деструктор, т.е. качество или черта характера, препятствующее эффективности и развитию. Это зло, которое надо побеждать.

Помню яркий пример. Садистические наклонности руководителя одной торговой компании выражались в том, что он еженедельно устраивал так называемую «гильотину». Это было общее собрание, на котором «отчитывали» и наказывали того сотрудника, который показал за неделю самые слабые результаты или в чем-то провинился. Схема «гильотины» была всегда одинаковой: в начале сам руководитель кричал на «жертву», не давая ему ни малейшего шанса себя защитить, откровенно издевался над его реальными недостатками и слабостями (они ведь есть у каждого). Затем по негласному сценарию другие сотрудники должны были высказывать свое порицание. Потом несчастному «обвиняемому» давали краткое «последнее слово» (он просил прощения и обещал исправиться), и в конце руководитель сам выносил меру наказания. С одной стороны, это было похоже на дешевое театральное представление, с другой – руководитель всякий раз был так горяч и искренен в своей злобе и «жажде крови», что все сотрудники действительно очень боялись его гнева, публичной «порки», откровенности высказываний, возникающего чувства острого собственной неполноценности. А руководитель в очередной раз убеждался в безнаказанности своей власти и испытывал истинное удовольствие от растерянности и унижения подчиненного, от триумфа вседозволенности.

Работая с высокопоставленными представителями бизнеса, я неоднократно была свидетельницей подобных малоприятных сцен. О грубости и беспощадности своих начальников рассказывали мне и многие менеджеры.

Я слышала истории, когда руководители швыряли прямо в лицо исполнителям не только непонравившиеся отчеты или плохо оформленные документы, но и предметы со стола, которые попадались под руку в эту минуту. Но мы все знаем, что жестокость вовсе не обязательно выражается в крике. Она бывает мучительно-тихой, холодной, и от этого, еще более страшной. Вот руководитель вызывает к себе провинившегося подчиненного. Он не просто разговаривает, а «ведет допрос», не проникается ни пониманием, ни жалостью, ни сочувствием, не принимает никакие объяснения и аргументы, стремится подловить на мелочах.

В 2009 году средства массовой информации передали, что в юридическом департаменте одного агентства в Казахстане, сотрудница пыталась покончить с собой после разговора с директором. Это не единственный случай: статистика смертей подчиненных, доведенных до самоубийства начальниками, во всем мире удручающе высокая.

Страх унижаемого человека действует на жестоких людей возбуждающе. Чувствуя, что психологическое состояние окружающих находится в «его руках», такой руководитель подкрепляет свою безраздельную власть и приравнивает себя к «сильным мира сего». Он сознательно делает свое поведение непредсказуемым, придумывают все новые изощренные «пытки», чтобы держать людей в постоянном напряжении.

Вред, который наносит организации такой метод руководства, очевиден. Жестокие управленческие подходы «каскадируются» сверху вниз, административно-командный стиль становится главным элементом корпоративной культуры, страх наказания – единственной мотивацией. Такая компания, конечно же, не способна к развитию, инициативам, творческим прорывам. Талантливые, умные люди бегут из таких мест, а чаще – вообще туда не «заглядывают». В итоге компания тяжело заболевает (даже в буквальном смысле слова персонал, реагируя на негативные посылы, много и подчас действительно серьезно болеет) и потом бесславно умирает.

Жестокость руководителя бывает выученная (намеренная) и естественная (природная). Что касается выученной жестокости, то она возникает как сознательная маскировка неуверенности, слабости, неопытности менеджера. Молодой руководитель хочет быстро завоевать авторитет. Он считает, что жесткость (граничащая с жестокостью) – это признак силы и начинает практиковать «негативную мотивацию» – ставить задачи, одновременно обозначая неприятные последствия, которые возникнут при невыполнении, задержке или низком качестве результата, все плотно контролировать, «наводить порядок», душить инициативы. В ответ люди в страхе думают только о том, чтобы все сделать точно и вовремя. Но такой подход эффективен лишь временно, пока люди не разбежались и «псевдожестокость» менеджера не иссякла.

В основе естественной жестокости лежит тоже позитивное намерение: «я хочу добиться, чтобы все на рабочем месте занимались исключительно делом, поэтому ввожу жесткие санкции». Но внутренний посыл к своему коллективу бесчеловечного руководителя, получающего удовольствие от чужого страха, трепета и слез, звучит так: «я заставлю вас работать, вы у меня будете делать то, что я скажу, или вас уничтожу».

Психоаналитики считают, что жестокость, то есть стремление мучить окружающих, чтобы они чувствовали, в чьей они власти и под чьим контролем находятся (так называемый, анально-садистический характер) вызвана фиксацией на определенной фазе развития в раннем детстве. Но вряд ли это единственный фактор. Неблагополучная домашняя атмосфера,  агрессия и издевательства родителей, способствуют «расцвету» таких качеств как эмоциональная холодность, закрытость, безразличие к переживаниям людей.

Обычно те, кто имел ранний опыт подчинения, был объектом насилия, во взрослом возрасте используют знакомую модель, но уже по отношению к другим. «Отец очень строго нас воспитывал – сильно избивал за любую провинность, плохую оценку. Мы с братом боялись его гнева, который быстро переходил в холодную ярость наказания», – вспоминал один руководитель – обладатель деструктора жестокости. Я встречала также бессердечных, равнодушных к страданиям окружающих, первых лиц и топ-менеджеров, которые выросли в неполной семье, без отца, и были воспитаны тихой безропотной мамой.

Не видя на повседневной основе, в близком контакте, здоровую мужскую модель поведения, такие мальчики гипертрофированно воспринимали образ сильного мужчины. А, став взрослыми, они мучительно хотят восполнить, компенсировать пробелы отцовского воспитания и начинают сами «воспитывать» людей, безжалостно, свирепо, грубо.

Как можно бороться с «неоправданной жестокостью»? Осознать наличие этого деструктора, проанализировать его последствия, и реальную опасность для развития карьеры. Затем постепенно менять привычную стилистику руководства, то есть вовлекать людей в принятие важных решений, слушать и учитывать чужие мнения, использовать позитивную мотивацию (хвалить, поощрять, награждать), помогать в решении сложных задач. Если же этот деструктор есть у Ваших коллег, то тут эффективна «стратегия партнерства»: не бояться, не оправдываться, держаться даже перед лицом холодной ярости с достоинством. Жестокие люди всегда, зачастую даже бессознательно, признают чужую силу, твердый характер, умение «держать удар». Иногда им полезно получить обратную связь – в формате оценки 360 или устно – от авторитетных для них людей, руководства.

Люди меняются с трудом, но вставшие на этот путь, без сомнения достойны искреннего уважения.

Эксперт объяснил жестокость силовиков в Белоруссии на протестах

https://ria.ru/20200814/1575781832.html

Эксперт объяснил жестокость силовиков в Белоруссии на протестах

Эксперт объяснил жестокость силовиков в Белоруссии на протестах — РИА Новости, 14.08.2020

Эксперт объяснил жестокость силовиков в Белоруссии на протестах

Эксперт Института развития интеграционных процессов Всероссийской академии внешней торговли Дмитрий Болкунец связал агрессию силовиков в отношении протестующих… РИА Новости, 14.08.2020

2020-08-14T12:59

2020-08-14T12:59

2020-08-14T12:59

протесты в белоруссии

александр лукашенко

минск

белоруссия

в мире

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdn23.img.ria.ru/images/07e4/08/0d/1575758246_0:295:2781:1859_1920x0_80_0_0_b693eaa9522e2532591284d593d4d9de.jpg

МОСКВА, 14 авг — РИА Новости. Эксперт Института развития интеграционных процессов Всероссийской академии внешней торговли Дмитрий Болкунец связал агрессию силовиков в отношении протестующих в Белоруссии в первые дни после выборов с приказом сверху или с «идеалогическим зомбированием».По его словам, для него стала неожиданностью жесткость, которая была проявлена во время разгона первых демонстраций и протестов в Минске, когда были применены чрезвычайно жесткие меры со стороны органов правопорядка.»Это никто не ожидал, откуда такая жестокость появилась. Мне кажется, здесь есть несколько тому причин. Очевидно, что приказ был такой отдан верховным главнокомандующим. Вторая причина, их (силовиков — ред.), видимо, очень идеологически зомбируют, что это (протестующие — ред.) враги и с ними надо бороться», — сказал он в ходе круглого стола в МИА «Россия сегодня».Как сказал Болкунец, еще одна причина может быть связана с социальным положением сотрудников правопорядка.»Дело в том, что часто эти ребята, которые работают в сфере правопорядка, — они выходцы из деревень или очень маленький районных центров, где нет тоже работы. И когда они попадают в столицу или получают соцобеспечение, квартиру, жилье и наблюдают, например, за музыкантами какими-нибудь, или там «айтишниками» (сотрудниками IT-компаний — ред.), они могут завидовать по-человечески. Вот это раскол и есть», — пояснил он.Как заявил ранее министр внутренних дел Белоруссии Юрий Караев, угрозы в адрес семей силовиков провоцируют ответное насилие как ответную реакцию. Он также сказал, что берет ответственность на себя за травмы случайных людей на протестах, «попавших под раздачу», и приносит извинения.Массовые протестные акции начались по всей Белоруссии 9 августа, после выборов президента, на которых победил действующий глава государства Александр Лукашенко — по данным ЦИК, он набрал 80,08% голосов. С воскресенья несанкционированные акции продолжаются, но они жестко подавляются силовиками.Все новости Белоруссии читайте на сайте Sputnik Беларусь >>

https://ria.ru/20200814/1575780103.html

минск

белоруссия

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2020

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn24.img.ria.ru/images/07e4/08/0d/1575758246_49:0:2781:2048_1920x0_80_0_0_45b891c91c7ac2286baca21430ffd864.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

александр лукашенко, минск, белоруссия, в мире

МОСКВА, 14 авг — РИА Новости. Эксперт Института развития интеграционных процессов Всероссийской академии внешней торговли Дмитрий Болкунец связал агрессию силовиков в отношении протестующих в Белоруссии в первые дни после выборов с приказом сверху или с «идеалогическим зомбированием».По его словам, для него стала неожиданностью жесткость, которая была проявлена во время разгона первых демонстраций и протестов в Минске, когда были применены чрезвычайно жесткие меры со стороны органов правопорядка.

«Это никто не ожидал, откуда такая жестокость появилась. Мне кажется, здесь есть несколько тому причин. Очевидно, что приказ был такой отдан верховным главнокомандующим. Вторая причина, их (силовиков — ред.), видимо, очень идеологически зомбируют, что это (протестующие — ред.) враги и с ними надо бороться», — сказал он в ходе круглого стола в МИА «Россия сегодня».

Как сказал Болкунец, еще одна причина может быть связана с социальным положением сотрудников правопорядка.

14 августа 2020, 12:30Протесты в БелоруссииТихановская обратилась к белорусским силовикам

«Дело в том, что часто эти ребята, которые работают в сфере правопорядка, — они выходцы из деревень или очень маленький районных центров, где нет тоже работы. И когда они попадают в столицу или получают соцобеспечение, квартиру, жилье и наблюдают, например, за музыкантами какими-нибудь, или там «айтишниками» (сотрудниками IT-компаний — ред.), они могут завидовать по-человечески. Вот это раскол и есть», — пояснил он.

Как заявил ранее министр внутренних дел Белоруссии Юрий Караев, угрозы в адрес семей силовиков провоцируют ответное насилие как ответную реакцию. Он также сказал, что берет ответственность на себя за травмы случайных людей на протестах, «попавших под раздачу», и приносит извинения.

Массовые протестные акции начались по всей Белоруссии 9 августа, после выборов президента, на которых победил действующий глава государства Александр Лукашенко — по данным ЦИК, он набрал 80,08% голосов. С воскресенья несанкционированные акции продолжаются, но они жестко подавляются силовиками.Протесты в Минске: «цепочки солидарности» и освобождение заключенных© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Тысячи жителей Минска вышли в четверг на митинги в поддержку пострадавших и задержанных в дни протестов.

1 из 12

Тысячи жителей Минска вышли в четверг на митинги в поддержку пострадавших и задержанных в дни протестов.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Одна из самых многочисленных акций против жестких действий силовиков прошла возле станции метро «Пушкинская».

2 из 12

Одна из самых многочисленных акций против жестких действий силовиков прошла возле станции метро «Пушкинская».

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Собравшиеся держали в руках цветы, воздушные шары, плакаты, фонарики и оппозиционные бело-красно-белые флаги.

3 из 12

Собравшиеся держали в руках цветы, воздушные шары, плакаты, фонарики и оппозиционные бело-красно-белые флаги.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

На улицы вышли люди разного возраста, некоторые — с детьми.

4 из 12

На улицы вышли люди разного возраста, некоторые — с детьми.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Протестующие против насилия выстраивались вдоль дорог и размахивали руками, демонстрируя знак «Победа».

5 из 12

Протестующие против насилия выстраивались вдоль дорог и размахивали руками, демонстрируя знак «Победа».

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Проезжающие автомобилисты сигналили в знак поддержки.

6 из 12

Проезжающие автомобилисты сигналили в знак поддержки.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Место гибели протестующего в Минске стало негласным мемориалом для горожан. Сюда несут цветы и мягкие игрушки.

7 из 12

Место гибели протестующего в Минске стало негласным мемориалом для горожан. Сюда несут цветы и мягкие игрушки.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

«Цепочки солидарности» выстраивались практически по всему городу.

8 из 12

«Цепочки солидарности» выстраивались практически по всему городу.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

В ночь на пятницу задержанных во время протестов начали отпускать из изолятора временного содержания на улице Окрестина.

9 из 12

В ночь на пятницу задержанных во время протестов начали отпускать из изолятора временного содержания на улице Окрестина.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Возле изолятора собрались не меньше двухсот человек.

10 из 12

Возле изолятора собрались не меньше двухсот человек.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Людей выводили из изолятора небольшими группами, некоторых увозила скорая помощь.

11 из 12

Людей выводили из изолятора небольшими группами, некоторых увозила скорая помощь.

© Sputnik / Виктор Толочко / Перейти в фотобанк

Освобожденные не сдерживали слез, увидев близких.

12 из 12

Освобожденные не сдерживали слез, увидев близких.

1 из 12

Тысячи жителей Минска вышли в четверг на митинги в поддержку пострадавших и задержанных в дни протестов.

2 из 12

Одна из самых многочисленных акций против жестких действий силовиков прошла возле станции метро «Пушкинская».

3 из 12

Собравшиеся держали в руках цветы, воздушные шары, плакаты, фонарики и оппозиционные бело-красно-белые флаги.

4 из 12

На улицы вышли люди разного возраста, некоторые — с детьми.

5 из 12

Протестующие против насилия выстраивались вдоль дорог и размахивали руками, демонстрируя знак «Победа».

6 из 12

Проезжающие автомобилисты сигналили в знак поддержки.

7 из 12

Место гибели протестующего в Минске стало негласным мемориалом для горожан. Сюда несут цветы и мягкие игрушки.

8 из 12

«Цепочки солидарности» выстраивались практически по всему городу.

9 из 12

В ночь на пятницу задержанных во время протестов начали отпускать из изолятора временного содержания на улице Окрестина.

10 из 12

Возле изолятора собрались не меньше двухсот человек.

11 из 12

Людей выводили из изолятора небольшими группами, некоторых увозила скорая помощь.

12 из 12

Освобожденные не сдерживали слез, увидев близких.

Все новости Белоруссии читайте на сайте Sputnik Беларусь >>

грамотная речь — «Применение жестокости» — правильно ли так говорить?

Применение жестокости — это профессиональный оборот в среде юристов, который стабильно используется как минимум с начала двухтысячных.

Самое раннее упоминание, что мог найти: из расшифровки интервью BBC с Солженицыным 1976 года (отметки говорящих мои):

Новгородцев С.: И ещё одно мне показалось очень интересным. Ленин много говорит о том, что страдания, война, потери неизбежны в ходе революции. Но в то же самое время он мало говорит о том рае, который стремится создать. Читая вашу книгу, я задавался вопросом: отказываются ли революционеры от этих жестоких мер после того, как уже нет необходимости в этих жестокостях?

Солженицын А.: Я думаю, что есть заглатывающая инерция в том, чтобы применять жестокость и насилие. И даже если вначале кто-либо имел идеальные цели на более позднее время, то действительно в этой заглатывающей инерции он не может выскочить из неё. И, собственно говоря, «Архипелаг ГУЛаг» в первой части отвечает на этот вопрос: что же сделал Ленин, придя к власти. Да, когда все силы интеллекта и ума употреблены на захват власти, не остаётся сердечных сил подуматьоб обещанном рае. Да.

Полагаю, что является калькой с английского «use of brutality»/»using brutality». Хотя возможно, что и самостоятельное формирование.

Звучит диссонантно, поскольку весьма редкая и специфическая фраза.

Не соглашусь с @Alex_ander. Если обратиться к словарю, то у слова жестокость определяется два значения. Из словаря Ефремовой1:

жестокость

  1. Отвлеч. сущ. по значению прил.: жестокий.
  2. Жестокий поступок.

Из словаря Ожегова2:

ЖЕСТОКОСТЬ -и, жен.

  1. см. жестокий.
  2. Жестокий поступок, обращение. Допустить ж. Жестокости не прощаются.

Говоря о «внутреннем свойстве», вы подразумеваете первое значение. Жестокое обращение является альтернативным значением слова жестокость. Соответственно, чисто технически, фраза применить жестокость вполне корректна.


  1. Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный: В 2 т. — М.: Русский язык, 2000.

  2. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка — М.: Азъ, 1992.

Предложения со словом «жестокость»

Мы нашли 80 предложений со словом «жестокость». Также посмотрите синонимы «жестокость».
Значение слова

  • За изо-щренную жестокость получил от заключенных прозвище «Ангел Смерти».
  • Их петербургская жестокость была почти ницшеанская, жестокость аристократов.
  • Жестокость, вернее бесчувственность, свойственная детям, была ему чужда.
  • Логика классовой борьбы вела к тому, что жестокость одной стороны порождала жестокость другой и наоборот.
  • Везде подчеркиваются его личное вероломство и жестокость, пьянство и необузданность его «армии».
  • В связи с этим Крёз посчитал себя вправе указать однажды Камбизу на неуравновешенность его поведения и жестокость.
  • Жестокость и ужас войны исчезли, и я, казалось, смотрел на старого друга.
  • Эта жестокость и целый ряд подобных ей бесчеловечных и безрассудных действий вызвали в мире молву о безумстве Камбиза.
  • Однако его жестокость возбудила настолько сильную ответную ненависть, что стабильность обстановки оказалась в опасности.
  • Он хорошо знал непредсказуемость и коварство своего отца, его жестокость, удивительным образом уживавшуюся с сентиментальностью.
  • Вообще, жестокость была в характере старшего Граммона, он походил в этом отношении на своего отца.
  • Причина проста: терроризм есть ответ не на жестокость, а на победу противника.
  • Всякий, кто им ни попадался при такой их ярости на Алкивиада, друг, свойственник, или знакомый его, испытывал всю их жестокость.
  • При этом он проявлял чудовищную жестокость.
  • Когда Камбис завоевал Египет, его бессмысленная, тупая жестокость не знала предела.
  • В отношениях со своими подопечными ЛО-2 признавал только жестокость и насилие.
  • Что, если эта мягкость прикрывала дьявольскую жестокость?
  • Его жестокость доходила до бесчеловечности, его вероломство превосходило даже пресловутое вероломство пунийцев.
  • Но руководителей восстания нисколько не тронула такая жестокость.
  • Теперь замок на скале, где царила жестокость, обрел иную душу.
  • Лермонтовская жестокость к женщинам, как рецепт для победы, тоже подстрекала меня к этой искусственной холодности.
  • В годы Второй мировой войны такая жестокость поляков по отношению к пленным также имела место.
  • Калигула был большим любителем гладиаторских битв и поединков кулачных бойцов, во время которых он тешил свою жестокость.
  • После этого он поехал в Москву к патриарху и обжаловал учиненные над ним жестокость и несправедливость.
  • Преследуя врагов своих, Глинские выказали большую жестокость и ни малейшего государственного смысла.
  • Если на свободе 95 % людей в обычной жизни вранье считают чем-то не очень хорошим, а жестокость не относят к норме, то в тюрьме все не так.
  • Как это ни странно, но жестокость через несколько месяцев после завершения фильма настигла и самого великого режиссера.
  • Здоровье стало подводить: на съемках фильма «Жестокость» в марте 1958 года его свалил тяжелейший инфаркт.
  • Он, обличая жестокость средневековья, имел в виду милое ему современье.
  • Это означает определенную жесткость, даже жестокость, умение психологически давить на собеседника и даже ораторские способности.
  • За этими скупыми строчками автобиографии стоит трудное детство, сложность, а подчас и жестокость первых жизненных впечатлений.
  • Кто не оказывал вооруженного сопротивления законам или не умел обойти их хитростью, должен был выносить на своих плечах всю их жестокость.
  • Война продолжилась дальше, причем зверская жестокость проявлялась с обеих сторон.
  • Не природные бедствия, а жестокость людей привела к почти полному уничтожению когда-то великого города.
  • Совершенно верно, что при старом режиме правящий класс проявлял деспотизм и жестокость по отношению к подчиненным.
  • Ее тетка, сестра матери, жившая с ними много лет, не на шутку рассердилась на жестокость старика и переехала жить в Одессу.
  • Их юмор был иногда так же необуздан, как и их жестокость.
  • Прибавьте к этому жестокость, лишенную всякой законности, огромную долю предубежденности и полную беспомощность в государственных делах.
  • Насилие, жестокость, оскорбления от тюремщиков и собратьев-заключенных унижают ее в крайней степени.
  • Ранняя смерть и неизлечимая болезнь были по тем временам такими же столпами романа, как теперь жестокость и насилие.
  • https://sinonim.org/
  • Но, справедливости ради, надо отметить, что ссылка была отнюдь не сталинской (свирепая жестокость пришла позднее).
  • Неудивительно, что и он, в свою очередь, зачастую обнаруживал крайнюю жестокость и неразборчивость в выборе средств.
  • Он резко обрушился на несправедливость, неравенство и жестокость, находя, что указ использует несчастье рабочих.
  • Прочтя о смерти Гавроша, я рассердился, обиделся на Гюго за его жестокость.
  • Как и сын, Олимпиада не прощала оскорблений и в своем мщении проявила жестокость, достойную самых мрачных страниц Ветхого Завета.
  • Китайцы за свою жестокость были достойны своей репутации.
  • Откуда бралась эта бездумная жестокость?
  • Но я знала, что это только поза, только игра в бессердечие и жестокость, что на самом деле он жалостлив и отзывчив.
  • Старшина объяснений, как всегда, не слушает, жестокость и жесткость его явно не оправданы.
  • Огюстен любил брата, но в противоположность ему был мягок, доброжелателен, старался смягчать жестокость властей.
  • Потом многие годы будут писать, что жестокость Троцкого объясняется его еврейским происхождением: он не жалел ни России, ни русских.
  • Но жестокость, ничем не сдерживаемая, широко распространилась в аппарате госбезопасности.
  • Несколько фактов прекрасно охарактеризуют нам жестокость матери Тургенева.
  • Поражает изощренная жестокость, с какой Иван Грозный казнил не только недругов, но и преданных ему друзей, впавших вдруг в немилость.
  • Он принимал жестокости войны, но жестокость без войны была ему отвратительна.
  • За ней предстанет его агрессивность, сила, жажда власти, даже жестокость.
  • Он был уверен, что жестокость, проявляемая человеком к человеку, начинается с закалывания свиньи.
  • Но его интриги, вероломство и жестокость вызвали нарастающий отпор со стороны людей разного звания.
  • Царь же по-прежнему предавался своим развлечениям, среди которых не по дням, а по часам росли его необузданность и жестокость.
  • Немудрено: подобные рассказы и теперь нелегко слушать, и потрясают не только зверства немцев, но и жестокость местного населения.
  • Одна жестокость порождает в ответ другую.
  • Первый инфаркт свалил Андреева еще в марте 1958 года, когда он снимался в фильме «Жестокость».
  • Со временем, с годами Ленин перестанет «конфузиться» и обретет твердость и непреклонность, переходящие в жестокость.
  • Жестокость и возмутительное бесправие царили в судах всей Западной Европы.
  • Его холод, жестокость и бессердечие были напускными.
  • Бессмысленность и равнодушная жестокость войны надломили даже «железную» натуру Гинемера.
  • Жестокость порождает ответную жестокость.
  • Иногда я не могу удержаться и упрекаю ее за пренебрежительное высокомерие, за насмешливость, жестокость.
  • В этом типе выработалась жесткость, переходящая в жестокость.
  • Солдаты также видели жестокость и зверства, учиненные русскими в захваченных ими деревнях.
  • Стремясь к достижению этой цели, Аттила продемонстрировал две свои основные черты: суеверие и жестокость.
  • В Гитлере странным образом уживались искренняя теплота и ледяная бессердечность, любовь к ближним и безжалостная жестокость.
  • В действиях Александра все явственнее проявлялись жестокость и крайняя мнительность.
  • Можно ли удивляться, что при том невежестве, в котором пребывало наше общество, в нем царили суеверие, ханжество, разврат и жестокость?
  • В обращении с учащимися царила жестокость.
  • Кто-то удивится: как же совместить жестокость Сталина с его отменным чувством юмора?
  • При проведении внутренней политики в стране царь применял насилие, жестокость, произвол.
  • Несмотря на жестокость императора по отношению к семье Дюма, мать и сын слыли в городе бонапартистами.
  • В Симонове Фадеева отталкивала его жестокость, которая, как уже отмечалось, свойственна Стрельцам.
  • Но жестокость, бессмысленная жестокость, приводила его в отчаяние.

Открыть другие предложения с этим словом

Источник – ознакомительные фрагменты книг с ЛитРес.

Мы надеемся, что наш сервис помог вам придумать или составить предложение. Если нет, напишите комментарий. Мы поможем вам.

  • Поиск занял 0.027 сек. Вспомните, как часто вы ищете, чем заменить слово? Добавьте sinonim.org в закладки, чтобы быстро искать синонимы, антонимы, ассоциации и предложения.

Пишите, мы рады комментариям

«Готовились к выборам около четырех месяцев». Бывший белорусский следователь о том, как тренировали силовиков

В Сети появляется все больше фото- и видеосвидетельств жестокого обращения белорусских силовиков с задержанными. Так, совсем недавно появились фото из жодинского СИЗО – одного из изоляторов в Минске, где содержатся задержанные по итогам протестов.

Часть свидетельств публикует инициатива BYPOL, созданная бывшими сотрудниками силовых органов Беларуси.

Так, именно BYPOL опубликовала видео с нагрудных регистраторов силовиков, разгонявших акции протеста, и имена людей, по которым может вестись «разработка», то есть негласное наблюдение.

О том, почему милиция и ОМОН действуют с такой жестокостью и что будет после публикации всех этих фотографий и видео, Настоящее Время поговорило с бывшим сотрудником Следственного комитета, координатором инициативы BYPOL Андреем Остаповичем.

– Удивляет жестокость и жесткость силовиков на видео, например, видео из Фрунзенского РУВД напоминает описание 30-х годов. Может, вы знаете, к этому всему силовиков как-то психологически готовили?

– Психологически подготавливали уже давно к этому. Власть на этом, в принципе, и живет. Эта система выстраивалась на протяжении всей власти Лукашенко. А именно к этим выборам готовились около четырех месяцев до начала предвыборной кампании. Грубо говоря, с начала года. В основном готовились физически – это различные тренировки на специальных полигонах, психологическая обработка именно низших слоев силового блока, таких как внутренние войска и ОМОН, проводилась еще на фоне их изоляции. То есть забирали телефоны, не давали контактировать со своими родственниками, и политологи уже делали свою работу по обработке.

– Как к вам попадают данные от сотрудников силовых ведомств? Я так понимаю, что это видео от сотрудников, которые до сих пор работают в силовых ведомствах?

– Часть этих видео – это, безусловно, информация от самих сотрудников внутри системы, несогласных с происходящим. Часть – это уже наша личная работа по добыче информации. То есть кто как умеет работать. IT-технологии, IT-страна – у нас эта отрасль довольно хорошо развита. К сожалению, те специалисты, которые могут обеспечить эту безопасность уже внутри системы силового блока, юстиции и так далее, они недостаточно нормальные зарплаты по сравнению с айтишниками имеют, поэтому лучшие уходят в другие отрасли и могут заниматься противодействием силовикам довольно беспрепятственно.

– Эти видео в Сети появляются с какой-то периодичностью. Есть какая-то схема, когда вы публикуете это видео, вы понимаете, что сейчас момент, когда его стоит опубликовать, или нет?

– Есть и такое. Уже более-менее план публикаций подобных видеозаписей составлен, но все тоже зависит от происходящего, а также еще необходимо успевать обрабатывать, потому что информации очень много. Параллельно еще проводятся расследования в отношении всех заявлений, которые поступают к нам на Единую книгу регистрации преступлений. Работы очень много, поэтому и подбирать постоянно, выкладывать эти видеозаписи мы тоже не имеем возможности.

– В некоторых видео можно увидеть лица силовиков, распознать их. Видно, что законы в стране не действуют. Как вы думаете, настанет ли тот момент, когда белорусы начнут мстить им судом Линча?

– Это сложный вопрос. Насколько мне известно, какое-то имущество и так далее уже подвергалось [определенной] мести. Но основное – то, что даже по последнему видео во Фрунзенском все участники были опознаны, они внесены в книгу регистрации преступлений. И потом лично мы, как инициатива, желаем их привлечь уже по нашему действующему или же измененному законодательству после смены власти.

Повышение моральной жесткости для укрепления связей внутри групп

От непоколебимой воли к борьбе за свою империю нацистов SS или боевиков ИГИЛ, до преданных мусульман, евреев и христиан по сравнению с их соответствующими Священными книгами и Иерусалимом, до западных левых в отношении политического равенства или « Сторонники превосходства белой расы »к расовой чистоте, накапливающие доказательства начиная с Дюркгейма –1, предполагают, что у людей сформировались склонности жестко соотносить или абсолютизировать основные моральные императивы, особенно когда групповое членство и идентичность становятся заметными в результате группового конфликта.Независимо от того, приводят ли они к политическому насилию или нет, эти явления распространены повсеместно и вызывают множество вопросов, на которые развивающиеся науки о морали и экстремизме начали давать предварительные ответы.

Разум — это совокупность специализированных, «субличностных» систем обработки информации 2 , откалиброванных естественным отбором для запуска познаний и поведения, которые в течение эволюционного времени увеличивали репродуктивный успех в социальной и естественной среде, в которой жили наши предки-собиратели. 3 То, что я называю моральной жесткостью или абсолютизацией, похоже, объединяет и полагается по крайней мере на две такие развитые и, возможно, дополняющие друг друга системы. Первый — это сакрализация , мотивационная склонность придавать нормам и объектам значение, несоразмерное их практической полезности. Другой — это моральный объективизм , предрасположенность воспринимать сакрализованные предписания как «факты» природы, извне навязываемые всем человеческим разумам и основанные на трансцендентной реальности или сущности (например,грамм. Бог). 4, 5

Что вызывает недоумение в моральной жесткости, так это то, как будто ее объекты должны быть соблюдены по сути , без особого внимания к последствиям и альтернативным издержкам. В вопиющем контрасте с экономической мудростью, согласно которой все в мире в конечном итоге должно иметь конечную ценность и быть взаимозаменяемыми, компромиссы между священными и мирскими вещами, реальными или воображаемыми, рассматриваются как табу, морально оскверняющие или возмутительные. 6-8]

Моральная жесткость — это умственная функция, позволяющая выполнять широкий круг обязательств.В той мере, в какой они остаются совместимыми с всеобъемлющей концепцией человечества и человеческого процветания, абсолютизация определенных моральных ценностей или идеалов может быть хорошим критерием моральной достоверности. Вы, вероятно, никогда не согласитесь застрелить ни в чем не повинного сограждане или ребенка, отказаться от свободы прессы или продать бразильские тропические леса циничным лесорубам, даже за весь чай в Китае.

Моральная ригидность, которая может быть частью нашей врожденной групповой или коалиционной психологии, 10] может стать опасной, если она поощряет или пополняется (поскольку причинно-следственная связь может идти в обе стороны) узкими склонностями, которые явно подрывают общее благо.Он, естественно, имеет тенденцию зацикливаться на нормах, ресурсах и общих нарративах, которые коллективно рассматриваются — иногда довольно произвольно — как ключ к групповому сотрудничеству и выживанию и как определение его идентичности и целостности в межгрупповом соперничестве. Моральная жесткость обычно усиливает заметность границ внутри группы / вне группы, вызывает чрезмерную самоуверенность по отношению к своей группе, а также ограниченность и злобу по отношению к конкурирующим группам. Разногласия по поводу того, какие ценности и цели считаются священными и объективными, играют ключевую роль в поддержании многих современных конфликтов, от политической поляризации среди сторонников демократов и республиканцев и политиков 11, 12 до жестких войн на Ближнем Востоке. 13 Например, когда системы сакрализации и моральной объективизации в умах палестинцев и израильтян становятся культурно мотивированными, чтобы вычислить стремления их соответствующих групп поселиться в Палестине как не подлежащие обсуждению: «По воле Бога, эта полоса земли принадлежит только нам , и это бесценно »- никакая материальная компенсация, будь то другая сторона или третья сторона, похоже, не может их успокоить. Иногда предложения о компромиссе могут усугубить ситуацию. 13 То, что утилитаристы сочли бы поиском золотой середины между равнозначными утверждениями, будет истолковано сакрализаторами как попытки «развратить» их и их сторонников и встретить бурное негодование.Исследования изображений мозга даже предполагают, что представление священных ценностей и негибких правил грамматики имеет общие нейронные основы. 14

На сегодняшний день ни одна всеобъемлющая теория не предложила связать сакрализацию и моральный объективизм вместе, рассматривая их как дополнительные результаты общей эволюционной динамики. На основе накопленных, хотя и относительно разрозненных свидетельств, я утверждаю, что моральная жесткость и ее тесная связь с внутригрупповыми границами могли развиться таким образом, чтобы заставить нас вести себя и нас воспринимали как надежных, но осторожных членов команды в социальной среде, погрязшей в межгрупповой конкуренции . 15 Вкратце история может быть следующая. Независимо от конкретных социальных организаций и экологии, в которых жили наши предки, основные проблемы социальной жизни оставались неизменными на протяжении тысячелетий. Отдельные лица должны были ( a ) заручиться долгосрочной поддержкой со стороны наиболее готовых к сотрудничеству союзников, продемонстрировав приверженность им (что включает в себя «наказание третьей стороны»), в то же время ( b ) избегая личной эксплуатации со стороны враждебные члены группы и вне группы. 16 С точки зрения принятия решений, каждая задача повлекла бы за собой ошибку определенного типа , чтобы абсолютно никогда не получить . 17 Что касается ( a ), было бы гораздо лучше для репутации отказаться от случайных возможностей для отдыха или оставить немного ресурсов для себя, будучи «чрезмерно преданным» деятельности сообщества, чем быть выгнанным. из них за недостаточную вовлеченность . А что касается ( b ), ошибиться в сторону чрезмерной обидчивости путем « чрезмерного обнаружения » признаков потенциальной эксплуатации, даже когда их нет, было бы намного разумнее, чем заплатить окончательную цену в и закончить предателями .Более того, необходимость избежать обеих ошибок была бы тем более драматичной, поскольку взаимозависимость внутри групп была бы высокой, как в межплеменных войнах или суровых природных условиях.

Есть много причин полагать, что задача определения правильного хода в играх сотрудничества — сотрудничать? недоверие? — нельзя полностью отдавать в руки сознательных расчетов. Когнитивные механизмы необходимо объяснять, принимая долгосрочную перспективу их совокупного воздействия на протяжении всей жизни организма, которая включает в себя присущие им ограничения.Оппортунистические решения о совершении, основанные на тщательном размышлении, иногда оказывались в невыгодном положении с кооперативными инстинктами , когда дело дошло до устранения сомнений бдительных партнеров в том, что они могут однажды облажаться. Кроме того, вычисления мозга не волшебны. Они медлительны и не могут с полной точностью предвидеть последствия эгоистичного поступка. Следовательно, растет консенсус в отношении того, что должен был отдавать предпочтение отбору автоматической интуиции , чтобы заставить нас делать правильные вещи , не думая дважды об этом . 18-21

К этому типу относятся процессы сакрализации и объективации моральных предписаний. В частности, они заставляют нас воспринимать то, что в конечном итоге является взаимными межличностными обязательствами между партнерами в группе, как абсолютные координаты реальности. Из-за того, что очень трудно даже представить себе возможность невыполнения ключевых социальных обязательств, ослепляя умы альтернативных издержек и вызывая инстинктивное возмущение 22 и готовность наказывать за посягательства на их объекты, 23 эти интуиции могут одновременно составлять ( a ) честные сигналы надежности и ( b ) автоматические защитные барьеры от возможного плохого обращения.Другими словами, их адаптивная магия может заключаться в том, чтобы поразить двух зайцев одним выстрелом: одновременно мотивируя дорогостоящую самооборону и , экономя, просто абсолютизируя одно беспристрастное правило поведения для каждой области (например, «Ты должен быть верны своим товарищам »), и без какой-либо сознательной причины для этого.

Читать всю серию «Экстремизм в исторической и эволюционной перспективе»:

  1. Вступительное слово Энтони Лопеса и Хаммада Шейха
  2. Достоинство экстремизма — его усиление обыденности Давид Бараш
  3. Экстремизм как защита Роуз Макдермотт
  4. Почему экстремизм не является реальной проблемой, Марк Седжвик
  5. Что такое радикализация? Софья Москаленко
  6. Консервативные экстремисты боятся угроз, которых не существует. Колин Холбрук и Дженнифер Хан-Холбрук.
  7. Экстремистское насилие имеет свои корни в морали, а не в идеологии Кларка Макколи
  8. В глазах смотрящего: узкий альтруизм, радикализация и экстремизм Зои Рив
  9. Скрытые фигуры: нераскрытая история вербовщиков террористов Джона Хоргана и Катерины Папатеодору
  10. Почему Макс Абрамс неправильно понимает террористов
  11. Почему религиозный экстремизм неадекватен, Ричард Сосис
  12. Экстремист в исторической перспективе: уроки эпохи анархистского терроризма Рэндалла Лоу
  13. Терроризм и апокалипсис Чарльза Б.Strozier
  14. Экстремистские группы требуют наибольшего доверия среди членов Мелиссы Макдональд
  15. Антуан Мари развил моральную жесткость для укрепления связей внутри групп
  16. Сакральные ценности, социальная идентичность и экстремистское насилие, Нафис Хамид

Артикул:

  1. Дюркгейм, Э. (1915/1965). Элементарные формы религиозной жизни . Свободная пресса, Нью-Йорк.
  2. Маккей Р. и Деннетт Д. (2009).Эволюция заблуждения. Поведенческие науки и науки о мозге , 32 (6), 493–561.
  3. Дж. Туби и Л. Космидес (1992) Психологические основы культуры. В: Адаптированный разум: эволюционная психология и формирование культуры , изд. Барков Дж., Космидес Л. и Туби Дж., Стр. 19–136. Издательство Оксфордского университета.
  4. Гудвин, Г. П., и Дарли, Дж. М. (2012). Почему одни моральные убеждения считаются более объективными, чем другие? Журнал экспериментальной социальной психологии , 48 (1), 250–256.https://doi.org/10.1016/j.jesp.2011.08.006
  5. Стэнфорд, К. (2018). Разница между мороженым и нацистами: моральная экстернализация и эволюция человеческого сотрудничества, Behavioral and Brain Sciences , 2017, 6 июля; 1-57. DOI: 10.1017 / S0140525X17001911
  6. Барон Дж. И Спранка М. (1997). Защищенные ценности. Организационное поведение и процессы принятия решений людьми , 70, 1-16.
  7. Гомес, А., Лопес-Родригес, Л., Шейх, Х., Гингес, Дж., Уилсон, Л., Вазири, Х.,… Атран, С. (2017). Воля преданного актера к борьбе и духовное измерение человеческого конфликта. Природа человеческого поведения , 1 (9), 673–679. https://doi.org/10.1038/s41562-017-0193-3
  8. Грэм Дж. И Хайдт Дж. (2012). Священные ценности и злые противники: подход, основанный на моральных основах. В серии М. Микулинсер и П. Р. Шейвер (ред.), Герцлия, посвященная личности и социальной психологии. Социальная психология морали: исследование причин добра и зла (стр.11-31). Вашингтон, округ Колумбия, США: Американская психологическая ассоциация.
  9. Тетлок, П. Э. (2003). Мышление о немыслимом: священные ценности и табуированные познания. Тенденции в когнитивных науках , 7 (7), 320–324. https://doi.org/10.1016/S1364-6613(03)00135-9
  10. Tooby, J. & Cosmides, L. (2010) Группы в уме: коалиционные корни войны и морали. В: Человеческая мораль и социальность: эволюционные и сравнительные перспективы , изд. Х. Хог-Олесен, стр.191–234. Пэлгрейв Макмиллан.
  11. Фример, Дж., Мотыль, М., & Телл, К. (2016). Сакрализация либералов и справедливо мыслящих консерваторов: идеологическая симметрия в моральных мотивах культурной войны. Анализ социальных вопросов и государственной политики 17, 33-59.
  12. Ван Бавель, Дж. Дж., И Перейра, А. (2018). Партизанский мозг: основанная на идентичности модель политического убеждения. Тенденции в когнитивных науках , 22 (3), 213–224. https://doi.org/10.1016/j.tics.2018.01.004
  13. Атран С., Аксельрод Р. и Дэвис Р. (2007). Священные преграды на пути к разрешению конфликтов. Science 317, 1039–1040. (DOI: 10. 1126 / science.1144241)
  14. Бернс, Г.С., Белл, Э., Капра, К.М., Приэтула, М.Дж., Мур, С., Андерсон, Б., Джинджес, Дж., И Атран, С. (2012). Цена вашей души: нейронные свидетельства неутилитарного представления сакральных ценностей. Фил. Пер. R. Soc. В 367, 754–762 doi: 10.1098 / rstb.2011.0262
  15. Мари А. и Фитучи Л.(в процессе подготовки). Эволюция моральной жесткости.
  16. Баумар, Н., Андре, Дж. Б., и Спербер, Д. (2013). Мутуалистический подход к морали: эволюция справедливости путем выбора партнера. Поведенческие науки и науки о мозге, 59–122. https://doi.org/10.1017/S0140525X11002202
  17. Haselton, M. G., Nettle, D., & Andrews, P. W. (2015). Эволюция когнитивных предубеждений. В Д. М. Басс (ред.), Справочник по эволюционной психологии (стр. 724–746). Хобокен, Нью-Джерси, США: John Wiley & Sons, Inc.https://doi.org/10.1002/9780470939376.ch35
  18. Фрэнк Р. (1988) Страсти внутри разума: стратегическая роль эмоций , т. 1. Нортон.
  19. Delton, A. W., Krasnow, M. M., Cosmides, L. & Tooby, J. (2011) Эволюция прямой взаимности в условиях неопределенности может объяснить человеческую щедрость в одноразовых встречах. Труды Национальной академии наук США 108: 13335–40.
  20. Джордан, Дж. Дж., Хоффман, М., Новак, М. А., и Рэнд, Д. Г. (2016). Неучтенное сотрудничество используется для обозначения надежности. Proceedings of the National Academy of Sciences , 113 (31), 8658–8663. https://doi.org/10.1073/pnas.1601280113
  21. Медведь А., Рэнд Д.Г. (2016) Интуиция, обдумывание и эволюция сотрудничества. Proc Natl Acad Sci USA 113 (4): 936–941
  22. Делтон, А. В., Немиров, Дж., Робертсон, Т. Е., Чимино, А., и Космидес, Л. (2013). Простой отказ от общественного блага — это мораль: подход к сотрудничеству, основанный на устранении ошибок. Журнал личности и социальной психологии, 105 (4), 621–638.https://doi.org/10.1037/a0033495
  23. Джордан, Дж. Дж., Рэнд, Д. Г., Блум, П., и Рэнд, Д. (2016). Наказание третьих лиц как дорогостоящий сигнал о благонадежности. Nature , 421 (7591), 189–202. https://doi.org/10.1016/j.jtbi.2017.04.004

6 способов самоконтроля сделать вас хуже

Источник: Google image

У каждой добродетели может быть своя собственная темная сторона: честность с жестокостью, отвага с безрассудством и самообладание с жесткостью.Говорят, что люди, обращающиеся за терапией, делают это либо потому, что им нужно контролировать свое импульсивное поведение, либо потому, что им нужно ослабить свою ригидность.

И импульсивность, и компульсивность часто являются двумя сторонами одной медали. Компульсивность отличается от импульсивности тем, что определенное действие повторяется снова и снова. Психолог Эйнсли утверждает, что негибкое (или компульсивное) поведение возникает как побочный эффект успешных попыток ослабить слабость воли.

Компульсивные люди склонны получать столь же мало удовольствия на расстоянии, как и импульсивные.Вот как:

1. Защитный механизм

Жесткое поведение — это защитный механизм, направленный на поддержание сильного, последовательного и позитивно оцениваемого самосознания. Люди, которые сильно озабочены тем, чтобы контролировать ситуацию, могут бороться с более сильными искушениями потворствовать своим слабостям, чем большинство из нас.

2. Жесткое мышление разрушает спонтанность или игривость

Для непреклонных людей все кажется преднамеренным. Для них опасно неожиданность.Будущее нужно знать. Они имеют тенденцию быть менее спонтанными по сравнению с людьми с низким самоконтролем. Таким образом, кажется, есть компромисс в том, что самоконтроль способствует последовательности за счет спонтанности и свободы. Отчасти жесткость проистекает из навязчивой идеи контроля. Перфекционист опасается, что если он отпустит это, его мир развалится. Таким образом, для этих людей порыв — искушение, которое может нарушить их твердую решимость.

3. Мышление по принципу «все или ничего»

Перфекционизм (высокий уровень самоконтроля) — это черта личности, которая предполагает привычное установление высоких или нереалистичных стандартов.Перфекционисты соревнуются сами с собой, и ничто не чувствует себя достаточно хорошо. Бремя перфекционистских ожиданий слишком хорошо знакомо каждому, кто изо всех сил пытался избавиться от вредной привычки. Срыв только один раз (например, один дым или один стаканчик), это считается рецидивом, и вы также можете налить себе еще два или три. Они подвержены расстройствам пищевого поведения из-за их мышления «все или ничего». Они либо соблюдают идеальную диету, либо полностью ее не придерживаются. Например, женщины с высоким уровнем перфекционизма с большей вероятностью будут считать себя страдающими избыточным весом и недовольны своим телом.Эти недостижимые стандарты увеличивают вероятность неудачи, результатом которой может стать развитие симптомов булимии.

4. Как избежать реальной проблемы

Люди с высоким перфекционизмом могут обратить свое внимание на диету, чтобы изменить свою внешность, чтобы отреагировать на переживание негативных чувств в других областях (например, межличностных или академических). Например, подробное планирование приема пищи или подсчет калорий могут позволить отвлечься, когда они испытывают стресс.Потому что, соблюдая диету, они могут получить некоторое чувство контроля в области внешнего вида из-за отсутствия контроля в других областях.

5. Психическое заболевание

Перфекционисты часто подвержены риску психических расстройств, таких как депрессия, тревожные расстройства и обсессивно-компульсивные симптомы. Это неудивительно, если учесть, что причины депрессии включают в себя мышление по принципу «все или ничего» и сосредоточенность на цели, исключая любую радость в настоящие моменты достижения этих целей.

6. Перфекционизм считается положительной чертой

Многие люди связывают перфекционизм с определенными положительными качествами. Во время собеседований люди упоминают перфекционизм как свою личную слабость. Они приравнивают перфекционизм к вниманию к деталям и тому, чтобы делать все хорошо.

Должен быть баланс между выражением и подавлением наших побуждений. Люди, которые поддерживают этот баланс, чувствуют себя более комфортно и здоровы. По словам Оскара Уайльда, избавиться от соблазна — значит поддаться ему — насладиться вкусным шоколадным чизкейком! Психолог Пол Блум утверждает, что нельзя недооценивать краткосрочное «я».Что, если долгосрочное «я» заблуждается? Иногда мы лишаем себя совершенно хороших удовольствий, в том числе тех, которые связаны с любовью и общением, из-за решений долгосрочного «я» (например, трудоголика, который никогда не видит своих детей).

«Отмена тюрем и обоснованное правосудие» Аллегры М. Маклеод

Аннотация

Эта статья знакомит ученых-юристов с первым продолжительным обсуждением отмены тюрем и того, что я назову «этикой отмены тюрем».«Тюрьмы и карательная деятельность порождают ужасную жестокость, насилие, расовое расслоение, идеологическую жесткость, отчаяние и расточительство. Между тем заключение и поддержание порядка в тюрьмах не устраняют и не устраняют тот самый вред, который они призваны устранять, — межличностное насилие, наркоманию, психические заболевания и сексуальное насилие, среди прочего. Тем не менее, несмотря на постоянное и растущее признание глубоких проблем, связанных с тюремным заключением в США и поддерживаемой тюрьмой полицейской службой, ученые в области уголовного права в значительной степени не учитывают, как цели уголовного права — в основном сдерживание, ограничение дееспособности, реабилитация и карательное правосудие — могут быть достигнуты с помощью означает полностью помимо уголовного правоприменения.Отказ от тюремных наказаний и карательной деятельности в целом остается непостижимым. В этой статье утверждается, что общее нежелание серьезно заниматься аболиционистскими рамками представляет собой провал морального, правового и политического воображения. Если понимать под отменой смертной казни просто незамедлительно сняты все стены тюрьмы, то легко отклонить отмену как немыслимую. Но если отмена смертной казни представляет собой амбициозную этику и структуру постепенного обезглавливания, что влечет за собой позитивную замену уголовного регулирования другими формами регулирования, то невнимание к отмене смертной казни в науке уголовного права и реформистском дискурсе становится предметом более тревожного отсутствия.Хотя предупреждение насильственных преступлений и соразмерное наказание за проступки якобы оправдывают тюремное заключение, в этой статье освещается, как цели уголовного права могут быть достигнуты в значительной степени с помощью институтов, помимо администрации уголовного права. В частности, в этой статье исследуется форма обоснованного превентивного правосудия, которой пренебрегают в существующих научных, юридических и политических исследованиях. Обоснованное превентивное правосудие предлагает позитивную замену отмене смертной казни, которая направлена ​​на замену уголовного правоприменения путем значимого реинвестирования в правосудие для укрепления социальной ветви государства и улучшения благосостояния людей.Эта позитивная замещающая аболиционистская структура будет действовать за счет расширения социальных проектов для предотвращения необходимости карцеральных мер, декриминализации менее серьезных нарушений, улучшения дизайна пространств и продуктов для уменьшения возможностей для совершения правонарушений, перепланировки и «озеленения» городских пространств, распространения восстановительных форм возмещения вреда. , а также создание безопасных гаваней для лиц, подвергающихся риску насилия или спасающихся от насилия, и альтернативных средств к существованию для лиц, подпадающих под действие уголовного законодательства.В этой статье, исследуя одновременно отмену тюрем и обоснованное превентивное правосудие, предлагается позитивная этическая, правовая и институциональная основа для концептуализации отмены тюрем, предупреждения преступности и обоснованного правосудия.

Scholarly Commons Citation

Маклеод, Аллегра М., «Отмена тюрем и обоснованное правосудие» (2015). Публикации и другие работы юридического факультета Джорджтауна . 1490.
https://scholarship.law.georgetown.edu/facpub/1490

Проблема в превосходстве белого

Почему эта история, написанная почти 80 лет назад, так актуальна для того, с чем мы сталкиваемся сегодня? В 1943 году вооруженные силы не были разделены, Brown v.Совет по образованию не был принят, Закон о гражданских правах и Закон об избирательных правах не были приняты, позитивных действий не существовало, и ни один черный человек никогда не избирался президентом. В 2020 году все эти маркеры расового прогресса и многие другие являются частью исторических данных, однако Миннеаполис и вся страна вспыхнули по той же причине, что и Гарлем в 1943 году: белый полицейский бесцеремонно казнил чернокожего. Причина, по которой американский образец расового терроризма продолжает повторяться, заключается в том, что система превосходства белых, порождающая терроризм, остается нетронутой.

Несмотря на заламывание рук, которое происходит, когда система расовых ценностей нации подвергается разоблачению, обычно в результате невыразимых актов насилия, реальность такова, что эта страна никогда не делала ничего для искоренения первопричины этих зверств. Америка отменила рабство движимого имущества, но быстро ввела пеонарство, Джима Кроу и массовые лишения свободы; он расширил гражданские права, а затем начал их размывать, особенно права голоса; он положил конец юридической сегрегации, но сохранил широко распространенную де-факто сегрегацию в школах, жилье и на работе; и, несмотря на инициирование позитивных действий, позволил сохранить дискриминацию в сфере занятости и огромное экономическое неравенство.

Поскольку структура власти всегда отказывалась признавать институт превосходства белых, многие люди не верят, что он существует, и большинство людей не понимают, что этот термин вообще означает. Какими бы токсичными ни были такие убеждения, превосходство белых — это не просто индивидуальное заблуждение превосходства над черными людьми. Институционализированное превосходство белых не требует индивидуального фанатизма для того, чтобы функционировать, потому что это универсальная операционная система, которая опирается на укоренившиеся модели и практики, чтобы постоянно ставить в невыгодное положение цветных людей и отдавать предпочтение белым.

Усилия по сокращению расовой дискриминации в определенных социально-экономических секторах, программы по улучшению межрасовых отношений или попытки избавиться от индивидуальных предрассудков, которые являются типичными фокусами расовой реформы, не затрагивают всеобъемлющую систему превосходства белых. Множественные линчевания во время пандемии коронавируса, в результате которой непропорционально сильно погибли чернокожие, коричневые и коренные жители, ожидая, что они будут рисковать своей жизнью на низкооплачиваемой работе, чтобы сделать жизнь комфортной для всех остальных, в то время как цветные люди переживают гораздо более тяжелые уровни безработицы и бедности — прекрасно иллюстрируют, насколько неустанно действует двигатель институционального превосходства белых, отдавая предпочтение одним и тяжко разрушая жизни других.

После казни Джорджа Флойда много обсуждается насущная необходимость изменить культуру полицейской деятельности. Конечно, это должно произойти, но наивно думать, что культуру полицейской деятельности можно изменить, не обращая внимания на то, что создало эту культуру с самого начала. Наша текущая версия полицейской деятельности уходит корнями в патрули рабов, чьей задачей было поимка сбежавших людей, криминализация черных тел и ограничение свободы черных. Использование крайнего насилия для удержания собственности, то есть других людей, было общепринятым и законным.

Полиция, действующая как оккупационная армия в бедных цветных сообществах и передовая линия массовых заключений, напрямую связана с традициями падди-роллеров довоенной эпохи. Чтобы изменить культуру полицейской деятельности, нам нужно посмотреть, откуда эта культура зародилась. Нам также необходимо признать, что современная полицейская деятельность и вся система преступной несправедливости сами по себе необходимы для сохранения власти и контроля белых. Чтобы изменить культуру работы полиции, необходимо избавиться от почвы, на которой она растет.Изменение культуры полицейской деятельности требует искоренения превосходства белых.

Есть мало оснований полагать, даже в разгар пожара, что Соединенные Штаты изменят курс и приступят к титанической задаче демонтажа этой фундаментально недемократической системы. Но что, если это так?

Что бы произошло, если бы мы начали честный национальный диалог о катастрофе белого превосходства? Что, если бы мы постоянно использовали слова «превосходство белых», чтобы у каждого был точный язык для концептуализации того, что на самом деле происходит? Имеет значение то, как мы описываем эту проблему.Например, «системный расизм» ясно передает повсеместное распространение расового угнетения, но превосходство белых идет дальше, указывая на то, что существует жесткая система власти, которая защищает и поддерживает его.

Что, если бы проводились информационные кампании по выработке общего понимания того, как превосходство белых проникает во все стороны жизни в Соединенных Штатах: полиция, суды, тюрьмы, здравоохранение, образование, жилье, экономика, окружающая среда, религия, наука и т. Д. технологии, искусство, спорт и многое другое.Член городского совета Миннеаполиса Андреа Дженкинс призвала объявить расизм чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения. Что, если бы были объявления государственной службы, подобные тем, которые мы видели во время пандемии, которые предоставляли данные, культурные ресурсы и исторический контекст о многих аспектах системного превосходства белых, а также о шагах по его преодолению?

Что, если бы мы выступили с инициативой масштаба плана Маршалла или космической гонки по искоренению превосходства белых? Что, если бы его возглавляли эксперты с наиболее детальными знаниями о том, как действует верховенство белых в тандеме с расовым капитализмом, то есть бедные и цветные люди из рабочего класса? Что, если бы эти эксперты объединились с исследователями, защитниками и практиками, чтобы предоставить исчерпывающую документацию, анализ и исчерпывающие рекомендации, чтобы раз и навсегда покончить с бедствием белого превосходства? Что, если .. . ?

Спустя более пяти столетий предстоит проделать большую работу. До этого момента у меня не было оснований полагать, что это когда-либо произойдет. Но миллионы людей всех рас и происхождения на улицах, день за днем ​​крича, что они устали от расового статус-кво Америки и требуют перемен, дают мне повод для надежды.

Однако гораздо более вероятно, что власть имущие предложат пластыри и полумеры, тем самым гарантируя сохранение превосходства белых.Пока эта нация не столкнется с превосходством белых и не возьмет на себя обязательство разрушать его по кирпичику, жестокость полиции, самоубийство и безудержное неравенство будут продолжаться, и Америка будет приближаться к тому, чтобы стать несостоятельным государством.

Барбара Смит — автор и независимый ученый, которая с 1960-х годов активно участвует в движениях за социальную, расовую и экономическую справедливость. Она является соавтором книги «Черная феминистка» « Коллективное заявление реки Комбахи ».В 2005 году она была номинирована на Нобелевскую премию мира. Следуйте за ней в Twitter @thebarbarasmith .

Границы | Многомерный анализ религиозного экстремизма

Введение

Недавно мы стали свидетелями всплеска психологических исследований, изучающих роль религии в жизни человека (например, Ysseldyk et al., 2010; Coyle and Lyons, 2011; Brambilla et al., 2016). Такой рост интереса, вероятно, можно объяснить недавними опасениями в западном мире по поводу социальных и политических последствий всплеска «плохой религии» (Базедо и др., 2016). В результате возникла острая дискуссия о соотношении социального риска и ценности религии и ее роли в государстве (Coyle and Lyons, 2011). Тем не менее, мы можем утверждать, что концепции «хороших» и «плохих» религий или даже одномерные и дихотомические категоризации религиозности как умеренной и экстремальной не отражают справедливости в отношении проблем и приводят к упрощенному пониманию того, что религиозный экстремизм часто является рассматривается только как первопричина насилия и терроризма.

Такие понятия и классификации имеют значение: члены религиозных групп чрезвычайно разнообразны, в результате чего религия (или даже религиозный экстремизм) выражается по-разному.Проблема также в том, что такие упрощенные представления имеют важное значение, поскольку они определяют восприятие экстремистских групп. Например, после 11 сентября почти 70% политики безопасности США были нацелены на арабов и мусульман, поскольку считалось, что они связаны с приверженцами экстремистского движения (Cainkar, 2009). Получается, что термин «религиозный экстремизм» порождает негативные стереотипы по отношению к определенным группам религиозных людей среди общественности и политиков. Это происходит, несмотря на частые предупреждения о том, что популярное (или журналистское) использование термина «экстремизм», связывающее его с терроризмом, может привести к недопониманию определенных групп (Schipper, 2003).

Чтобы противостоять такому упрощенному пониманию религиозного экстремизма, мы представляем многомерную модель религиозного экстремизма, направленную на углубление наших знаний о религии как сложной и разнообразной социальной идентичности (Ysseldyk et al., 2010). В частности, мы оспариваем идею о том, что религиозный экстремизм проявляется только одним определенным образом, и предполагаем, что одно измерение религиозного экстремизма (например, радикальная повестка дня в политике) не обязательно может сопровождаться экстремизмом в другом измерении (например,ж., нетерпимость к разнообразию обрядов). Поэтому, чтобы понять готовность людей поддерживать насильственные политические действия, нам необходимо исследовать религиозный экстремизм во многих аспектах и ​​быть открытыми к идее, что не каждая форма религиозного экстремизма связана с готовностью достигать целей насильственными способами.

В этой статье мы кратко рассматриваем различные интерпретации и понимания экстремизма в рамках религии и предлагаем альтернативную модель, которая позволяет более точное и полное понимание различных аспектов религии.Мы утверждаем, что наш анализ поможет объяснить, почему, несмотря на кажущееся сходство, которое заставляет посторонних группировать их вместе, крайние движения часто находятся в конфликте друг с другом по поводу того, что значит быть хорошим религиозным человеком. Чтобы проиллюстрировать многомерную природу религиозного экстремизма, мы сосредоточимся на одном конкретном контексте: индонезийских мусульманах. Мы предполагаем, что в контексте других вероисповеданий предлагаемые параметры, возможно, потребуют расширения или корректировки, чтобы они были более точными и полезными.

Умеренный vs.Крайняя религиозность

В психологических исследованиях для описания взаимодействия с религией использовались различные термины, такие как религиозность (например, Gibbs and Crader, 1970; Diener and Clifton, 2002; Paloutzian, 2017), религиозный фундаментализм (Altemeyer and Hunsberger, 1992). ; Williamson, 2010; Liht et al., 2011), радикализм или экстремизм (например, Simon et al., 2013; Webber et al., 2017; Kruglanski et al., 2018). Эти термины иногда используются как синонимы, а иногда оспариваются (например,g., религиозный фундаментализм может использоваться некоторыми учеными для обозначения жесткого толкования Священных Писаний в отличие от религиозного экстремизма, который часто ассоциируется с определенной политической повесткой дня). Более того, в то время как религиозность была связана с положительными результатами, такими как более высокое благосостояние (например, Carlucci et al., 2015) и удовлетворенность жизнью (например, Bergan and McConatha, 2001), религиозный фундаментализм и экстремизм были связаны с более отрицательными результатами. такие как предубеждение (Altemeyer and Hunsberger, 1992), враждебность (Koopmans, 2015) или даже вооруженный конфликт (Cornell, 2005).

Одно известное определение экстремизма как мотива терроризма состоит в том, что экстремизм включает идеологические убеждения об обязанности вернуть политическую систему к форме, предлагаемой религиозными нормами, посредством насилия (Arena and Arrigo, 2005). Таким образом, ярлык экстремистов приписывается группам, борющимся за свои политические программы против основных систем, принятых большинством людей (например, ИГИЛ против правительства Сирии, ИФОМ или Исламский фронт освобождения моро против правительства Филиппин).Такое определение экстремизма, связанного с политическим насилием, связано с широкими коллективными ответами против предполагаемого угнетения или несправедливости, и оно может подпитываться крайними религиозными догмами или нет.

Понимание религиозного экстремизма как политического было разработано многими учеными. Например, Sageman (2008) охарактеризовал религиозных экстремистов как стремящихся к мученичеству и подпитываемых гневом по поводу предполагаемой несправедливости. Точно так же Викторович (2005) предложил четырехэтапную модель экстремизма, кульминацией которой является насилие: во-первых, когнитивная открытость для новых людей или новых идей, за которой следует опыт личной или групповой обиды (например,g., дискриминация и угнетение). Во-вторых, человек проявляет активность, и открытость может привести к принятию крайних норм группы (например, в отношении насилия). Вера в требования группы и готовность действовать на основе норм группы могут преодолеть перспективы рационального выбора субъекта. Таким образом, когда норма группы позволяет использовать ненормативную тактику, такую ​​как насилие, для достижения своих целей, индивиды намеренно совершают насилие от имени группы.

Похожая модель религиозного экстремизма как кульминации траектории религиозной идентичности в групповое насилие предложена Зильбером и Бхаттом (2007).Процесс крайности начинается с открытости новым мыслям (например, в религии), что приводит к процессу изменения мировоззрения. В рамках этого процесса трагический опыт может привести к потере смысла и связи с исходной идентичностью (например, как умеренный религиозный человек). Принятие крайних убеждений и норм, подпитываемых трагедией, усиливается процессом идеологической обработки, которым управляет крайняя организация. Опять же, религиозный экстремизм достигает своей конечной цели в проявлении насилия со стороны актера.

Приведенные выше концептуальные подходы к экстремизму связывают экстремизм с насилием, совершаемым в составе группы. Другие, более индивидуальные анализы экстремизма используют его как поддержку определенных убеждений, таких как обязанность вести жестокую священную войну против врага (Webber et al., 2017) или сочувствие экстремистским группам и поддержку их политических действий (Simon и др., 2013). Некоторые анализы охватывают как индивидуальный, так и групповой уровни: например, Шмид (2014) предлагает, чтобы либо для отдельных лиц (т.д., личных убеждений) или групп (то есть, как они встроены в выдающиеся групповые нормы), пять предупреждающих знаков религиозного экстремизма включают веру в абсолютную истину, поддержку слепого повиновения, стремление к утверждению утопии, вера в то, что цель оправдывает средства , и объявление священной войны. Точно так же Хогг и Адельман (2013) определили экстремизм через аспекты, охватывающие групповой уровень (то есть радикальную повестку дня, поддержку насильственных действий и авторитарное лидерство) и индивидуальный уровень (то есть крайние прогрупповые действия).

Хотя мы приветствуем развитие более тонких способов понимания религиозного экстремизма и разнообразие приведенных выше определений, мы полагаем, что такие различия не зашли достаточно далеко для раскрытия множества способов выражения экстремизма. Чтобы обеспечить развитие этого разнообразия, мы принимаем более широкое определение экстремизма и определяем экстремизм как степень, в которой существуют четкие нормы о надлежащем поведении и очень мало свободы в принятии различных моделей норм или определенного поведения.Таким образом, акцент делается не столько на самом поведении, сколько на том, в какой степени конкретное поведение нормативно предписано в религиозной группе, и есть мало возможностей для отклонения от этого. Следовательно, то, что воспринимается как крайность в одном историческом или культурном контексте, может быть умеренным или господствующим в другом. Это использование противоречит определениям, предложенным учеными, которые связывали экстремизм исключительно с насильственным межгрупповым конфликтом.

В соответствии с Седжвиком (2010), мы предлагаем, чтобы религия на индивидуальном или групповом уровне могла выражаться в виде континуума от умеренного до крайнего, но идем дальше, утверждая, что существует не один континуум, а множество измерений религии. .Мы обсуждаем последствия принятия экстремизма в одном измерении, но не в других, и утверждаем, что конкретные сочетания умеренных и радикальных черт важны при рассмотрении того, как выражается религия. Чтобы проиллюстрировать множественные измерения религиозного экстремизма, мы сосредоточимся на контексте индонезийских мусульманских групп. Мы предлагаем, чтобы наш анализ также помог понять религиозный экстремизм в других религиозных группах, но что измерения, в которых может выражаться умеренная и крайняя религиозность, могут различаться.

Многомерность религии как основа понимания экстремизма

Мы, конечно, не первые, кто предположил, что религия имеет множество аспектов и что эти измерения однозначно связаны с важными формами поведения, такими как удовлетворенность жизнью, стресс, девиантность молодежи. Глок и Старк (1965) предположили, что внутри всех религий существует пять различных компонентов: идеологический (верования), интеллектуальный (знания), ритуальный (открытое религиозное поведение), эмпирический (чувства или эмоции) и последовательный (влияние религиозности в мир).Совсем недавно Сароглу (2011) предложил четыре основных измерения религии и индивидуальной религиозности, которые частично различаются: вера, (т. Е. Представляющая когнитивную функцию религии), , связывающая (т. Е. Переживания, которые связывают людей с воспринимаемой трансцендентной реальностью, другие и внутреннее «я»), поведение (т. е. конкретные нормы и моральные аргументы, определяющие добро и зло) и принадлежность (т. е. идентификация с определенной традицией, деноминацией или определенной религиозной группой).Согласно этим и другим моделям, поведенческое выражение религии является сложным и многогранным.

Мы используем эти рамки для изучения религиозного экстремизма. Комбинируя идеи из этих предыдущих моделей, мы предлагаем многомерную структуру религии, которая может помочь понять способы выражения умеренной и экстремальной религии. Мы разрабатываем нашу четырехмерную модель ниже, но резюмируем: наша отправная точка — это литература о насильственном религиозном экстремизме, где наиболее распространенным определенным измерением (и часто единственным рассматриваемым измерением) является политическое измерение.Кроме того, нас вдохновляли различные религиозные движения в Индонезии, которые по-разному акцентируют внимание на своих рассказах и действиях. Например, группа под названием Wahdah Islamiyah ведет активную кампанию по очищению богословских верований мусульман и методов проведения религиозных ритуалов, стремясь вернуться к идеальным стандартам прошлого. Однако они склонны принимать нынешнюю политическую систему, используемую для управления нацией. Напротив, Хизбут Тахрир , запрещенная организация в Индонезии, предлагает, чтобы мусульмане несли ответственность за воссоздание исламской империи, отвергая демократические системы и национальные государства; однако Хизбут Тахрир обычно не участвует в богословских дебатах.Поэтому, помимо политического измерения, мы также рассматриваем три других аспекта, которые возникают при попытках понять религиозный экстремизм в Индонезии. Второе теологическое измерение экстремизма, имеющее отношение к индонезийскому контексту, заимствовано из измерения веры Сароглу (2011): мы предполагаем, что религии разделяют теологические убеждения, и эти убеждения могут быть крайними или умеренными. В индонезийском контексте третье, ритуальное, измерение вдохновлено измерением , связывающим Сароглу (2011), которое указывает на то, что религия связывает своих членов посредством ритуальных практик.Некоторые группы имеют очень мало свободы в том, как они понимают и практикуют свои религиозные ритуалы, и оправдывают другие практики как запрещенные нововведения. Наконец, мы предлагаем социальный аспект, который отражает внутри- и межгрупповые отношения религиозной группы в Индонезии. Внутригрупповые процессы включают особые групповые нормы, которые контролируют моральный компас и отношения участников друг с другом. Межгрупповые процессы включают в себя категоризацию внутренних и внешних групп, как это отражено в измерении Сароглу: , принадлежность , а также конкретные групповые нормы, регулирующие отношения с представителями других конфессий.

Перед тем, как подробно остановиться на этих измерениях, важно отметить, что четыре основных аспекта в данной статье не подразумевают, что другие измерения не существуют при объяснении религиозного экстремизма. Мы полагаем, что нынешние измерения важны для понимания точки зрения религиозных групп в современном индонезийском контексте. Тем не менее, эти четыре измерения могут стать более или менее важными в результате определенного исторического и культурного развития или групповых сравнений, и это также может означать, что другие измерения, возможно, потребуется учитывать для других религиозных групп и при изучении других контекстов (см. Также , Заркасы, 2008; Ysseldyk et al., 2010). Ниже мы по очереди рассмотрим четыре измерения и определим, как эти измерения могут быть использованы в исследованиях.

Умеренная и экстремальная религия: многомерный подход, основанный на религиозных движениях в Индонезии

Мы обращаемся к религиозному экстремизму и множественным измерениям религии на Рисунке 1. Используя классическую точку зрения, согласно которой религия выражается во множестве измерений (Glock and Stark, 1965; Saroglou, 2011), мы предлагаем исследовать многомерный религиозный экстремизм через отдельные политические аспекты. теологические, ритуальные и социальные аспекты, которые могут совпадать, а могут и не совпадать.

Рисунок 1 . Иллюстрация крайне умеренного континуума в многомерном представлении религии. На рисунке показана религиозная группа с высоким уровнем экстремизма в богословском и ритуальном аспектах, но умеренными убеждениями в социальном и политическом аспектах.

Мы утверждаем, что это упражнение позволяет более детально и всесторонне понять религиозный экстремизм, представленный в Таблице 1. Далее мы обращаем внимание на взаимодействие этих различных аспектов для разных религиозных групп.Мы утверждаем, что четыре измерения религиозного экстремизма (т. Е. Политический, теологический, ритуальный и социальный) обеспечивают полезную основу для определения религиозных групп, что позволяет лучше понять, как выражается их религия, и, что важно, способ достижения религиозных целей мирным или менее мирным путем. Следуя нашему плану четырех измерений, мы обсуждаем методологию измерения религиозного экстремизма в зависимости от контекста и обсуждаем приложения для исследований.

Таблица 1 . Обозначение умеренных и крайних конечных точек четырех измерений религии.

От умеренного к экстремальному: политическое измерение

То, как должны соотноситься религия и политика, было источником интенсивных споров и борьбы на протяжении всей истории (Armstrong, 2000). В психологической литературе политическому аспекту религии не уделялось много внимания (например, Diener and Clifton, 2002; Saroglou, 2010), если только он не рассматривается в контексте «плохой» религии (Baseau et al., 2016). Тем не менее, как отмечалось выше, политические убеждения и действия были в центре внимания «религиозного экстремизма» по определению ученых (например, Webber et al., 2017). При таком подходе крайние религиозные движения стремятся к политической власти, чтобы способствовать принятию своих религиозных норм посредством законов или силы.

Современный религиозный экстремизм в политическом измерении ислама часто ассоциируется с поддержкой халифата или мусульманской империи, которая сохранялась в различных формах с 700-х годов до 1924 года нашей эры, когда в Турции был упразднен последний Османский халифат.В то время ислам ассоциировался как с иерархическим, иногда экспансионистским, имперским государством, так и с особой системой религиозных, юридических и культурных практик, называемой законом шариата . Более радикальные группы выступают за радикальную программу политических изменений (например, возрождение исламской империи, государства без границ, охватывающего все мусульманские страны, Ward, 2009; Osman, 2010a). Они считают, что для изменения нынешних адаптированных к местным условиям политических систем во многих мусульманских странах следует применять политические нормы.Однако другие, более умеренные группы стремятся к интеграции религиозных ценностей в существующие политические системы (например, демократия, национальное государство и т. Д.). Они склонны полагать, что религия не должна быть политически представлена ​​через легализацию ее общественного строя.

Политическое измерение обычно является наиболее важным аспектом для ученых при обсуждении исламского религиозного экстремизма, как и для других групп. Более радикальные позиции в этом политическом измерении, такие как поддержка всеобъемлющего шариата , поддержка возрождения Халифата и отказ от демократии, были использованы Фили (2004) для выявления экстремистских групп в Индонезии (e.g., Дарул Ислам , Индонезийский форум моджахедов, войска Джихада и Хизбут Тахрир ). Кроме того, степень, в которой религиозные группы одобряют текущие политические системы в Индонезии и участвуют в них, использовалась для выявления более умеренных исламских движений в Индонезии (например, Мухаммадия , Нахдхатул Улама и т. Д.).

Следует отметить, однако, что религиозный экстремизм в политическом измерении может проявляться по-разному, и что политически экстремистские группы предлагают разные пути примирения конституции с религиозными нормами.Например, некоторые религиозные группы предлагают продвигать законов шариата посредством демократического управления, другие группы отвергают нынешнюю политическую систему, активно выступая за введение законов шариата без насилия; и, наконец, все еще другие группы готовы использовать насилие для дестабилизации правительства (см. Ward, 2009; Webber et al., 2017). Поддерживая или не поддерживая насильственные средства создания изменений, пропаганда всеобъемлющего закона шариата , а также возрождение исламской империи отражает радикальную программу преобразования существующей политической системы.

Помимо этих различных взглядов на место религии в государстве, группы мусульман также различаются по своей поддержке демократии (например, Halla et al., 2013). Некоторые из них отвергают демократию, полагая, что демократия как политическая система несовместима с исламом (Fealy, 2004; Ward, 2009), что исламские инструкции по всем вопросам, касающимся жизни, четко сформулированы в Коране и хадисах (слова, поведения и одобрения пророка). Согласно этой точке зрения, принцип musyawara (политические дискуссии для достижения консенсуса) следует использовать только для принятия решений по конкретным техническим вопросам, а не к основным принципам социального функционирования (Nurhayati, 2014).Напротив, некоторые другие группы мусульман не одобряют и не санкционируют ту или иную политическую систему, а, скорее, отстаивают принципы терпимости и уважения в управлении всеми политическими системами. Таким образом, последние группы воспринимают демократию как один из способов управления национальными делами, не противоречащий исламу (Ward, 2009; Nurhayati, 2014).

От умеренного к экстремальному: богословское измерение

Богословские верования определяют религию для мирян (Saroglou, 2011), а такие исследователи, как Stark и Glock (1968), подчеркнули важность концептуальных представлений о Боге для понимания взаимодействия людей с их религией (см. Также Granqvist et al., 2010). Различные представления о Боге дают содержательную картину религиозного мировоззрения верующего. Как же тогда формируются более умеренные и более крайние формы религии? Мы предполагаем, что для религиозных групп, находящихся на умеренном конце теологического измерения, преобладают верования в безличную космическую силу, далекую от мирских дел (деизм). Умеренные взгляды на Бога как на личного агента (теизм; Бадер и Палмер, 2011) представляют собой существо, разжигающее любовь, а не враждебность, посредством чего образ Бога характеризуется милостивыми образами (напр.ж., Милосердный, Доброжелательный и т. д.), допускающие различные религиозные интерпретации и расширяющие принятие в сторону различных образцов норм. Напротив, группы, которые находятся на крайнем конце теологического континуума, обычно рассматривают Бога как личного агента и принимают имена Бога, содержащие авторитарный образ (например, Заставщик, Победитель и т. Д.), Ведущий к жестким интерпретациям и принуждению. чтобы подавить разные повествования.

Есть свидетельства того, что эти образы Бога имеют важное значение.Например, нормативные убеждения, связанные с авторитарным образом Бога, предсказывают большую поддержку смертной казни (Bader and Palmer, 2011). Вдобавок было обнаружено, что авторитарная концепция (например, Бог как Тот, кто поражает в гневе) связана со склонностью думать, чувствовать и действовать более карательно по отношению к людям, считающимся «злыми». Напротив, люди, которые характеризуют Бога более заботливо (например, Бог есть любовь), реагируют на других более просоциальным образом (Гранквист и др., 2010). Исторически авторитарный образ Бога часто ассоциировался с апокалиптическими нарративами, чтобы привлечь людей к переходу в свою группу и заставить их отказаться от своих «аморальных» норм (Bossy, 2001).

Основываясь на этом подходе, мы предполагаем, что различия в богословском измерении экстремизма связаны с различным поведением для достижения групповых целей и демонстрации лояльности религиозной группе. Умеренные позиции в богословском измерении указываются выдающимся положением милостивых образов Бога и признанием различий в богословских верованиях.И наоборот, те группы, которые находятся на крайнем конце теологического континуума и придерживаются авторитарного образа Бога, с большей вероятностью нанесут удар по предполагаемым противоположным теологическим убеждениям. Например, мы предполагаем, что те, кто верит в авторитарного, преследующего Бога, будут с большей вероятностью полагать, что стихийные бедствия чаще происходят с группами, которые живут так, как Бог не одобряет. Более того, мусульмане, которые поддерживают авторитарную концепцию Бога, будут склонны определять значение « джихад » как обязанность вести священную войну, тогда как те, кто находится на более умеренном конце континуума, будут придерживаться более гибкой интерпретации слово « джихад » как поведение, направленное на создание положительных изменений (Esposito, 2002).Подобное различие можно наблюдать и в христианстве: интерпретация религиозного долга по построению «Царства Божьего» будет интерпретироваться умеренными как духовное упражнение, направленное на преобразование общества в более любящее, заботливое и инклюзивное, тогда как для тех христианских групп, которые находятся на крайнем конце теологического континуума эта обязанность рассматривается как необходимость построить физическую империю, основанную на военных предприятиях крестового похода (Whitlark, 2011).

От умеренного к экстремальному: ритуальное измерение

Конкретные ритуалы позволяют выражать поклонение или разделять чувства с другими (Whitehouse and Lanman, 2014), помогая истолковывать представления о религии как жизненный опыт.Многие религиозные люди верят, что их религиозные ритуалы руководствуются непосредственно Богом. Например, большинство мусульман считают, что Бог руководит их основными ритуалами, включая их молитвы, пять раз в день. Однако, как только религия распространилась на более широкое сообщество, различные модели ритуалов могут возникать либо из местных обычаев, либо из интеграции религиозных ритуалов с местными традициями. Такое приспособление к новым практикам часто может поляризовать религиозных приверженцев на группы, которые либо открыты для новых влияний, либо отвергают компромиссы и рассматривают их как запрещенные нововведения.Например, некоторые иммигранты из племени мандинга в Португалии считают ритуал «написания рукописи» необходимым для придания как мусульманской, так и этнической идентичности (Johnson, 2006). В ритуале дети инициируются в изучении Корана (и становятся взрослыми), когда им на руках написан стих, который они затем церемонно слизывают, проглатывая стих. Ритуал вызывает споры у тех, кто считает, что от этого «обычая» мандинга следует отказаться, чтобы сохранить ислам в чистоте (Johnson, 2006).

Мы предполагаем, что нетерпимость к разнообразию ритуальных практик отличает умеренные религиозные группы от экстремальных в этом аспекте.На умеренную религию в ритуальном измерении указывают терпимые взгляды на влияние местных традиций на способ проведения ритуалов. Умеренные группы могут принять влияние традиции в рамках ритуала, поскольку это не обязательный ритуал и не преподается непосредственно Богом. И наоборот, те группы, которые находятся на крайнем конце теологического континуума, с большей вероятностью будут стремиться к сохранению чистоты религиозных ритуалов. Это часто сочетается с бдительностью для защиты целостности ритуалов, но также и с межгрупповой напряженностью, когда крайние группы обвиняют более умеренные группы в греховности их практики.Например, движение салафитов в Индонезии является самой сильной группой, стремящейся к чистоте в ритуалах, противостоящих более расслабленным мусульманским религиозным традициям, таким как разрешение богослужений на кладбище предков и празднование дня рождения Пророка. В некоторой степени движение салафитов называет своих собратьев-мусульман, выполняющих эти ритуалы, идолопоклонниками ( Musyrik ) или даже неверными ( Kafir ). Этикетки, конечно, психологически болезненны для обозначенных групп мусульман.В рамках христианской традиции пуританское движение является одним из исторических примеров ритуального экстремизма, отвергая другие христианские конфессии как недостаточно чистые и скомпрометированные вялой терпимостью к культурным практикам.

От умеренного к экстремальному: социальное измерение

Социальное измерение касается межгрупповых отношений с другими группами (религиозными и другими), а также внутригрупповых процессов, отраженных в нормах, касающихся того, как взаимодействовать с другими. Экстремисты в социальном плане обычно враждебно относятся к другим конфессиям.По их мнению, чужие группы используют зловещих заговорщиков в качестве пешек, чтобы влиять на членов своей религиозной группы (Fealy, 2004; Kohut et al., 2006). В результате, обвинение других (например, иностранцев) в неблагоприятном положении внутри группы является обычным поводом для привлечения поддержки общественности своей повестки дня. Напротив, более умеренные представители религии часто связывают коренные причины внутригрупповых проблем с внутренними факторами, такими как антиинтеллектуальные предубеждения, геополитическая нестабильность и коррупция (Lackey, 2013). Умеренные группы, как правило, более открыты к сложному анализу причин проблем внутри группы.Умеренные группы также уделяют больше внимания необходимости изменений для решения современных проблем.

Следовательно, более умеренные группы, как правило, более открыты для сотрудничества в межрелигиозном и межкультурном диалоге, тогда как более радикальные религиозные группы делают упор на неприятие и избегание. Межконфессиональный диалог часто развивается более умеренными религиозными активистами для укрепления межрелигиозного сотрудничества как способа решения общих проблем (например, экологических проблем, сплоченной национальной идентичности, экономических проблем и правоохранительных органов).Однако более радикальные религиозные группы часто активно отвергают это совместное усилие, поскольку они воспринимают межрелигиозный диалог как часть заговора, направленного на ослабление веры в свою религию.

Обращаясь к внутригрупповым отношениям с другими членами религиозного сообщества: религия служит организующим набором ключевых ценностей, которые фиксируются и выражаются в групповых нормах. В контексте социальных отношений такие групповые нормы могут различаться по степени терпимости к различиям и разногласиям внутри религиозной группы.Иногда резкое отношение к инакомыслящим и извращенцам может преобладать, когда универсальные ценности толерантности и групповые ценности вступают в противоречие, и люди вынуждены следовать групповым ценностям. Например, поскольку ислам запрещает употребление спиртных напитков, некоторые мусульмане хотели бы заставить правительство запретить торговлю алкоголем, не учитывая, что другие группы людей имеют другие нормы, разрешающие употребление алкоголя (Osman, 2010a). В контексте Индонезии активная группа под названием «Фронт исламских защитников» (ИФЗ) является одной из многих, стремящихся заставить всю нацию следовать одной версии исламских социальных норм (Arifianto, 2017).Следовательно, социальный аспект религиозного экстремизма в нашем подходе проявляется в Индонезии в моделях внешнего приписывания причин внутригрупповых недостатков и принуждения внешних групп, а также всех внутригрупповых членов следовать узким предписывающим социальным нормам. Естественно, социальные и политические аспекты религии часто взаимосвязаны, особенно когда группы стремятся к политической власти, чтобы навязать свою социально экстремальную точку зрения. Однако, различая эти два измерения, мы подчеркиваем, что некоторые группы будут проявлять крайнюю социальную позицию, не поддерживая крайние политические взгляды и не стремясь к политической власти.Группы, изгоняющие внутренних еретиков и избегающие контактов с неверными, не пытаясь доминировать над ними, могут попасть в эту категорию в нашей модели.

Взаимодействие различных аспектов религиозного экстремизма в Индонезии

Как уже упоминалось, дискурс религиозного экстремизма в основном был связан с политическим контекстом (Fealy, 2004; Zarkasyi, 2008). Чтобы проиллюстрировать важность не только изучения политического измерения при понимании религиозного экстремизма, мы внимательно рассмотрели некоторые «экстремистские» исламские движения в Индонезии (т.е., высоко оцененные экстремизмом в политическом измерении). Пытаясь более полно понять различные формы экстремизма, мы сравнили эти группы по трем другим параметрам. Прежде чем изложить наши выводы, важно отметить, что классификация конкретной группы как политически экстремальной была основана на конкретных исторических событиях и событиях: актах политического восстания Дарул Ислам (Область ислама) и Негара Ислам Индонезия (Исламское государство Индонезии) в 1949 году.Это также послужило основанием для выбора в качестве крайних нынешнего политического движения , Хизбут Тахрир и Фронта исламских защитников (ФПИ), получивших поддержку после реформы 1998 года (Fealy, 2004; Muhtadi, 2009; Osman, 2010a).

Между Jamaah Islamiyah (JI), Majelis Mujahidin Indonesia (MMI) и Hizbut Tahrir (HT) во всех четырех измерениях религиозного экстремизма есть важные сходства. Все группы имеют высокие показатели экстремизма в политическом измерении, поскольку они требуют всеобъемлющей легализации шариата , полностью исламского государства, воссоздания Халифата и отмены демократии в Индонезии.Однако эти группы отличаются от других политически «экстремальных» групп в Индонезии. Например, Фронт исламских защитников (ИФП) поддерживает всестороннюю легализацию шариата, но поддерживает демократию и отвергает возрождение исламского государства и халифата (Fealy, 2004). Другая группа ( Ласкар Джихад или Войска Джихада) требует всеобъемлющего шариата и отвергает демократию, но также отвергает возрождение исламского государства и халифата. И эти общие черты, и различия имеют последствия для их отношений с другими религиозными группами и того, как они стремятся достичь своих целей.Признавая важность разделения политического измерения на составные элементы в некоторых случаях, наш аргумент состоит в том, что для полного понимания этих групп нам также необходимо изучить положение этих групп по трем другим измерениям религиозного экстремизма (т. Е. Теологическому, ритуальному , и социальные аспекты).

Что касается экстремизма в теологическом измерении, представления о разгневанном Боге, который использует стихийные бедствия в качестве наказания, особенно важны для разобщения различных экстремистских группировок.Например, некоторые мусульманские группы в Индонезии заявляют, что ритуальное празднование местной традиции в Палу в Центральном Сулавеси является основной причиной землетрясения и цунами, обрушившихся на побережье Индонезии в 2018 году, в результате чего погибло более 2000 человек. Аналогичным образом, подобные атрибуции также преобладали при объяснении землетрясения 2018 года на острове Ломбок (Habdan and Baits, 2018). Эти группы подчеркнули, что землетрясение — это наказание от Бога, чтобы продемонстрировать неодобрение политически иного отношения, которое продвигает политический лидер острова (Hasan, 2018).Интересно, что такие богословские убеждения не приводят к побуждению к изменению политической системы, а только к приглашению вернуться к исламским нормам, как они их понимают. Это показывает, что крайние богословские убеждения не могут коррелировать с экстремизмом в политическом измерении.

Однако экстремизм в теологическом измерении может быть также связан с узкой интерпретацией джихад как основного принципа ислама. Большинство мусульманских групп считают, что джихад означает любые ревностные усилия по созданию лучшего мира (Esposito, 2002).Однако некоторые группы ограничивают его толкование ведением священной войны, например, Джемаа Исламия (ДИ), салафитских джихадистов, групп и Джемаа Аншарут Таухид (Haron and Hussin, 2013). Теологические верования, ограничивающие значение джихада ведением священной войны, оказывают влияние на политический экстремизм, поскольку они могут подтолкнуть верующих к намерениям словесно или физически атаковать ненавистные чужие группы для участия в джихаде.

Наконец, некоторые группы, которые находятся на самом краю ритуального измерения, проводят активные кампании по очищению религиозных ритуалов и подавлению местных традиций, которые считаются отклоняющимися от ислама.Например, некоторые группы, такие как движение салафитов и al Wahdah al Islamiyah в Индонезии, ведут кампанию против местных традиций и призывают мусульман отказаться от традиций, которые, по их мнению, не учитываются пророком (Салман, 2017). Однако важно то, что эти движения не используют физическое насилие в своих усилиях, они принимают политическую систему Индонезии и участвуют в ней. Таким образом, хотя эти группы имеют тенденцию быть крайними в ритуальном измерении, они более умеренны в других измерениях.Например, у них есть более широкая концепция джихад (то есть борьба за позитивные изменения), и они не мешают своим членам участвовать в нынешней политической системе.

Мы утверждали, что экстремизм в социальном измерении представлен тенденцией обвинять других в невыгодном положении группы и принуждать к соблюдению определенных внутригрупповых норм. Мы предполагаем, что тенденция насильственного требования соблюдения узкой версии внутригрупповых норм обычно возникает из-за ощущения угрозы со стороны чужих норм.Например, Мусульманский форум Богора (FMB) опубликовал публичное заявление, в котором содержится призыв к мэру города запретить празднование Кап Го Мех китайцами в городе. Несмотря на то, что такой социальный экстремизм часто включает нетерпимость к нарушениям норм, за социальным экстремизмом не всегда следует экстремизм в других измерениях (например, в ритуальном измерении). В частности, социальный экстремизм в Индонезии редко связывают с террористическими кампаниями.

Последствия сходства экстремизма в многомерности межгрупповых отношений

Различные способы, которыми религиозные группы выражают свою религиозную идентичность в богословском, ритуальном, социальном и политическом измерениях, влияют не только на то, как они стремятся достичь своих целей, но и на то, как они связаны с другими религиозными группами.Используя теорию социальной идентичности в качестве линзы для концептуализации межгрупповых отношений (Turner and Oakes, 1986), мы предполагаем, что природа межгрупповых отношений между умеренными и экстремальными религиозными группами определяется воспринимаемой степенью сходства по четырем измерениям. Например, две или более группы могут сотрудничать друг с другом в своих коллективных действиях, когда они воспринимают общие ценности и более широкую идентичность, и в то же время вступают в конфликт, когда очевидны внутренние различия. Например, в Индонезии, когда бывшему губернатору Джакарты (Басуки Тджахая Пурнама или Ахок) в конечном итоге было предъявлено обвинение в оскорблении какого-либо раздела Корана, многие мусульманские группы объединились в своих усилиях, требуя наказания его.В серии массовых протестов против предполагаемого богохульства приняли участие сотни тысяч человек по всей стране (Fealy, 2016). С точки зрения идентичности, можно утверждать, что общее возмущение по поводу бывшего губернатора, который, как считалось, оскорблял ислам, сплотил различные мусульманские группы, и разные группы работали вместе, чтобы устранить общие недовольства и общие угрозы доминирующей мусульманской идентичности.

Несмотря на этот пример единства, также ясно, что есть много случаев, когда отношения между умеренными, а также более радикальными религиозными группами более напряжены.Мы утверждаем, что эти противоречия также можно лучше понять, приняв во внимание то, как умеренные и более крайние проявления идентичности формируются в четырех указанных измерениях. Например, члены Партии процветающей справедливости (PKS) и члены Хизбут Тахрир в основном занимают одинаковую позицию в социальном измерении, поскольку обе группы хотят создать новый исламский социальный порядок через легализацию шариата в стране. Индонезия. Однако Партия процветающей справедливости (ПКС) часто критикует членов Хизбут Тахрир за то, что они не согласны с лучшим «исламским» методом достижения их общей цели.Их разногласия проявляются в политическом измерении, потому что ПКС поддерживает демократическую систему, о чем свидетельствует их участие во всеобщих выборах, в то время как Хизбут Тахрир категорически отвергает демократическую систему и избегает демократической политики как способа повышения политической власти.

Возможность компромисса между двумя политически крайними движениями зависит от активированного уровня идентичности (т.е. идентичности подгруппы или подчиненного). Когда они противостоят общим врагам (т.е.g., группа мусульман или политиков, которые решительно поддерживают индонезийское разнообразие и выступают против легализации исламского права), значимость их высшей идентичности (т. е. как мусульманских групп, выступающих за легализацию исламского права в Индонезии) может возрасти, и они могут идти на компромисс или даже интегрироваться. Однако открытый конфликт также вероятен, даже если группы одинаково экстремальны в одном измерении, когда различия в другом измерении очевидны.

Аналогичную картину можно наблюдать среди групп мусульман, считающихся крайними в ритуальных аспектах.Движение салафитов и другие группы (например, Mathla’ul Anwar , Wahdah al Islamiyah и т. Д.) Могут объединяться для создания повествований для ритуального очищения и обвинения мусульман, исповедующих местные традиции, и их сторонников в религиозных заблуждениях. . То есть, когда они сталкиваются с умеренными мусульманами (например, Nahdhatul Ulama , группа, которая поддерживает сохранение местных традиций и разнообразия), они активируют общую высшую идентичность и работают вместе.Однако эти ритуально крайние группы могут конфликтовать друг с другом, когда политические разногласия очевидны. Например, многие члены группы салафитов и считают, что публичный протест является незаконным действием согласно исламу, в то время как другие группы, разделяющие свою крайнюю идентичность в ритуальном измерении, воспринимают его как законную тактику. Различия в политическом измерении могут подтолкнуть их к попыткам доминировать друг над другом и к открытой борьбе за власть.

Следствием сходства и различия в измерениях религиозного экстремизма является уместная предыдущая работа, посвященная идентичности и конфликту (Haslam et al., 1999). В этой модели значимость подгрупповой идентичности (например, в качестве активиста PKS или Хизбут Тахрир ) может привести к тенденции искать внутригрупповой фаворитизм, что, в свою очередь, усиливает их самоощущение. Однако, когда важна высшая идентичность (например, как мусульмане, которые поддерживают легализацию исламского права в Индонезии, или как мусульмане в более широком контексте), члены группы воспринимают членов других исламских движений как членов той же группы. Согласно этому подходу к религиозному экстремизму, сфокусированному исключительно на одном измерении, будут упущены различные способы, которыми две группы объединяются (например,g., социально) и различны (например, политически), что, в свою очередь, не может предсказать политические союзы или конфликт членов группы.

Применение модели

Чтобы применить эту модель в более практических целях, нам необходимо вернуться к причинам разработки этой многомерной модели. Одномерная категоризация умеренного и экстремистского приводит к упрощенному пониманию того, что люди с очень консервативными религиозными убеждениями ассоциируются с поддержкой насилия и террора.Мы предполагаем, что экстремизм выражается в различных измерениях, и отображение групп и отдельных лиц с использованием нескольких измерений в модели поможет понять шаблоны повествований и действий, осуществляемых группами. Это позволяет получить более тонкое понимание религиозного насилия, при этом мы признаем, что насилие может быть мотивировано разными причинами (не обязательно связанными с политическими причинами) и что взаимодействие между различными измерениями, в которых может выражаться экстремизм, может либо подпитывать, либо ограничивать религиозное насилие ( е.g., когда религиозная группа находится на экстремистской стороне политического измерения, но коллективно разделяемые теологические убеждения исключают применение насилия).

Отходя от чрезмерно упрощенных представлений о религиозных группах как о политически мотивированных, представленные рамки предлагают практический метод понимания многогранной природы экстремизма. Он направлен на анализ религии как на групповом, так и на индивидуальном уровне, расширяя научное понимание религиозных аспектов, которые могут иметь отношение к точным прогнозам насильственного экстремизма на основе идеологических нарративов (Kruglanski et al., 2018). Несмотря на то, что четыре аспекта религиозного экстремизма, которые мы представляем здесь, основаны на предыдущих исследованиях экстремизма и религиозности, разработанная нами модель адаптирована к контексту индонезийских мусульман и их религиозных движений. При принятии этой модели в различных или более широких контекстах (например, исламские движения в Пакистане или Египте или христианские группы на Филиппинах или в Северной Ирландии) исследователи должны тщательно подумать о переносимости модели.

С практической точки зрения, применяя модель в других контекстах, исследователям необходимо провести качественное исследование тех аспектов, которые религиозные группы используют для выражения своей религиозности.Для каждого измерения, обнаруженного в конкретном контексте, исследователи должны затем изучить, какие показатели являются индикаторами экстремизма по сравнению с умеренными убеждениями. Необходимо учитывать обширную описательную информацию о контексте и конкретных внутри- или межгрупповых процессах, чтобы создать многомерную модель, адаптированную к конкретным контекстам. При этом некоторые измерения (например, ритуальные, политические) могут не применяться ко всем контекстам, в то время как другие новые измерения могут потребоваться добавить.

Такое исследование вполне может привести к выводу, что политическое измерение является наиболее важным аспектом для объяснения агрессивного поведения и что три других предложенных измерения (например,ж., теологические, социальные и ритуальные) менее актуальны. Возьмем, к примеру, нынешний экстремизм буддистов Ракхайна в Мьянме против мусульман рохинджа. Насильственные действия буддистов из Ракхайна против мусульман-рохинджа в 2017 году были оправданы как простые репрессии против подозреваемых повстанцев-рохинджа, что позволяет предположить, что политический аспект может быть наиболее важным для понимания экстремизма в этом контексте. Однако в других контекстах другие аспекты, по-видимому, спровоцировали насилие. Например, в контексте буддийского насилия террористическая атака зарином в токийском метро в 1995 году, совершенная культовой группой Аум Синрикё, была вызвана не столько экстремизмом в политическом измерении, сколько экстремизмом в теологическом и / или ритуальном плане. измерение.В частности, нападение было мотивировано сильным единодушно разделяемым мнением членов культа о том, что насилие в этой форме смывает их грехи, и это позволит им как группе пережить неминуемый Армагеддон.

Эти примеры также ясно показывают, что содержание различных измерений и способ проявления умеренной и крайней религиозности различаются для разных религиозных групп. В частности, хотя важно понимать политическое насилие среди индонезийских мусульман с точки зрения взглядов на законов шариата, , в контексте Мьянмы политический экстремизм сосредоточен на взглядах против меньшинств и их прав.Или, в то время как теологический экстремизм в Индонезии связан с воззрением на Бога, а ритуальный экстремизм связан с терпимостью к отклонениям от общепринятых нормативных способов установления религии, для Аум Синрикё в Японии экстремизм в этих измерениях связан с нарративами и верованиями, связанными с Судным днем.

Наконец, применяя модель в других контекстах, важно учитывать новые аспекты, которые могут быть важны для понимания экстремизма. Например, Смарт (1999) выделяет семь измерений буддийской религиозности, включая новые измерения, такие как мифологическое и экспериментальное.Ученые могли бы выяснить, имеют ли эти или другие аспекты отношение к различиям между умеренными и экстремистами (например, если буддийские группы, которые более мистичны, с меньшей вероятностью будут экстремистскими), посредством исследовательских исследований и пилотных испытаний.

Мы, конечно, поддерживаем предотвращение насильственного экстремизма, но мы также поддерживаем представление о том, что крайние религиозные убеждения не всегда связаны с поддержкой использования насильственных методов (Austin, 2018). Могут быть задействованы мотивация людей к участию в насильственных межгрупповых конфликтах, сильные рассказы о несправедливости и ожидаемых изменениях (Moghaddam, 2005; Horgan, 2008).Однако во многих контекстах (например, когда в конфликте участвуют религиозные группы) религиозные нарративы могут подпитывать желание присоединиться к насильственным движениям от имени своей группы. Учет того, как экстремизм проявляется в конкретных измерениях и как эти измерения предсказывают поддержку насилия, лица, определяющие политику, могут быть более сосредоточены на противодействии религиозным нарративам, которые могут быть использованы в качестве катализатора насилия и которые не имеют отношения к устранению (или даже противодействию). -продуктивно).

Последствия

В данной статье подчеркивается, что религиозный экстремизм не является единым и повсеместным явлением; скорее, религиозные экстремисты различаются по ряду аспектов в том, как они выражают свою религию, и, следовательно, в том, как они стремятся достичь важных групповых целей.Используя контекст индонезийских мусульманских групп для изучения этих идей, мы предполагаем, что религиозность мусульман может быть умеренной в одном измерении и радикальной / экстремальной в другом. Например, несмотря на то, что движение салафитов в целом определяется как экстремистское (Haron and Hussin, 2013; Jones, 2014), чтобы понять их экстремизм, мы утверждаем, что при рассмотрении богословские и ритуальные аспекты, но также и их сравнительно умеренная политическая позиция.Например, хотя салафитские движения в Индонезии воспринимают политику как морально коррумпированную (Chozin, 2013; Parveez, 2017), они, тем не менее, склонны избегать политических дебатов и подчиняться правилам существующего правительства, поскольку правительство не запрещает их религиозные ритуалы (Haron, Hussin, 2013; Parveez, 2017).

Аналогичным образом, группа Хизб аль-Тахрир занимает крайнюю позицию в политическом измерении, поскольку она стремится возродить исламскую империю путем опровержения концепции национального государства (т. Е.г., Уорд, 2009; Осман, 2010б). Тем не менее, их активисты умеренно относятся к ритуальному измерению — они не критикуют других мусульман за их «новаторские» ритуалы (например, празднование дня рождения Пророка) — и они не поддерживают использование физического насилия для достижения политических требований (см.: Ward, 2009; Schmid, 2013; Parveez, 2017). Группа считает, что джихад означает священную войну, но не как способ установления халифата , , а как способ завоевать другие народы после создания халифата (Azman, 2015).Кроме того, эта группа активно участвовала в протестах с целью отвергнуть культуру и нормы других групп в Индонезии от имени мусульман как большинства (например, отвергая празднование Дня святого Валентина). Мы можем утверждать, что Хизбут Тахрир является крайним не только по своему политическому, но также теологическому и социальному аспектам. Тем не менее, эта группа кажется умеренной в ритуальном измерении.

Наша цель в этой статье — проиллюстрировать, что различные аспекты религии имеют отношение к пониманию религиозного экстремизма, и что четыре обсуждаемых измерения обеспечивают ясность в различении разнообразия крайних иумеренные презентации в контексте индонезийских мусульман. Определение религиозного экстремизма как многомерного помогает выйти за рамки того, чтобы называть мусульман просто либералами, экстремистами, прогрессивными, умеренными или радикальными. Эти ярлыки не отражают сходства и различия различных религиозных групп в разных измерениях и ошибочно группируют вместе религиозных деятелей с совершенно разным историческим прошлым и будущими траекториями. Эта «концептуальная ползучесть» (Haslam, 2016) или «заблуждение звенящей связи» (Van Petegem et al., 2013) не позволяет ученым идентифицировать антецеденты, характер и последствия религиозного экстремизма в различных сферах жизни.

Мы приглашаем ученых рассмотреть экстремизм в связи с индивидуальными и групповыми позициями в богословском, ритуальном, социальном и политическом измерениях и ожидать разнообразия споров внутри веры, которые не всегда совпадают. При таком подходе важно помнить о том, что, когда исследователи исследуют взаимосвязь религиозного экстремизма и других психологических процессов, необходимо учитывать тип (измерение) экстремизма.Например, как видно из рассказов некоторых экстремистских групп в Индонезии, которые выдвигают на первый план «кризис ислама» как призыв к системным изменениям, мы прогнозируем, что несправедливость по отношению к религии со стороны посторонних может усилить экстремизм в политическом измерении, но может не повлиять на экстремизм по другим измерениям так сильно. Таким образом, мы можем углубить знания о религиозном экстремизме, позволяя нам двигаться к более полному пониманию того, что представляет собой не просто одно явление, а совокупность связанных явлений в развивающейся сложной религиозной системе верований и действий, включенных в более широкие исторические аспекты. и культурные изменения и стабильность.

Заключение

Обозначение групп или отдельных лиц экстремистскими часто вводит в заблуждение. Этот ярлык имеет узкое уничижительное значение, которое слишком часто связывает экстремизм с терроризмом (например, взрывы на Бали или теракты в Париже). Неспособность понять сложность религиозного экстремизма грозит клеймением некоторых религиозных групп как иррациональными и поддержкой насилия, когда это не так. Эти негативные стереотипы могут привести к разделению, потере статуса и дискриминации, а также к растрате ресурсов в рамках неправильно направленных контртеррористических инициатив и растрате политического капитала.Мы надеемся, что более полное понимание религиозного экстремизма будет способствовать лучшему пониманию и подробному диалогу. Понимание многомерности религии в контексте религиозного экстремизма поможет точно описать это явление и облегчит понимание учеными сложных групповых процессов, связанных с религиозными изменениями, которым до сих пор не уделялось должного внимания.

Взносы авторов

SW является воплощением представленной идеи. SW написал рукопись при поддержке WL и JJ.SW, WL и JJ внесли свой вклад в окончательную версию рукописи, отвечая на отзывы рецензентов.

Финансирование

SW получил стипендию PhD от Индонезийского фонда образования (PRJ-3449 / LPDP.3 / 2016). Исследование также поддержано австралийским грантом Research Discovery (DP170101008), присужденным JJ.

Конфликт интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарности

Мы хотели бы поблагодарить Джошуа Ри, Захру Мирнаджафи и Сэма Поппла за полезные советы по редактированию более ранних версий рукописи.

Список литературы

Альтемейер Б. и Хансбергер Б. (1992). Авторитаризм, религиозный фундаментализм, поиски и предубеждения. Внутр. J. Psychol. Религия. 2, 113–133. DOI: 10.1207 / s15327582ijpr0202_5

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Арена, М. П. и Арриго, Б.А. (2005). Социальная психология, терроризм и идентичность: предварительный пересмотр теории, культуры, себя и общества. Behav. Sci. Закон 23, 485–506. DOI: 10.1002 / bsl.653

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Армстронг, К. (2000). Битва за Бога: фундаментализм в иудаизме, христианстве и исламе . Нью-Йорк: Кнопф / ХарперКоллинз.

Google Scholar

Азман, А. (2015). Джихад перспектива Хизбут Тахрир Индонезия (Джихад с точки зрения Хизбут Тахрир Индонезии). Ad daulah 4, 230–238.

Google Scholar

Бадер, К. Д., и Палмер, А. (2011). «Боишься в церковь? Представления о боге, исключительности и религиозной практике в Соединенных Штатах »в Религия, духовность и повседневная практика . ред. Дж. Джордан и В. Х. Младший Сватос (Springer Science & Business Media: Нью-Йорк, Нью-Йорк).

Google Scholar

Базедо М., Пфайфер Б. и Вуллерс Дж. (2016). Плохая религия? Религия, коллективные действия и начало вооруженного конфликта в развивающихся странах. J. Confl. Resolut. 60, 226–255. DOI: 10.1177 / 0022002714541853

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Берган А. и МакКоната Дж. Т. (2001). Религиозность и удовлетворение жизнью. Закон. Адаптировать. Старение 24, 23–34. DOI: 10.1300 / J016v24n03_02

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Босси, Дж. (2001). Христианство на западе 1400–1700 . Лондон: ОУП Оксфорд.

Google Scholar

Брамбилла, М., Манци, К., Регалии, К., Беккер, М., Виньолес, В. Л. (2016). Является ли религиозная идентичность социальной идентичностью? Самокатегоризация религиозного Я в шести странах. Psicol. Soc. 11, 189–198. DOI: 10.1482 / 84098

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Каинкар, Л. А. (2009). Отсутствие безопасности на родине: как переживают американские арабы и американцы-мусульмане после 9/11 903 13. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Фонд Рассела Сейджа.

Google Scholar

Карлуччи, Л., Томмази, М., Бальзамо, М., Фернхам, А., Саггино, А. (2015). Религиозный фундаментализм и психологическое благополучие: итальянское исследование. J. Psychol. Теол. 43, 23–33. DOI: 10.1177 / 009164711504300103

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Чозин М.А. (2013). Strategi dakwah salafi di Indonesia (Проповедническая стратегия салафитов в Индонезии). J. Dakwah 14, 1–25. DOI: 10.14421 / jd.2013.14101

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Корнелл, С.Э. (2005). Наркотики, радикализм и вооруженный конфликт в Центральной Азии: Исламское движение Узбекистана. Террор. Политическое насилие 17, 619–639. DOI: 10.1080 / 0954655

395

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Койл, А., Лайонс, Э. (2011). Социальная психология религии: актуальные темы исследований. J. Community Appl. Soc. Psychol. 21, 461–467. DOI: 10.1002 / casp.1121

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Эспозито, Дж.Л. (2002). Нечестивая война: Террор во имя ислама . Оксфорд, Великобритания: Издательство Оксфордского университета.

Google Scholar

Гиббс, Дж. О., Крейдер, К. У. (1970). Критика двух недавних попыток масштабирования Глока и абсолютных измерений религиозности: примечание к исследованию. Sociol. Анальный. 31, 107–114. DOI: 10.2307 / 3710060

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Глок К. Ю. и Старк Р. (1965). Религия и общество в напряжении . Чикаго: Рэнд МакНалли.

Google Scholar

Гранквист П., Микулинсер М. и Шейвер П. Р. (2010). Религия как привязанность: нормативные процессы и индивидуальные различия. Личный. Soc. Psychol. Ред. 14, 49–59. DOI: 10.1177 / 1088868309348618

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Халла М., Шнайдер Ф. Г. и Вагнер А. Ф. (2013). Удовлетворение демократией и проблемы коллективных действий: на примере окружающей среды. Общественный выбор 155, 109–137.DOI: 10.1007 / s11127-011-9844-5

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хаслам, Н. (2016). Ползание понятий: расширяющиеся представления психологии о вреде и патологии. Psychol. Inq. 27, 1–17. DOI: 10.1080 / 1047840X.2016.1082418

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хаслам, С. А., Оукс, П. Дж., Рейнольдс, К. Дж., И Тернер, Дж. С. (1999). Важность социальной идентичности и возникновение стереотипного консенсуса. Личный. Soc. Psychol. Бык. 25, 809–818. DOI: 10.1177 / 014616729

07004

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хогг, М.А., Адельман, Дж. (2013). Теория неопределенности-идентичности: крайние группы, радикальное поведение и авторитарное лидерство. J. Soc. Вып. 69, 436–454. DOI: 10.1111 / josi.12023

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хорган, Дж. (2008). Дерадикализация или разъединение: процесс, требующий ясности, и контртеррористическая инициатива, нуждающаяся в оценке. Перспектива. Террор. 2, 3–8. DOI: 10.1174 / 021347409788041408

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Джонсон, М.С. (2006). «Доказательство у меня на ладони»: споры об этнической принадлежности, исламе и ритуалах в новой африканской диаспоре. J. Relig. Afr. 36, 50–77. DOI: 10.1163 / 157006606775569604

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Джонс, С. Г. (2014). Постоянная угроза: эволюция «Аль-Каиды» и других салафитских джихадистов . Санта-Моника, Калифорния: RAND Corporation.

Google Scholar

Купманс Р. (2015). Религиозный фундаментализм и враждебность по отношению к чужим группам: сравнение мусульман и христиан в Западной Европе. J. Ethn. Мигр. Stud. 41, 33–57. DOI: 10.1080 / 1369183x.2014.935307

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Круглански А., Яско К., Уэббер Д., Черникова М. и Молинарио Е. (2018). Создание воинствующих экстремистов. Rev. Gen. Psychol. 22, 107–120. DOI: 10.1037 / gpr0000144

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Лихт, Дж., Конвей, Л. Г., Сэвидж, С., Уайт, В., и О’Нил, К. А. (2011). Религиозный фундаментализм: построенная эмпирическим путем конструкция и шкала измерения. Arch. Psychol. Религия. 33, 299–323. DOI: 10.1163 / 157361211X594159

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мухтади, Б. (2009). Поиски Хизбут Тахрир в Индонезии. Asian J. Soc. Sci. 37, 623–645. DOI: 10.1163 / 156853109X460219

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Нурхаяти, А.(2014). Pemetaan gerakan politik Islam radikal di Pantura Jawa Timur (карта политического движения радикальных мусульман в северной прибрежной зоне Восточной Явы). J. Rev. Politik 4, 75–102.

Google Scholar

Осман, М. Н. М. (2010a). Возрождение халифата в Нусантаре: мобилизационная стратегия «Хизбут Тахрир Индонезия» и ее влияние в Индонезии. Террор. Политическое насилие 22, 601–622. DOI: 10.1080 / 09546553.2010.496317

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Осман, М.Н. М. (2010b). Транснациональная сеть Хизбут Тахрир Индонезия. South East Asia Res. 18, 735–755. DOI: 10.5367 / поиск.2010.0018

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Палуциан, Р. Ф. (2017). Психологические взгляды на религию и религиозность. Внутр. J. Psychol. Религия 27, 127–128. DOI: 10.1080 / 10508619.2017.1286897

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Сейджман М. (2008). Джихад без лидера: террористические сети в двадцать первом веке .Филадельфия: Пенсильванский университет Press.

Google Scholar

Салман, А. М. Б. (2017). Геракан салафия: ислам, политик, дан риггитас интерпретаси хукум ислам (салафитское движение: ислам, политика и жесткость толкования исламского закона). J. Pemikir. Huk. Ислам 16, 135–152. DOI: 10.21093 / mj.v16i2.855

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Сароглов В. (2010). Религиозность как культурная адаптация основных черт: перспектива пятифакторной модели. Личный. Soc. Psychol. Ред. 14, 108–125. DOI: 10.1177 / 1088868309352322

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Сароглоу В. (2011). Вера, связь, поведение и принадлежность: четыре больших религиозных аспекта и культурных вариаций. J. Cross-Cult. Psychol. 42, 1320–1340. DOI: 10.1177 / 0022022111412267

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шмид, А. П. (2013). Радикализация, дерадикализация, противодействие радикализации: концептуальное обсуждение и обзор литературы.Научно-исследовательская работа. Гаага, Нидерланды: Международный центр борьбы с терроризмом.

Google Scholar

Шмид, А. П. (2014). Насильственный и ненасильственный экстремизм: две стороны одной медали ?. Научно-исследовательская работа. Гаага, Нидерланды: Международный центр борьбы с терроризмом.

Google Scholar

Седжвик, М. (2010). Концепция радикализации как источник путаницы. Террор. Политическое насилие 22, 479–494. DOI: 10.1080 / 09546553.2010.4

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Зильбер, М. Д., и Бхатт, А. (2007). Радикализация на западе: внутренняя угроза . Нью-Йорк: разведывательный отдел полиции Нью-Йорка.

Google Scholar

Саймон Б., Райхерт Ф. и Грабов О. (2013). Когда двойная идентичность становится обузой: идентичность и политический радикализм среди мигрантов. Psychol. Sci. 24, 251–257. DOI: 10.1177 / 0956797612450889

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Смарт, Н.(1999). Измерения священного: анатомия мировых верований . Санта-Барбара: Калифорнийский университет Press.

Google Scholar

Старк Р. и Глок К. Ю. (1968). Американское благочестие: природа религиозной приверженности . Беркли, Калифорния: Калифорнийский университет Press.

Google Scholar

Тернер, Дж. К., и Оукс, П. Дж. (1986). Значение концепции социальной идентичности для социальной психологии применительно к индивидуализму, интеракционизму и социальному влиянию. Br. J. Soc. Psychol. 25, 237–252. DOI: 10.1111 / j.2044-8309.1986.tb00732.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ван Петегем, С., Ванстенкисте, М., и Бейерс, В. (2013). Заблуждение о том, что подростковая автономия в семье: в поисках базовой структуры. J. Youth Adolesc. 42, 994–1014. DOI: 10.1007 / s10964-012-9847-7

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уорд, К. (2009). Ненасильственные экстремисты? Хизбут Тахрир Индонезия. Aust. J. Int. Aff. 63, 149–164. DOI: 10.1080 / 10357710

5103

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Webber, D., Babush, M., Schori-Eyal, N., Vazeou-Nieuwenhuis, A., Hettiarachchi, M., Belanger, J. J., et al. (2017). Дорога к экстремизму: полевые и экспериментальные доказательства того, что потребность в закрытии, вызванная потерей значимости, способствует радикализации. J. Pers. Soc. Psychol. 114, 270–285. DOI: 10.1037 / pspi0000111

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Белый дом, H., и Ланман, Дж. А. (2014). Связующие нас узы: ритуал, слияние и идентификация. Curr. Антрополь. 55, 674–695. DOI: 10.1086 / 678698

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уитларк, Дж. (2011). «Царство божье: современные интерпретации» в Энциклопедия христианской цивилизации . изд. Г. Т. Куриан (Хобокен, Нью-Джерси: издательство Blackwell Publishing).

Google Scholar

Викторович, К. (2005). Восстание радикального ислама: мусульманский экстремизм на западе .Мэриленд: Rowman & Littlefield Publishers, Inc.,

Google Scholar

Уильямсон, У. П. (2010). Рецензии на книгу Питера Херриота: религиозный фундаментализм: глобальный, местный и личный. J. Sci. Изучение религии. 49, 579–581. DOI: 10.1111 / j.1468-5906.2010.01530_8.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ysseldyk, R., Matheson, K., and Anisman, H. (2010). Религиозность как идентичность: к пониманию религии с точки зрения социальной идентичности. Личный. Soc. Psychol. Ред. 14, 60–71. DOI: 10.1177 / 1088868309349693

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Заркасы Х. Ф. (2008). Подъем исламских религиозно-политических движений в Индонезии: история, текущая ситуация и будущее. J. Индонезия. Ислам 2, 336–378. DOI: 10.15642 / JIIS.2008.2.2.336-378

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Опасные эффекты токсической мужественности

Токсическая мужественность — это понятие, используемое для определения нездоровых и часто традиционных характеристик или атрибутов, связанных с мужчинами.От безэмоциональных и властолюбивых до нарциссических и жестоких мужчин часто определяют эти устаревшие и необоснованные стереотипы, которые создают нездоровое и нереалистичное понимание того, что значит быть мужчиной в современном обществе.

Предположение, что мужчины должны быть защитниками, кормильцами или лидерами, или ассоциировать мужчин с гневом, эгоизмом и агрессией может быть проблематичным и разрушительным.

Когда эти убеждения основаны на недоказанных предубеждениях, которые мы, как люди, так и общество, сохраняем, мальчиков и мужчин учат ложно верить им или пытаться соответствовать им, что в конечном итоге причиняет вред себе и другим.

Мужественность и женственность

Во многих отношениях «мужественность», как и «женственность», в Соединенных Штатах возлагается на многие ожидания. Как общество, мы ценим доброту, сострадание и заботу в женщинах больше, чем в мужчинах. По данным исследовательского центра Pew Research Center, мы положительно ассоциируем мужчин с защитой, а отрицательно — с эмоциональностью.

Это не означает, что мужчины не проявляют заботы, сострадания или эмоциональности, но мы, как общество, не ценим эти качества в мужчинах, и это может заставить мужчин поверить в то, что эти качества не имеют ценности.

Рон Блейк, активист социальной справедливости, общественный спикер

Мужчины склонны держать так много взаперти. Сюда входят все травмы и душераздирающие моменты. В конце концов должен быть релиз. И слишком часто это происходит взрывоопасно.

— Рон Блейк, активист социальной справедливости, общественный спикер

«Хрупкая мужественность» — термин, относящийся к нереалистичным культурным стандартам, предъявляемым к мужчинам, существует потому, что многие мужчины чувствуют, что им необходимо чрезмерно компенсировать или действовать определенным образом, чтобы соответствовать этим традиционным стандартам, но все мы люди.Как человеческие существа, независимо от пола, мы обладаем сочетанием мужских и женских черт.

Хотя феминизм подтолкнул Америку к переосмыслению и пересмотру роли девочек и женщин, он также поднял вопросы о мальчиках и мужчинах и о том, какова их роль в обществе.

Вместо того, чтобы определять мальчиков или мужчин как «хороших», «плохих», «крутых» или «слабых», важно признать, что у мужчин, как и у женщин, есть много аспектов, которые выходят далеко за рамки традиционных ролей их пола.

Традиционные социальные представления о мужественности оказывают негативное влияние на каждого члена общества, но исследования показывают, что они оказывают большее влияние на самооценку, отношения и общее психическое здоровье геев.

Нашему обществу необходимо помнить, что быть мужчиной не значит любить спорт или женщин. Быть сильным мужчиной не означает, что вы не можете показывать слабость или плакать. Быть успешным мужчиной не означает, что вы должны жениться или становиться руководителем высшего звена. Сексуальные предпочтения и гендерная идентичность, как и выбор карьеры и образа жизни, не делают вас менее мужчиной.

«Истина в том, что быть мужчиной может означать все, что вы хотите», — говорит Бритт Ист, автор книги «Путеводитель по жизни для геев ». «Вам решать».

Эффекты токсической мужественности

Когда мужчины активно избегают уязвимости, действуют исходя из гомофобных убеждений, игнорируют личные травмы или демонстрируют предубежденное поведение в отношении женщин, это способствует возникновению многих более серьезных социальных проблем, таких как гендерное насилие, сексуальное насилие и насилие с применением огнестрельного оружия.

Насилие и агрессия

«Мужественность становится хрупкой из-за своей жесткости.Когда он не может позволить себе поддерживать арсенал гендерного самовыражения, сексуальной культурной ориентации или женской силы, присущих любому плюралистическому обществу, он должен наброситься или рискнуть рухнуть под тяжестью своих собственных культурных ожиданий », — говорит Ист. «Какой бы ни была причина, ответ [почти] всегда является формой насилия … Иногда это насилие внешне выражается через физическое доминирование или агрессию. В других случаях это выражается внутренне, в депрессии, зависимости или самоубийстве.”

Мужчины считаются более жестокими, чем женщины, и, как показывает уровень преступности, они таковыми являются. Большинство уголовных преступлений совершается мужчинами, но также большинство уголовных преступлений (за исключением сексуального посягательства) совершается против мужчин.

Хотя мужчины часто являются виновниками сексуального насилия, мы часто забываем, что миллионы мужчин в этой стране также стали жертвами сексуального насилия. Мужское насилие — проблема, но мужская виктимизация — тоже. По статистике 5-10% девочек подвергаются проникающему сексуальному насилию, но 5% мальчиков также подвергаются проникающему сексуальному насилию, и это редко обсуждается.

Когда мужчин и женщин обвиняют в схожих преступлениях, у мужчин больше шансов получить более длительные сроки, чем у женщин, а у женщин в два раза больше шансов избежать тюремного заключения после осуждения.

«Каждое поведение связано с потребностью», — говорит Мак Эксилус, MA, EDM, MHC-LP, психиатр в Citron Hennessey Therapy. «Одна вещь, которую я видел у мужчин с проблемами гнева и склонными к насилию, — это то, что такому поведению можно научиться. Часто это насилие или гнев — это способ защитить свою уязвимость.”

К сожалению, многих мужчин не учат тому, как быть уязвимым, как преодолевать травмы или как принять каждый аспект себя. Возьмем, к примеру, Аарона Эрнандеса, который боролся с многочисленными травмами в детстве и в конечном итоге вырос, чтобы стать профессиональным футболистом и большим человеком. Он оказался в тюрьме, признан виновным в убийстве и в конечном итоге покончил жизнь самоубийством.

«Он столько раз просил о помощи», — говорит Блейк. «Я чувствую, что часть моей жизненной роли — помочь миру узнать, что Аарон был хорошим парнем.Мы все подвели его в жизни ».

Общество часто заставляет мужчин «быть мужчинами» в традиционном смысле, а не просто быть людьми. Для мужчин уязвимостью часто пренебрегают, игнорируют или борются с ней. Когда мужчины подавляют эмоции, игнорируют чувства или игнорируют свои женские черты, их психическое здоровье страдает.

Проблемы с психическим здоровьем

По состоянию на 2018 год от передозировки опиоидов умерло значительно больше мужчин, чем женщин. Мужчины гораздо чаще умирают от самоубийства, чем женщины.

Мужчины, как и женщины, испытывают тревогу, депрессию и психические заболевания. Однако мужчины чаще, чем женщины, недостаточно пользуются услугами психиатрической помощи, и они более неохотно обращаются за помощью, особенно когда речь идет о психическом здоровье.

Как страна, мы часто не справляемся с многочисленными травмами, с которыми сталкиваются мальчики и мужчины, и часто наказываем за поведение, не обращая внимания на основные проблемы, которые приводят к такому поведению.

Нам необходимо избавиться от стигмы вокруг психических заболеваний и напомнить мужчинам, что обращение за помощью, выражение эмоций и обращение за терапией не просто полезно, это необходимо для улучшения нашего общества.

«Большинство мужчин просто находятся в режиме выживания», — говорит Дэн Доти, соучредитель EVRYMAN.

Воспитание мальчиков в современном мире

Когда Майкл Киммел, основатель и директор Центра изучения мужчин и маскулинности в Университете Стоуни-Брук, спросил своих студентов, что значит быть «настоящим мужчиной», он получил такие ответы, как «авторитетный» и «подавление любого рода». слабости ».

BIPOC Мальчики и мужчины

Традиционно мальчиков учат «вести себя как мужчины» и во многих случаях с ними обращаются как с мужчинами, что может сильно повлиять на их понимание себя и своего места в мире.

В частности, для чернокожих мальчиков ожидания и заблуждения могут быть опасными. Исследования показали, что чернокожие дети считаются менее «детскими», чем белые дети, и часто считаются более взрослыми, чем они есть на самом деле.

Exilus отмечает, что, в частности, мужчинам из числа меньшинств приходится выполнять гораздо больше работы каждый день. Им нужно пространство, время для отдыха и возможность поделиться и / или выразить свой гнев. Независимо от того, присоединяетесь ли вы к групповой терапии, индивидуальной терапии или посещаете такую ​​организацию, как Black Men Heal, цель состоит в том, чтобы лучше понять себя и свои эмоции и расставить приоритеты для своего психического благополучия.

Мальчики должны знать, что эмоции полезны

Когда мы относимся к мальчикам как к мужчинам и учим их быть бесчувственными, жесткими и безопасными, мы лишаем их невиновности и возлагаем на них нереалистичные и нездоровые ожидания.

«Нам нужно с раннего возраста учить молодых людей выражать эмоции, — говорит Эксилус. И в нашей системе образования, и дома мы должны помогать мальчикам и мужчинам обозначать свои чувства и понимать их. Подходя к этому непредвзято и любопытно, мы можем устранить страхи, связанные с терапией и психическим здоровьем.

«Мальчики и молодые люди по своей природе очень нуждаются в руководстве», — говорит Доти.

«Нам нужны мужчины, чтобы они были образцами для подражания для нового поколения. Все начинается с того, что мальчиков учат быть не мужчинами, а людьми », — говорит Блейк. «Это не должно быть гендерной проблемой. Как только мы сделаем это проблемой людей, токсичная мужественность исчезнет ».

Мальчиков нужно учить, как бороться с негативными чувствами

«Гнев судят. Разливать это в бутылки ничего не дает, — говорит Эксилус.Нам нужно предложить мужчинам способы справиться с этим гневом.

Exilus рекомендует сосредоточиться на пяти ощущениях и вести обратный отсчет, если вы чувствуете гнев или разочарование. Сосредоточьтесь на пяти вещах, которые вы можете услышать, четырех вещах, которые вы можете увидеть, трех вещах, которые вы можете почувствовать, двух вещах, которые вы можете потрогать, одной вещи, которую вы можете попробовать.

«Это выводит вас из головы в свое тело и настраивает на свое окружение. Сядьте с дыханием и будьте где угодно, не теряя при этом энергии », — говорит Эксилус.«Вы также можете вздремнуть, отправиться на пробежку, выпить чаю или ополоснуть лицо холодной водой».

Слово Verywell

Токсическая мужественность — это то, с чем все еще нужно бороться, и единственный способ помочь мужчинам понять, что эмоции не обесценивают их и не делают их слабыми, — это прививать им это мышление с раннего возраста. Опасности токсичной мужественности очевидны, и, как общество, важно помнить, что все люди, и поиск здоровых способов обработки эмоций важен для всех нас, особенно для мужчин.

Кроме того, если вы боретесь с последствиями токсической мужественности для психического здоровья или вам нужен кто-то, кому можно выразить свои эмоции, нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться за помощью к специалисту по психическому здоровью.

В Индии далиты все еще чувствуют себя внизу кастовой лестницы

НЬЮ-ДЕЛИ. Президент Индии недавно получил письмо от молодого человека из южного штата Андхра-Прадеш. Он включал графические детали того, как писатель сказал, что в его деревне он подвергся насилию со стороны полиции.

Вара Прасад, 22 года, сказал, что он добивался разрешения президента Рам Натха Ковинда присоединиться к наксалитам, объявленной вне закона маоистской повстанческой группировке, ведущей партизанскую войну против индийских сил безопасности.

«Система правопорядка подвела меня», — сказал Прасад, «далит» из низшей ступени кастовой иерархии Индии, в письме от 11 августа к Ковинду, который также является далитом. «Я хочу искать в другом месте, чтобы сохранить свое достоинство».

Кастовая система Индии — и насилие, совершаемое против тех, кто находится на дне жесткого наследственного социального расслоения — снова оказались в центре внимания.

Прасад живет на берегу дельтового потока Годавари, второй по длине реки Индии. Русло реки является резервуаром для безудержной незаконной добычи песка, контролируемой влиятельными местными бизнесменами и политическими кликами.

«В тот день в нашей деревне погиб человек», — сказал Прасад по телефону NBC News, имея в виду 19 июля, за день до того, как его избила полиция.

«Мы занимались организацией похорон, когда мимо проехал грузовик местного политика, который привозил песок с русла реки.Я попросил их немного подождать, пока мы переносим тело. Они не слушали, и произошла ссора ».

В последовавшей схватке, сказал Прасад, произошел обмен ударами, и, по его словам, он был ранен первым. Он также признал, что повредил лобовое стекло грузовика.

« Они «Я не стал слушать, и слова переросли в драку», — сказал он. «Водитель ударил меня по лицу, и я повредил его лобовое стекло».

«На следующий день меня доставили в полицейский участок», — сказал он. «Офицеры избили меня. меня и использовали самые гнусные ругательства.Они вызвали парикмахера и заставили его побрить мне макушку и сбрить мне усы. Это было так унизительно. Я написал президенту, чтобы привлечь внимание «.

Местная полиция подтверждает, что инцидент имел место. В двухстраничном документе, копия которого была получена NBC News, Шемуши Баджпай, районный суперинтендант полиции, сообщил, что начато ведомственное расследование. что Прасад стал жертвой «бесчеловечных действий по отношению к обвиняемому», а причастный к этому офицер был арестован.

Прасад утверждает, что он стал жертвой за то, что был далитом.

Полиция возбудила дело против указанного сотрудника в соответствии с так называемым Законом о зверствах, который конкретно направлен на преступления, основанные на касте жертвы. Это было внутреннее ведомственное расследование.

Далит — это слово, которое может означать угнетенный, сломленный или раздавленный и относится к тем, кто ранее был известен под бесчеловечным термином «неприкасаемые». За прошедшие годы сообщество выбрало для себя термин «далиты», избегая официального прозвища «Зарегистрированные касты».В Индии 200 миллионов далитов из 1,3 миллиарда населения.

Индийские полицейские избили протестующего из низшей касты далитов во время общенациональной забастовки в Ахмадабаде, Индия. Аджит Соланки / файл AP

Индусская кастовая система, в которой личность и статус приписываются при рождении, восходит к древнему санскритскому тексту под названием «Манусмрити» (Законы Ману) и использует доктрину чистоты и загрязнения, чтобы разделить людей на четыре варны или касты.

Вверху находятся брамины (священники), за ними следуют кшатрии (солдаты / администраторы) и вайшьи (торговцы), а внизу — шудры (слуги / работники).Далиты выходят за рамки этой системы, которая считает их «неприкасаемыми».

Неприкасаемость была законодательно упразднена в 1950 году, когда Индия стала республикой. На самом деле он остается в душе Индии.

«Кастовая ненависть в действии»

Помимо предубеждений, активисты далитов видят более зловещую повестку дня, связанную с видением правящей партии Бхаратия Джаната для индуистской нации.

БДП — или Индийская народная партия — возглавляет альянс, возглавляющий центральное правительство.Находясь у власти второй раз подряд, он известен своим решительным отстаиванием национализма.

Представитель партии отрицал, что индуистский национализм БДП способствовал увеличению числа нападений на далитов.

«У нас всеохватный национализм», — сказал по телефону Судеш Верма, национальный представитель партии. «Мы считаем, что все индийцы по происхождению индуисты».

В Индии, однако, проживает значительная часть меньшинств, в том числе около 194 миллионов мусульман, что составляет 14 человек.9 процентов населения. Согласно документу Pew Research Center, опубликованному в 2019 году, это второе по численности мусульманское население среди всех стран мира после Индонезии. Здесь также около 28 миллионов христиан и 20 миллионов сикхов.

Активисты указывают на серию линчеваний толпы, например, из-за говядины, в ходе которых на людей нападали и часто убивали по простому подозрению.

Индусы почитают корову, и ее забой незаконен в большинстве штатов.

Предоставлено Thenmozhi Soundararajan и #DalitWomenFight

Линчевание проводится группами линчевателей; жертвами в основном являются далиты и мусульмане.Многие из этих событий снимаются и широко распространяются в социальных сетях.

Офис президента сообщил, что направил письмо Прасада местным властям с просьбой провести расследование.

В то время как задействованные полицейские были отстранены от должности и назначено ведомственное расследование, Прасад говорит, что полицейские выполняли приказы. Он надеется, что директивы президента приведут к действиям против сельских жителей из доминирующей касты — тех, по его словам, которые подстрекали к жестокости полиции.

Распространенная полицией записка подтверждает обвинение Прасада и называет в качестве обвиняемого Кавалу Кришну Мурти, местного жителя доминирующей касты землевладельцев Капу, а также пять неназванных лиц. В записке говорится, что жалоба находится в стадии расследования. Связаться с Мурти для комментариев не удалось.

«Это кастовая ненависть в действии», — сказал Прасад.

Литания насилия

Опыт Прасада в полицейском участке — лишь последний из длинного списка случаев, когда далиты сталкивались с насилием в Индии.

В Индии действует специальный закон о преступлениях против далитов. Парламент принял Закон о зарегистрированных кастах и ​​зарегистрированных племенах (предотвращение злодеяний) в 1989 году. Его существование является признанием того, что далиты страдают от несоразмерного насилия и ненависти, а закон направлен против преступлений против этой группы. Он также допускает ускоренные судебные процессы, специальные суды и строгое наказание. Дело Прасада зарегистрировано в соответствии с этим законом.

Но менее половины дел доходит до суда, а количество обвинительных приговоров составляет всего 15 процентов, согласно правительственным данным.В документе Министерства внутренних дел от 2017 года говорится, что «несмотря на сдерживающие положения, содержащиеся в законе, рост зверств … вызывает беспокойство у правительства».

Национальное бюро регистрации преступлений публикует ежегодный отчет «Преступность в Индии». В своем отчете за 2018 год он перечисляет 42 793 случая — это означает, что далит становился целью преступления в среднем каждые 15 минут. За последнее десятилетие количество заболевших увеличилось на 66 процентов.

Полиция пытается остановить далитов во время акции протеста в Чандигархе, Индия.Аджай Верма / Reuters

S.R. Дарапури, который, как и многие индийцы, использует инициалы вместо фамилии, является отставным полицейским, сотрудником индийской полицейской службы. Он также является далитом и провел свою пенсионную кампанию за права далитов и меньшинств.

«Я хорошо знаю эту силу, и кастовые предрассудки распространены среди всех слоев населения», — сказал он по телефону.

Помимо насилия со стороны полиции широко распространено также межкастовое насилие. Триггеры могут быть столь же безобидными, как вход в храм или влюбленность.

В сентябре 2018 года 25-летний Пранай Кумар был зарезан средь бела дня в городе Мириалагуда в штате Телангана. Его жена Амрута обвинила своего отца в том, что он нанял киллеров, чтобы убить Праная, потому что он был далитом. Отцу, Марути Рао, было предъявлено обвинение, и он скончался в результате самоубийства, пока дело еще продолжалось.

Его похороны транслировались в прямом эфире по местному телевидению, и он был отмечен своей «отцовской любовью». Амруту троллили как безразличную дочь и критиковали в социальных сетях.

«Мы увидели кастовое лицо средств массовой информации и общественности», — сказал по телефону отец Кумара, Баласвами, известный под одним именем.«Мы не хотим мести. Мы хотим, чтобы эта история была известна, чтобы положить конец таким кастовым и так называемым« убийствам чести »».

История Индии как республики изобилует еще более жуткими инцидентами. Были массовые убийства далитов в таких далеких штатах, как Тамил Наду и Бихар, Махараштра и Уттар-Прадеш. Также имело место ответное насилие.

Загрузите приложение NBC News для последних новостей и политики

В 2016 году в Уне, городе в штате Гуджарат, семь членов семьи были привязаны к автомобилю и публично пороли, раздели и маршировали обнаженными в городок.Они снимали шкуру с коровы, которую купили после того, как она умерла. Их обвинили в том, что они его зарезали.

Во время другого инцидента в штате Джаркханд в 2018 году министр БДП вручил цветы шестерым мужчинам, обвиненным в линчевании, в честь их освобождения под залог. Далиты и активисты меньшинств, политическая оппозиция и комментаторы СМИ критиковали правящую партию за то, что они никогда не осуждали эти инциденты.

В марте 2018 года Верховный суд ослабил некоторые положения Закона о зверствах.Он ограничил полномочия полиции и ввел «гарантии» для защиты лиц, обвиняемых по закону. В приговоре даже намекалось, что некоторые далиты могли использовать этот акт в качестве оружия для шантажа и преследований.

Далиты Индии подняли волну протеста.

2 апреля 2018 года была объявлена ​​общенациональная забастовка, к которой присоединились тысячи людей по всей стране. Они перекрыли железные и автомобильные дороги. В нескольких штатах произошли столкновения с полицией и множество инцидентов, связанных с насилием и поджогами. По словам 38-летнего Джигнеша Мевани, независимого законодателя штата Гуджарат и ярого молодежного лидера далитов, четырнадцать человек погибли и несколько сотен были ранены.

Это был первый раз, когда протестующие далитов обеспечили общенациональную изоляцию, сказал Мевани. И это без поддержки какой-либо крупной политической партии.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди обращается к средствам массовой информации в Нью-Дели, Индия. Альтаф Хуссейн / Reuters

Протесты вдохновили правительство. Он подал прошение о пересмотре дела и пошел дальше. Спешно подготовленные поправки к закону, отменяющие приговор, прошли через парламент в спешке. В конце концов, Верховный суд отозвал собственное решение в октябре 2019 года.

Это была немалая победа движения далитов.

BJP использовала свой ответ, чтобы добиться увеличения своей доли голосов далитов на выборах 2019 года.

«Образованные далиты больше не кротки», — говорит Мевани. «Они организуются и требуют должного. Это возмущает касты недалитов, подвергая их еще большему насилию, но мы не сдаемся».

Тем не менее, по словам бывшего полицейского Дарапури, путь активистов, подобных ему, полон опасностей.

«Настоящая диспенсация действует на двух уровнях — на политическом уровне она использует риторику, чтобы добиться большого успеха при голосовании далитов», — говорит он.

About the Author

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Posts